Другое молчание

      Покурить не удалось ни ночью, ни утром. Уснул Дин поздно, а будильник брата завопил рано. Какое уж тут «Доброе утро», тут дай бог от одного резкого звука адского телефона не вознестись. Пока Сэм отжимался и делал какие-то чудны́е упражнения, Дин сидел на краю своей кровати и пытался проснуться. Пока Сэм занимал душ, Дин пытался заставить себя хотя бы встать с кровати. — Ну и кто из нас Спящая Красавица? — сострил младший, чем заработал в ответ средний палец. — Птички уже слетелись на твой голос, Саманта? — Буркнул Дин, плетясь в ванную. Но шутка Сэма не задела. Он лишь улыбнулся в ответ. По утрам Дин и не такое выдаёт, когда не выспался. Из остатков ужина были только салфетки и немного соуса для картошки. Подумав, Сэм и его выкинул. План был до безобразия прост: дождаться брата, отправиться пить кофе, а потом сразу к работе приступать. Энергия из младшего охотника била ключом. Но вот энтузиазма поубавилось, едва старший вышел из душа. Явно вновь недовольный, не выспавшийся брат выплыл в одном полотенце на бедрах. Прошагал мимо Сэма, к окну, выглянул по сторонам, а затем прошествовал к своей кровати. — Ждёшь кого-то? — Разбавил тишину Сэм. — Кого? — Вот и мне интересно. Выглянул так, словно кого-то хотел увидеть, — пожал плечами младший брат, — взбодрись! — Съебись. — буркнул Дин. А вот это уже было очень плохим знаком. Дин, несмотря на всю такую отбитость и брутальность, мат использовал редко. А уж в адрес своего младшего брата — считанные разы. Это заставило Сэма замереть на месте, как от пощёчины. Но Дин быстро понял свой поступок, поэтому, развернувшись, как-то немного даже испуганно посмотрел на брата: — Сэмми… Прости, я… — Всё в порядке, — отмер Сэм и попытался изобразить подобие улыбки. Было обидно. А ещё его одолевали разные мысли. — Сэмми, чёрт, прости меня. Я не хотел, — Дин устремился к брату, хотел положить ему руку на плечо в знак примирения, но едва он оказался около младшего, как полотенце предательски распахнулось и грациозно покинуло тело Дина Винчестера. — О… Не так же сразу, Дин, — засмеялся молодой мужчина, — хоть бы кофе напоил. — Да иди ты, — сконфужено заматывался в полотенце Дин. Они видели друг друга добрую сотню раз, а то и больше, в самых разных смущающих моментах. Неприкрытые тылы на больничных койках — за «здрасьте», одна кровать на двоих в самый расцвет пубертата — спасибо, отец, самоудовлетворение Дина в общей комнате — дело житейское. Но так, чтобы в самый последний момент перед мужскими объятиями — о, такое у них впервые. Вот Дин и смутился. Ещё и чувство вины давило: сорвался на младшем брате. Он его должен защищать, любить, оберегать. А тут сам сорвался. Дин прям ненавидел такие моменты. — Эй, чувак, — продолжал хохотать Сэм, отвернувшись к противоположной стене, чтобы брата еще больше не смущать, — прекрати, я там ничего нового не увидел. Всё нормально. И насчет кофе я не шутил. — Да-да, завтрак чемпионов. — Именно. Том вчера делал заготовки для завтрака. Будут сырники, тосты, блинчики, ещё что-то мясное. При упоминании этого повара Дин вновь помрачнел: — Нам обязательно тащиться туда? — Да. Я хочу нормально позавтракать. А потом, надеюсь, Николь уже приедет, и мы сможем поехать осмотреть дом. Деваться некуда. Если Сэмми чего-то хочет, Сэмми это получает.       И снова это идиотское поведение доморощенного шпиона. Сначала вышел из номера Дин, огляделся, затем только соизволил отойти от двери, чтобы пропустить Сэма. В холле, куда они попали, спустившись с этажа, всё повторилось, а потом и при входе в закусочную. Эти игры уже начинали надоедать, потому что Сэм то и дело налетал на брата, который внезапно останавливался у каждого поворота или входа. Если так весь день будет продолжаться, рано или поздно они столкнутся и свалятся, как младенцы на прогулке.       При входе в закусочную их вообще сюрприз ожидал. Вот Дин делает пару шагов от двери, вот он проходит немного вперед, вот входит Сэм, а вот выходит на кой-то чёрт Том из-за стойки: — Доброе утро! — Поднимает он ладонь в приветственном жесте и вглядывается в лицо Дина. — Доброе! — отвечает ему Сэм. А Дин откровенно пялится на ту самую руку, которой Том только что их поприветствовал. — Я сейчас приду, посетители ключ забыли, отнесу Лоре, — улыбается мужчина, немного косясь на Дина, — выбирайте пока.       Выбирает только Сэм. Дин маниакально оглядывает зал. Он нервничает больше обычного, даже больше, чем вчера и сегодня утром, потому что тот стол, за которым они сидели накануне, занят. А все остальные слишком открытые, «неудобные», как он сам соизволил окрестить. Он уже не пытается потащить брата обратно в номер, потому что тот отказал два раза. Два грёбаных раза за три минуты. — Тебе не нравится Том? — резко спрашивает Сэм. Он всё еще рассматривает меню, но уже готов озвучить заказ. Просто некому. — Том? С чего ты взял? Мне на него пофиг. — Ну, да. То-то ты на него пялился так. Что, есть какие-то признаки, которые я пропустил? — Сэмми приподнимает бровь и ловит каждую реакцию брата, внимательно вглядываясь в его лицо. Они могут говорить обрывками фраз. За всю жизнь братья научились по взгляду, по движению глаз друг друга понимать. Периодически это в буквальном смысле спасает им жизни. — Нет. — Дин отворачивается от меню и вновь осматривает зал. И едва заметный, тоненький привкус лжи витает в воздухе…       Ещё через пару минут возвращается Том. Он слегка запыхался, но улыбается, готов принять заказ. А затем, разливая по кружкам кофе, говорит, что официантка-кассирша заболела. Теперь ему приходится работать за двоих. Ему даже забавно. Людей мало, он всё успевает. Неплохо. Сэм замечает, как эти двое: Дин и Том смотрят друг на друга. Словно что-то их связывало, но они оба не понимают что именно. И младшему Винчестеру вновь кажется, что его дурачат.       Усевшись за первый попавшийся столик, Сэм хочет спросить о своих догадках, но решает сначала позавтракать. Да и говорить с голодным братом себе дороже. Мини-вафельки залетают в рот охотника одна за другой, он ещё щедро полил их вишнёвым сиропом, в то время, как сам Сэмми с удовольствием грызёт тосты с сыром. Не самый лучший завтрак по мнению младшего. Но вполне допустимый. — Вафли очешуенные, — заключает Дин, немного расслабившись после еды. — Да и тосты вполне приличные. — Все эти завтраки чемпиона… Кстати, не думаешь же ты, что это завтрак? — А что это тогда? — Глаза Сэма медленно округляются в непритворном удивлении. — Ну, это разогрев. Перед нормальным завтраком. Сэм закатывает глаза. Ему никогда не понять тяги брата к холестериновым бомбам. И ведь не подростки уже, а старший всё одним фастом питается. — Когда-нибудь ты схватишь гастрит. И тебе придется месяц питаться овсянкой. И овощами на пару. И… — Чувак, — Дин демонстративно прикрывает рот рукой, словно его вывернет сейчас от столь ужасных слов, — я понял. Не продолжай, иначе тебе будет стыдно, а мне невкусно.       Когда Дин слышит позади себя шаги, каждая мышца в его теле напрягается, и не заметить это нереально. Он пытается вести вести себя непринуждённо. Он даже смог спокойно попить кофе, но эти инстинкты, эта реакция… Сэм еще наблюдает за каждым движением, а это уже совсем добивает. Винчестер сам на себя злится до ужаса. — Парни, — раздаётся позади голос Тома, и Дин прикрывает глаза, словно борется с болью, — у вас сегодня суетный день, я тут собрал немного, — он держит в руках бумажные пакеты, какие когда-то Дин собирал младшему братишке в школу. — Это нам? — Неверяще переспрашивает Сэм, — Спасибо, но… — Не принимаю возражений, парни. Мы здесь живём, как одна семья. Раз уж ваша тетушка сюда переехала, а вы помогаете, то почему бы не угостить вас. Считайте, что это комплимент от шеф-повара, — улыбается он и вручает пакет сначала Сэму, а затем и Дину, развернувшись к нему так, чтобы видеть лицо. — Крутая тату, — наиграно улыбается тот, хотя наигранность только брату и заметна, тот ведь знает Дина слишком хорошо, — командная? — Да, — несколько задумчиво отвечает Том, почесывая подбородок, — таких две было в этом городе. У меня и у одного парня, с которым мы когда-то вместе играли в футбольной команде, — Том протягивает Дину запястье, демонстрируя свою уже выцветшую татуировку, — вот видишь мяч, как символ футбола, а эти полоски типа трава, — смеётся он, — а снизу мой номер, правда со временем не видно почти. Я был восьмой. Меня называли Шустрым Котом, как Тома из мультика. А второго парня звали Буйволом. Но он сам дал себе прозвище Мега-Ракета, — с некоторым омерзением прокряхтел Том, — он умер лет пять назад. Дин неопределённо мотнул головой, словно его передёрнуло от веганского бекона. — Занятная история, — буркнул охотник, а затем едва заметно улыбнулся и после небольшой заминки поднял лицо на Тома, — спасибо. — Не за что, парни, — улыбнулся в ответ мужчина, похлопав Дина по плечу.       Рассиживаться было некогда. Дин немного приободрился, начал команды раздавать, даже по телефону поболтал с псевдо-тётушкой. Та обещала прибыть через пару часов.       Когда оружие было готово, а до встречи с Николь оставалось не больше часа, Дин внезапно уселся напротив читающего брата: — Сколько у нас налички? — Задал он вопрос в лоб. — Эм… Ну… Может сотни три… Я не считал. А что такое? Ты что-то купить хотел? — Да. То есть, если нам будет нужно что-то купить, ну, мы могли бы иметь и побольше налички. — Зачем? Ты сам говорил мне всегда, что нет смысла таскать с собой пачку купюр, внимание привлекать? — Нет. Определённо нет. Знаешь, ты прав. Три сотни, да с нашей-то жизнью вполне хватит, — Дин положил брату на колено ладонь, немного сжав его, — ладно, просвещайся, ботаник, я пока чего-нибудь на планшете гляну. — Угу… — Натянуто улыбнулся мужчина и уткнулся в книгу, а в голове трепыхалось судорожно: «Сука! Ещё бы чуть-чуть и эта лапища легла бы прямо на эрогенную зону. Чёрт с этим Дином!».       Да, старший определенно чаще нарушал личные границы. Да для него вообще понятие личных границ — что-то на марсианском! Сначала они оба жили, как единый организм. Особенно, когда Сэм был ребенком. Дин его вырастил. И, конечно, как любой родитель, он купал младшего, к горшку приучал, рассказывал об этапах взросления. Какие тут личные границы. Во только думал ли Дин когда-нибудь, что одной из первых сексуальных фантазий брата, станет фантазия с ним в главной роли? Дядюшка Фрейд объяснил бы это легко! Но Винчестеры были далеко от Фрейда. Зато близко друг к другу… И эта близость Сэму нихрена не помогала: как можно перестать думать о половом органе брата, когда этот половой орган лежит на соседней кровати? Или, когда брат выходит в чем мать родила из душа, позабыв всё на свете в сумке? А будучи подростком, Сэм один раз вообще вошел в самый разгар физической любви брата с какой-то девушкой. Боже, как красив был Дин. Как двигалась его спина, как напряжен был его пресс. Кожа такая загорелая и влажная, Сэму захотелось потрогать эти бицепсы, прикоснуться к груди. Девчонка соловьём заливалась под братом, выстанывая его имя и непристойные глаголы на все лады. Сэм очень хорошо помнил этот момент. Сейчас он на пробу попытался вспомнить внешность девушки… Но образ от него ускользал. Зато он чётко помнил образ брата. «Ну так брата я каждый день вижу, а ту девушку видел раза три!» — успокоил он себя, приказывая вернуться к чтению. Не хватало еще сбежать в душ. Скоро охота — вот там и выпустит пар.       Размышления прервал звук входящего смс. Писала Николь. У нее сломалась машина, поэтому встречу приходится вновь переносить. Она пообещала оплатить мотель парням, но буквально умоляла остаться. Сэму всё равно, он готов ждать сколько угодно. Но вот как Дину об этом сказать? У того реакция будет куда бурнее, учитывая, что город ему не нравится. — Кто там пишет? — Встрепенулся Дин. — Николь. Эм… Слушай, она пишет, что оплатит нам мотель, но мы должны ещё немного подождать. У неё машина сломалась… — Неуверенно начал Сэм. — Да без проблем. Раз у нас ещё есть время, я сгоняю в город. — Я нужен? Дин уже вскочил с кровати, и даже планшет с собой взял. — Набирайся сил. Я просто проедусь. И на всякий случай, — он поднял планшет на уровень своих глаз, — если ты не против. — Нет, без проблем. У меня ноут остается, — кивнул Сэм. — Что-нибудь принести из закусочной? — Нет, спасибо. — Тогда не теряй. Да Сэм и не собирался его терять. Раз уж выдалось совсем свободное время, он проведет его… очень, прям очень постыдно. И пусть все ангелы закроют глаза.