Хрустальные крылья птицы

      Время медленно утекало, подобно песку сквозь пальцы, но каждая минута была невыносимо ценна. Мицури, не теряя ни секунды, провела несколько часов за разговором с Куроцитжи, приводя ему свои доводы, которые, к её счастью, он принял.       Мужчина, как и Мицури, считал, что Незуко могла находиться в отдалённом коттедже — это было наиболее логичное предположение. Однако они не могли быть уверены на сто процентов. Необходимо было послать людей и в другие места, чтобы исключить малейшую вероятность ошибки. Мицури не понимала подлинный интерес Куроцитжи, но времени разбираться не было. Оставалось лишь надеяться на его заступничество и помощь.       Постепенно стрелка часов перебиралась к девяти часам вечера пора было собираться. У Мицури уже фактически не было сил для этого, хотя она и отчаянно этому сопротивлялась. Она привычно облачилась в свой тёмный наряд и завязала волосы в тугой хвост, а через пару минут спустилась вниз, где её уже ожидала чёрная машина. За рулём уже привычно сидел Гию, а на заднем сидении её глаза различили силуэт Санеми.       Мицури усмехнулась, ведь не ожидала увидеть их здесь, впрочем, согласие на то, чтобы они ехали с ней было получено.       — Ты уже готова? — с лёгким изумлением уточнил Гию, наблюдая за тем, как девушка открывает дверь чёрного автомобиля. — Обычно дамы любят задерживаться.       — Когда дело касается чего-то важного, женщины становятся жутко пунктуальными, — не осталась в долгу Мицури, откидываясь на спинку кресла и сцепляя руки в замок перед собой. — Впрочем, у меня как-то нет настроения язвить. Прошу меня покорно за это извинить.       Гию усмехнулся. Говорить ему тоже не хотелось. Все его мысли были с Незуко.       Где она? Что с ней? Как она?       Его руки сильнее сжали руль, а нога нажала на педаль газа. Его всего трясло от мыслей, что с его девочкой могло что-то случиться, весь день парень не находил себе места, хотя и старался выглядеть спокойным. Что было весьма сложно сделать, учитывая находящегося рядом Санеми.       — Закуришь? — тихо предложил Гию, на миг вглядываясь в глаза Мицури, та лишь покачала головой. Она и так выкурила сегодня слишком много сигарет. — Как знаешь. Игуро хотел поехать с нами, но я отговорил его. Слишком много людей тоже плохо, верно?       — Согласна. Сколько нужно времени, чтобы добраться туда?       — Около полутора часов, если ехать на большой скорости и не бояться срубить штрафы, — ответил Гию, внимательнее вглядываясь в дорогу и смотря на спидометр. — Чувствую, что ей плохо…       — Успокойся, — стараясь сохранять самообладание произнесла Мицури, медленно касаясь его руки и накрывая своей. — Мы успеем и с ней всё будет хорошо. Не переживай.       Голос Мицури немного успокоил Гию, и он улыбнулся. Он был ей благодарен.       — Знаю. Мы обязаны успеть.       Неожиданно в его голове вспыхнули недавние воспоминания. Их разговор с Санеми по дороге сюда. Санеми хмыкнул, тоже припоминая это сейчас, до этого не участвующий в разговоре, он вдруг задал Мицури вопрос.       — Почему ты так переживаешь за неё? — этот вопрос давно его волновал, однако он никак не решался спросить. Видимо, сейчас пришло время.       — У тебя, кажется, есть брат? — вопросом на вопрос ответила Мицури, оборачиваясь и вглядываясь в его лицо.       — Есть, — немного не понимая, к чему она клонит произнёс Санеми, потирая заспанные глаза.       — Так вот. Я слышала, что у тебя с ним тяжёлые отношения, но, несмотря на это, ты всё равно переживаешь за него, и если с ним хоть что-нибудь случится — поспешишь на помощь, сам того, не осознавая. Это что-то вроде привязанности, так ведь? — Санеми кивнул, а девушка слегка улыбнулась. — Вот и я так повязана с Незуко. Она мне близкий человек, поэтому, как я могу её бросить?       Санеми на секунду задумался. Эта девчонка ведь, действительно, права. Как бы он ни отрицал своей любви к родителям — он не задумываясь, отдаст за них жизнь, как бы ни говорил, что ненавидит — всегда примчится по первому зову. Потому что это то, что живёт внутри каждого. И Санеми начал это осознавать.       — Ты права, — согласился он, проводя ладонью по лбу. Он многое понял за это время, кажется, наконец всё встало на свои места. — Мне обо многом надо подумать. И знаешь, — он взглянул на Гию. — Я хочу сказать тебе, — Санеми замялся, словно сомневаясь в принятом решении, но всё же произнёс: — Я дам Незуко развод без каких-либо материальных предъявлений, она этого заслуживает.       Гию молча кивнул.       И каждый думал о своём всю оставшуюся дорогу. Всё это долгое время, утопая в своих мыслях. Пока чёрная машина не остановилась у нужного коттеджа.

***

      Руки Незуко тряслись. Сердце, словно переставало биться, то и дело замирая; страх полностью опутывал измученную девушку. Ей было до жути холодно и не спасал даже принесённый плед. Однако она ничего не говорила, а просто сидела рядом с Иноске, вспоминая какие-то совсем неважные моменты из детства.       Иноске что-то постоянно прокручивал в голове, и Незуко видела это, но спросить не решалась. Её осознание твердило ей, что нужно немедленно хоть что-то предпринять, только вот сил на это не было: тело просто изнывало от боли.       — Тебе нужно выбраться отсюда, — тихо произнёс Иноске, а Незуко посмотрела на него непонимающим взглядом. Всё это было для неё чем-то не досягаемым, и она не могла это осознать. — У нас есть несколько часов. Кто может вытащить тебя отсюда?       — Не знаю, — она пожала плечами и приобняла себя за плечи. — Это бесполезно, Иноске. Если бы они искали меня, то нашли бы. У Шинадзугавы достаточно связей. Это просто идеальный для них вариант избавиться от меня, чтобы не портить имидж и избежать развода.       Незуко давно уже поняла это. Ведь находясь в этом ужасном подвале, в страхе, холоде и одиночестве, в её голове уже сложился пазл. Никто не собирался помогать ей, её исчезновение было выгодно всем, в том числе и Санеми.       — То есть ты хочешь просто спокойно умереть? — с отчаянием в голосе задал вопрос парень, упираясь затылком в стену. — Ты себя то слышишь, Камадо?       — Слышу, — фыркнула Незуко, устав от его нападок и даже желания помочь. Она уже смирилась, к чему бередить душу сомнениями. — У меня нет больше сил. Я не смогу убежать, потому что я едва на ногах стою, как иначе мне выбраться? Никто не побежит меня спасать, потому что я сделала слишком много ошибок, понимаешь?       Они оба замолчали, просто смотря друг другу в глаза. Каждый утопал в своих мыслях, они понимали, что ничего не изменят, но отчаянно пытались воспротивиться этому. Однако через секунду их обоих оглушил пронзительный визг тормозов и чьи-то шаги. Страх заполнил Незуко полностью, до краёв, не оставляя ничего. Иноске быстро вылетел из комнаты, оставляя дверь открытой, а Незуко лишь тихо сжалась в уголочке не понимая, что происходит. Она попыталась встать, но тут же упала, боль внутри заставила её скрутиться клубочком на полу.       Незуко улавливала какие-то крики, шум, но это всё, слово было где-то далеко, перед её глазами всё плыло, уступая место белому пространству.

Слишком больно.

      Какие-то крики, и смутная тень, которая ворвалась в открытую дверь, приблизилась к ней.       — Вставай, дрянь, быстро, быстро, — незнакомый голос, и чьи-то руки с силой потянули её, пытаясь заставить встать, но тщетно. — Ты что не слышала? Хлёсткий удар по лицу, а в глазах темнота. Удар ладонью по щеке, а Незуко всё равно падает безвольной куклой, ничто не может поднять её на ноги. Ни удары, ни крики, ни слова.

***

      Мицури резко выпрыгнула из машины и бросилась к коттеджу, не обращая внимания на людей Куроцитжи, следующих за ней чёрной вереницей. Вслед за ней устремились Гию и Санеми. В голове Гию было единственное желание — найти Незуко, где бы она ни была, но он верил, что она здесь.       В одно мгновение они оказались в просторном доме, где царила непроглядная темнота. Люди Куроцитжи принялись обыскивать весь периметр, но нашли лишь нескольких парней, которые ничего так и не сказали им о местонахождении Незуко.       — Осмотрите подвалы или какие-то потаённые комнаты, — отдала приказ Мицури и быстро взглянула на дом, она была уверенна, что Незуко там.       — Господи, Незуко, где же ты? Её голос прозвучал отчаянно, однако собираясь с мыслями она продолжила поиски. До одной минуты. Её слух резко уловил…

Выстрел.

Рука Мицури молниеносно метнулась к пистолету, который лежал в ладони парня, поражённого пулей. Адреналин хлынул в её вены, обостряя все чувства и заставляя мозг работать с невероятной скоростью.

      — Незуко! — громко крикнула она, но крик не нашёл отклика.        Мицури почувствовала себя сумасшедшей, но резко поняла, что сейчас грянет ряд выстрелов, и они не выберутся отсюда.       — Санеми, осторожнее! — вновь воскликнула она и оттолкнула его, и в этот самый момент пуля, предназначенная Шинадзугаве, попала в кого-то из людей Куроцитжи.       Мицури внезапно осознала, что многие из охраны Куроцитжи ещё не прибыли. Страх охватил её с головы до ног.       — Осмотрите все помещения… — хрипло произнесла она, после чего стремительно направилась в дальний угол дома. Туда же поспешил и Санеми.       Санеми бегло осмотрел помещение, а затем обратил внимание на пол, резко стягивая ковёр с него.        — Потайной ход, — констатировал он, смотря в глаза Мицури. — У моих родителей в коттедже такой. Она там.       Мицури согласно кивнула, пытаясь осознать, как преодолеть это препятствие. Вместо этого Санеми спокойно и уверенно сделал несколько движений, сметая преграду. Мицури благодарно кивнула, а Гию тем временем заботливо помог ей спуститься вниз. Он предложил помощь Санеми, но тот отказался, внимательно осматриваясь вокруг. Выстрелы стихли, что означало: главари внизу. Эта мысль пронзила сознание Санеми, и он молниеносно схватил пистолет раненого бандита. У него не было времени на размышления. Перед ним простирался огромный коридор, уходящий вдаль. Множество дверей, но куда они вели?       — Так, времени нет. Неизвестно, что они сделали с Незуко. Я буду искать в этом крыле, а вы — в том, — отрывисто проговорила Мицури, не ожидая согласия, а просто констатируя факт. И, не теряя ни секунды, побежала в указанном направлении. Санеми и Гию, не сговариваясь, устремились в противоположную сторону.       Вокруг было множество чёрных дверей, и почти все они оказались запертыми. Голова Гию шла кругом, он пытался сообразить, где может быть спрятана Незуко, но мысли ускользали, не принося никакого ответа.       Но внезапно Гию замер, игнорируя ушедшего вперёд Шинадзугаву. Сердце его колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Он чувствовал: её сердце бьётся где-то совсем рядом.       И он направился к одной из дверей. Дёрнув за ручку, Гию с удивлением обнаружил, что она поддаётся легко, словно приглашая его войти. Но то, что он увидел, заставило его замереть на месте, дыхание перехватило. Гию словно врос в пол, его сердце бешено колотилось, а разум отказывался воспринимать происходящее.       — Так или иначе, ты сдохнешь, стерва, — тихо произнёс какой-то мужчина, возвышаясь над девушкой. Гию мгновенно узнал в ней свою Незуко. — Раз это приказ нашего главаря, ты этого не избежишь, дрянь… — дуло пистолета резко нацелилось на Незуко.       Незуко в ужасе закрыла глаза, словно не в силах смотреть, как пуля вонзится ей в сердце… Но этого не произошло. В одно мгновение Гию, словно невидимая стена, закрыл Незуко своим телом, заслонив её от смертельного выстрела.       Его ослабевшие руки с невероятной силой прижимали Незуко к груди, и она не могла даже пошевелиться. Сознание словно заволокло густой белой пеленой, сквозь которую пробивались лишь смутные образы. Её глаза видели совсем рядом его синие, любимые, родные глаза, но в них не было привычного тепла и жизни. Незуко трясло, словно в лихорадке, её губы дрожали, а тело охватила невыносимая слабость. Сил не осталось, только обессиленные губы могли бессвязно шептать, но слова не могли передать её отчаяние. Незуко никак не могла осознать реальность происходящего.       А затем… Минута… Шок… Пронзительный крик.       — Гию, открой глаза! — Незуко судорожно обхватила его лицо своими ладонями, пытаясь заглянуть в его глаза, услышать хоть слово, но он молчал. Он умирал у неё на руках, а она не могла ничего сделать. Бессилие. И в одночасье рушился весь мир.       В этот момент в подвал ворвался Санеми и на мгновение опередил мучителя Незуко, выстрелив в него. Мужчина рухнул на пол, словно подкошенный, и больше не подавал признаков жизни.       — Эй, Гию, — Санеми преодолел расстояние между ними в несколько шагов и аккуратно развернул его к себе. Его руки тут же почувствовали что-то влажное и тёплое, и, бросив взгляд, он увидел кровь. Осознание ударило его набатом в голову. — Гию, да очнись же ты…       Лёгкая улыбка тронула губы Гию, ведь он ещё слышал их, хотя сознание уже медленно покидало его, оставляя смутные образы. Но он был счастлив, потому что в последний миг перед его глазами… Его Незуко… Живая и невредимая. А больше ему ничего и не надо…       Санеми сжал его плечо, его глаза наполнились тревогой и решимостью.       — Держись, Гию, — прошептал он, чувствуя, как его собственный страх смешивается с надеждой. — Мы тебя вытащим, слышишь?       Незуко склонилась над ним, её голос дрожал, и Гию с трудом разбирал слова. Он мог только смотреть в её любимые глаза, пытаясь запомнить каждую черту её лица. Слёзы струились по её щекам, и ему так сильно хотелось, как всегда, утереть их рукавом, обнять её и сказать, что всё будет хорошо. Сказать все те слова, которые казались такими важными, которые он никогда не говорил, не успевал. Но время неумолимо ускользало. Он понимал, что у него осталось совсем немного, чтобы сказать ей самое важное, то, что он так долго хранил в своём сердце.       — Я люблю тебя, Незуко, — тихо прошептали его губы, и каждая буква этого признания была пропитана болью и искренностью.       Незуко заплакала с новой силой, её тело содрогалось от рыданий, и она уже не могла быть сильной. Она не могла без него. Её разум отказывался верить, что он действительно оставит её, но слёзы неудержимо лились по её щекам. Она не хотела понимать, что он исчезнет из её жизни. Она разучилась жить без него.       Медленно Гию перевёл взгляд на Санеми, стоящего рядом. Едва заметная улыбка коснулась его губ, но она была наполнена горечью и тоской. Ему нужно было сказать ему только одно, самое важное.       — Позаботься о ней. Она — самое лучшее, что было со мной в жизни, — его надрывный голос внезапно затих. Глаза закрылись, и дыхание остановилось навсегда.       Гию больше не слышал криков и плача, потому что перед его глазами была лишь темнота. Всепоглощающая и бесконечная. На его губах застыла лёгкая усмешка, но его глаза больше никогда не откроются.

Его больше нет.