Другое молчание

      Как назло вечером ливанул дождь. Выходить из номера, куда братья отправились после посещения закусочной, совсем не хотелось. Сэм шерстил интернет: пытался найти хоть какую-то информацию о бывшем владельце дома, надеялся, что тот оставил какие-нибудь тёмные истории о себе в сети или сводках. Но пока ничего интересного не подворачивалось. Дин чистил оружие, а потом, когда закончил, принялся перечитывать отцовский дневник. Как внезапно раздался звонок от Николь. — Что случилось? — Моментально ответил Сэм. — Я не уверена, но оно…ест. — Что? Что ты имеешь ввиду? — Встрепенулся охотник, подскакивая со своего места, словно готов был бежать к женщине. — Я в безопасности… Точнее, я ушла из дома, — поспешила Николь его успокоить, словно видела сейчас тревожность братьев, — я услышала чавканье в вентиляции. Оно кормилось. — Где ты? — Бар «Таверна Лу». — Мы скоро будем. Своим видом Сэм брата не на шутку перепугал. Тот стоял уже с пистолетом в руках и мысленно прикидывал, что ещё можно взять. Казалось, что его осторожность взявшаяся не пойми откуда с приездом в этот город, сейчас не просто уснула, а впала в настоящую кому. Дин выдержал без информации пару секунд: — Сэм, что там случилось?! — Николь в баре. Поехали туда, я по дороге расскажу.       Физически Дин не колебался: он сразу схватил сумку с оружием, сунул пистолет за пояс, накинул куртку. Но вот морально… На душе кошки скребли. Он понимал, что дорога в бары ему здесь заказана. Придется сидеть в Импале, предварительно объяснившись с Сэмми. Либо делать, как он делал всегда — действовать, а последствия потом разгребать, если придётся. Успокоив себя тем, что никто не помнит события, которым больше десятка лет, старший Винчестер опустил руки на руль Детки. Мотор заревел, зверюга рванула с места.       Нужный бар нашёлся почти мгновенно. Здесь таких мест мало было. — Нервничаешь? — Спросил младший, когда они захлопывали двери машины. — Я в предвкушении, Сэмми, — Дин натянул улыбку и похлопал брата по плечу, устремляясь в бар.       От парковки до бара было не более двадцати шагов, но и их хватило, чтобы парни вымокли до белья. Поэтому Николь встретила их с виноватым видом и даже заказала чай, утверждая, что именно он охотникам и нужен.       Оказалось, что женщина хотела вечером почитать книгу. Телевизор она перевезти еще не успела, а вот парочку книг взяла. Так уж вышло, что свет ярче всего был в кухне, а снизу, у самой двери, располагалась вентиляция. Примерно через полчаса после начала чтения, женщина услышала странный звук. Помогло и то, что дед-охотник учил её не шевелиться и лишних звуков не издавать в подобных ситуациях, чтобы не спугнуть нечисть и не выдать себя. Она сидела и прислушивалась. Шум в трубах отмела сразу: те были в другой стороне, да и звук совсем иной. А потом её взгляд упал на вентиляцию. Она старалась максимально тихо подойти. По мере того, как Николь приближалась, звук усиливался. Но, видимо, она не подумала о своей тени. Стоило ей увидеть, как приближается собственная тень к вентиляции, звук смолк, затем послышался шорох, точно крыса сбегала. — Может это и крыса, — завершила свой рассказ блондинка, — но я никогда не слышала, чтобы крысы так чавкали. — Не думаю, что это крыса, — резюмировал Дин. Во время рассказала Николь, Сэм отметил, что брат, хоть и слушал внимательно, пару раз бар глазами окинул. Народу не так уж и много было, а Дин словно искал кого-то. — Я тоже так подумала. Простите, что сорвала вас вечером, да ещё и в такую погоду. Сэм сказал, что я должна позвонить, если что-то произойдёт, и я подумала… — Ты всё правильно сделала, — улыбнулся Сэм, погладив женщину по плечу, — и правильно сделала, что ушла оттуда. Тебе есть, где переночевать? — Да. Я уже написала девчонке. Она живёт в двадцати минутах отсюда. Немного расслаблюсь и поеду к ней. На пару ночей точно приютит. — Отлично, — Дин потер лицо ладонями, — знаешь, Сэмми, у меня есть мысль… Неплохо бы было проехаться в этот дом сейчас. Так они и сделали.       О новых странных привычках брата, Сэм решил пока не спрашивать. Дина явно всё напрягало в этом городе, а драконить его перед охотой — не лучшая идея. По дороге охотники перекинулись парой предположений. По всему выходило, что это гуль. — Но они вроде на кладбищах, нет? — добавил капельку сомнений Сэм. — Может этот уют любит… Хрен его знает. Помнишь, мы уже встречали одного, которых питался живой плотью? — Фу… Помню. К сожалению. — Может и этот «за» эстетику.       В осмотренной вентиляции места было предостаточно, оставалось только найти, как туда пролезть, потому что отверстия, ведущие в дом, оказались смехотворно маленькими. Подвала в доме не было. Зато небольшой сарайчик позади дома оказался ничем иным, как «Входом в Нарнию». — Полезем оба, — заключил Сэм, — не нравится мне эта история. Сломать замок на двери было просто, а вот заставить себя войти в этот смрад — задача со звёздочкой. В нос ударил запах сырости, а затем тухлятины. Да такой, что братьев едва не вывернуло. — Слова… ой, бля… — Дин прятал нос в сгиб локтя, — излишни. Сэм же предпочитал вообще молчать, чтобы лишний раз не контактировать с этим ароматом.       Они проходили коридор за коридором, удивляясь, как под землей можно выстроить такой лабиринт, как вдруг в одном из поворотов послышался топот. Но это был не бег взрослого монстра, а шлёпанье маленьких ножек. Мысленно старший взмолился, чтобы в деле не был замешан ребенок. После историй с детьми брат всегда ходил сам не свой. Конечно, ему было сложно убивать детей, но Дин подозревал, что дело тут не только в жалости. Сэмми с подросткового возраста мечтал быть нормальным. А нормальные учатся в колледжах, работают в офисах, женятся и, как вишенка на торте, заводят детей. И мечтатель Сэмми понимал, что ему стать отцом точно не грозит. Если охотники когда-нибудь и женились, то весь остаток жизни жили в ужасном страхе, понимая, как уязвимее они стали. И это только переживания за жён. На детей решались единицы. А большая часть из этих единиц, однажды, вернувшись домой, находили убитых жен и истерзанных детей. После таких примеров ещё меньше, кто решался на семью. Но для Дина эта грусть была ещё и напоминанием, что его порочные и омерзительные мечты о младшем брате, о жизни с ним, обречены. И, если у какой-нибудь девушки был хоть призрачный шанс подарить его брату ребёнка, чем она могла бы попытаться завоевать место рядом, то у Дина и такого шанса не было. И он пил, дрался, снова пил. И так каждый раз, когда они имели дело с детьми, вне зависимости от того, по какую сторону баррикад эти дети находились. Вот только сейчас Винчестер чувствовал, что такие мысли добьют его. — Тихо, — скомандовал Сэм и замер, утыкая фонарик себе в живот, чтобы тот не источал свет. Дин тоже затих. Даже дышать старался тише. Он совершил непозволительную ошибку: отвлёкся во время охоты, задумался. Отец бы уже рвал и метал.       Откуда-то доносились тихие всхлипы ребенка. — Сначала найдём его, — предложил Дин и направился в сторону источника звука. Какое-то чувство подсказывало младшему, что прятать мачете не стоит. Да, детский плач, да это жутко, страшно, и ребенок, возможно, является жертвой, скорее всего, он напуган. Но, что если сам малыш — монстр? От этого предположения мурашки побежали по коже, и охотник поудобней взял оружие.       Идти далеко не пришлось. Пара поворотов, и вот они уже подходят к до жути напуганному мальцу лет семи. Он смотрит затравленно, по-звериному. Вот-вот кинется. И охотники сразу всё понимают… — Вы от папы? — подаёт мальчишка голос. — Он давно ушёл? — Немного помедлив начинает Дин. — Не-а. Он уехал. А потом приехала женщина. Я звал папу. Он не кормил меня уже много дней… Он… бросил меня? — А папа ел с тобой? — не унимался Дин. Ему было важно выяснить, сколько монстров притаились в этом доме. — Нет. Он ел обычную еду. А мы с мамой… — мальчишка многозначительно обвёл взглядом пол вокруг себя, где валялись кости, кожа и некоторые остатки плоти, — но папа… — Убил её, — подал голос Сэм, — а тебя оставил здесь? — Он ткнул в неё нож, а потом утащил в другую комнату. Он думал, что я не помню этого. А потом мы переехали, и он сказал, что лучше мне оставаться здесь, что я ошибка природы. Мужчины не могли сдвинуться с места. Убить ребенка всегда было для них сложнее, поэтому Джон всегда учил их сразу убивать. «Сначала стреляй, а потом спрашивай», — вот, чему он учил Дина, а потом и Сэма. Так не возникает жалости и лишних мыслей. Так проще убить. Но, если уже завязался диалог, если ты хоть немного услышал историю — пиши «пропало». — Сэм, уйди, — попросил Дин, понимая, что брату сложнее. И тот спорить не стал. Он положил руку брату на плечо, выражая поддержку и в то же время благодаря его за эту уступку, а затем, опустив мачете, ушёл. Раз. Два. Три. Глухой удар о пол. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. — Иди в Импалу, — раздаётся голос брата совсем близко, — я позабочусь о теле. Дальше все просто: посолить, да сжечь.       Сэм смотрит на дым, что поднимается с заднего двора и думает о том, что паренёк даже не кричал. Принял свою смерть, как не могут многие взрослые. Он понимал уже, что является «плохим парнем». Если отец убил его мать, а его оставил, то это указывало на надежду. Отец надеялся, что сын не пойдёт по стопам матери. Но, как он понял, что мальчик тоже нуждается в плоти? Эту историю они уже никогда не узнают. Как и то, был ли его отец человеком? Если был, то как не заметил, что жена не ест обычную пищу? Сэм изводил себя такими вопросами довольно часто. Но потом он вспоминал, что брат, например, его собственный родной брат, который знает его, как свои пять пальцев, до сих пор считает его нормальным парнем. Не больным ублюдком, что засматривается на брата, а обычным человеком. Сэму казалось, что, если Дин узнает о его греховных мыслях, то убьет его точно так же, как и этого мальчишку. Без криков, оскорблений, лишних слов. Просто направит свой пистолет, а может поднимет мачете. Но это Сэмми считал позитивным исходом. Страшнее всего было представлять, как Дин молча уйдет. Или скажет что-то типа: «Отец ведь чувствовал, что ты скверна…». О, об этом было тошно даже думать. Уход Дина его точно убил бы и, увы, не физически. Был, конечно, и третий вариант в голове Сэма. Он заключался в том, что брат останется рядом, даже не убьет его, но всю жизнь будет подкалывать. Или отдалится. Или станет называть Самантой на постоянной основе. Это было на уровне мечты, не более. И Сэму казалось, что совсем несбыточно, но где-то в глубине души, он надеялся. Порой, даже представлял, как они с братом говорят о его чувствах, потом Дин немного грустно говорит, что он не гей, тем более не станет делить чувства брата, потому что инцест не для него. Но они решают, что Сэму просто нужно время всё обдумать, а он сам даже соглашается, хотя прекрасно знает, что не передумает, ведь мысли о Дине, чувства к Дину душат его чуть ли не с самого начала полового созревания. А потом они обнимаются, Дин подкалывает его, мол, это только один раз и без гейского контекста. И парни продолжают жить обычной жизнью. Только иногда Дин вкидывает тупые приколы о геях. — Не спишь? — Плюхнулся на водительское место старший. — Куда тут уснуть, — поморщил нос младший охотник, — ночка выдалась не из приятных. — Да. Ты прав. Позвони Николь. Нужно отдать ей ключи. Скажи, что мы можем подъехать куда угодно.       Женщина всё еще сидела в баре. Хотя прошло около двух трех часов. Услышав это, Дин как-то недовольно хмурится. Он направляется в бар, но заметно помрачнел, совсем не разговаривает, хотя обычно после таких двояких дел хочется обсудить. Никто из них никогда не был на сто процентов уверен в своих действиях. Да, есть монстры, да, их нужно убивать, но отец не позволял им думать сердцем, а теперь, когда Джона нет, братья позволяли себе хотя бы обсудить свои действия. Так парни давали друг другу негласную поддержку. Как бы говорили, что всё сделано правильно. Нельзя было оставлять этого мальчика в живых. Он уже вкусил запретное, а это значит, что иначе жить теперь паренёк не сможет. Его было жалко. Дин в нем даже отчасти узнал себя. Отец тоже бросал их, заставлял выживать малолетних детей, заботясь о себе и друг о друге. Но в том-то и дело, что они были людьми и оставались ими, старались во всяком случае. Вот как отец, Джон был монстром — это факт. Но вредил он только своим детям, хоть и неосознанно. — Не хочешь поговорить? — Нарушает молчание Сэм. — Нет, — цедит брат, — хочу добраться до бара. Спорить Сэм не рискует. «Ну хоть дождь закончился!» — подбадривает сам себя младший, отвлекая от мрачных мыслей.       В баре немноголюдно. Теперь, когда всё закончилось, Николь улыбается. Она бы рада пофлиртовать с Дином, но знает прекрасно, что у охотников девушек нет. Какой тогда смысл, только брата своего компрометировать, а этого не хочет, хоть и общается с ним лишь пару раз в год. — Так, парни, мотель, как и обещала я оплатила. Еще на пару дней вперед, чтоб вы знали. Вам не помешает отдохнуть, — улыбается женщина и поднимает указательный палец вверх, — возражения не принимаются, после сегодняшней ночи будет глупо отправляться в дорогу. — Вернешься в дом? — спрашивает Сэм, делая глоток виски. — Не сейчас. Сейчас я к подруге. Увидела вас, убедилась, что вы живы, успокоилась, значит можно и поспать. История дерьмовая, теперь придётся нахрен там всё бетоном залить, иначе жить я не смогу. Но, спасибо, вы меня спасли. Попрощавшись с охотниками, Николь уходит. Подруга за ней уже приехала. А у парней недопитые стаканы, поэтому они решают остаться. Дин сегодня решил, что будет только лёгкое пиво, ведь он за рулём. Хоть ехать и недолго, но он всё равно не позволяет себе крепкий алкоголь. — Я отойду, — оповещает Сэм, оставляя его у бара одного. Казалось бы, что может случиться в этой ситуации? Ну да, брат отошел, а вокруг не так много людей. Бармен вообще внимания особого не обращает, ведь у Дина как бы есть компания, его на лишний алкоголь не разведёшь, задушевная беседа ему не нужна. Где-то раздаётся гогот парней: явно большая компания, пришли отдохнуть или поснимать девчонок. Пара девушек сидят за столиком у окна. Какие-то люди снуют с напитками, точно муравьи. Дин не нашёл знакомых лиц, поэтому немного расслабился, позволил себе вновь окунуться в свои мысли. Он посмотрел на дверь туалета, она всё еще закрыта и горит красным — «всё занято». Как вдруг кто-то подходит к Дину, но на стул, где только пару минут назад сидел его Сэмми, незнакомец не садится. — Джим? — Сально улыбается мужчина, и всё внутри Дина сжимается, скручивается в тугой узел. — Что? — Делает он непонимающую мордашку, но внутри готов завопить. — Привет. Точно ты, — тянет мужик и тянется к подбородку охотника. — Ошибся, приятель, — Дин говорит непринуждённо, уходя от прикосновения, но эта непринуждённость такая натянутая, которую обычно хорошо улавливают в барах. Это звучит, как предупреждающий сигнал: «Ещё шаг и я врежу». Но мужик не собирается останавливаться. — Вот как… Что, расценки изменились? Да без проблем, Джим. И Дин уже готов взорваться, но замечает, что за спиной мужика стоит Сэм и прислушивается, непонимающе. Вот уж эта его идиотская черта — сначала разобраться, а потом влезать в диалог. Дин собирает всю свою уверенность и твердо отвечает: — Ты ошибся, приятель, — чеканит он, бросая взгляд на Сэма. Мужчина оборачивается. Рост Сэма может смутить кого угодно, вот и этот пузатый неухоженный мужик отшатывается. — Проблемы? — закрепляет эффект Сэмми, выпрямляясь и расправляя плечи. В диссонанс вводит то, что Сэм говорит это максимально серьезно, но при этом улыбается. И только брат знает, что это очень опасное сочетание. Такой не просто убьёт, он попрыгает на трупе, распевая детскую считалочку, чтобы решить, какую кость раздробить следующей. — А, — немного успокаивается мужик, — прости, ты с клиентом… Я… подожду. Или дам больше, — подмигивает он. Дин замечает, как меняется в лице Сэмми, и теряет от этого дар речи. Ему срочно нужно заткнуть этого похотливого борова, а потом что-то придумать для брата, а потом… Но… — Что ты сказал? — балансирует на грани ярости брат, при этом он улыбается так маниакально, что Дин вот-вот почувствует, как покрывается холодным потом. — Чувак, если ты уже заплатил, я не претендую, ок? Развлекайся, — поднимает ладони мужчина. Но Сэма это не устраивает. Он делает резкий выпад, хватает мужчину за воротник и впечатывает его спиной в барную стойку, причем так, чтобы край больно упирался в позвоночник. Бармен не рискует вмешиваться, но готов вот-вот позвать кого-нибудь на помощь. Драки здесь такая редкость… — Что ты, сука, сказал только что? — сквозь зубы рычит охотник. — Эй… Он же… Да он… Джим он же… Чего ты защищает этого… Договорить ему не даёт Дин. Он перехватывает руку брата прежде, чем Сэм успевает замахнуться: — Стой. Сэм, постой. Хватка не ослабевает, но Сэм готов подождать объяснений. Хотя для себя он уже решил, что этому уроду точно несдобровать. — Мужики, — подаёт голос припечатанный. — Сэмми, просто отпусти его, — Дин смотрит как-то затравленно и пристыженно, так, что у брата сердце начинает щемить. Но всё-таки он отпускает жертву, отвешивая тому нехилый удар в нос. — Дин, что это было? Он называл тебя Джимом? Всё, на что способен сейчас старший — облизать нервно губы. Как начать этот разговор? Как всё объяснить? Как пережить потерю брата? — Поехали в мотель, — не поднимая на брата взгляда, просит Дин, — мне нужно в мотель, Сэмми.