Другое молчание

      Они едут в полном молчании. Никто не решается его нарушить. Дин гонит Импалу так, что брат всерьез начинает опасаться. А ещё его пальцы вцепились в руль неестественно крепко. Верный знак того, что Дин вот-вот утонет в эмоциях. Сэмми занят анализом брата. И анализом последних событий. Почему этот придурок подумал, что его брат… оказывает интимные услуги? Откуда подобное вообще в таком городишке, тут даже стриптиза нет, не то что парней для утех? А ещё это поведение Дина добавляло вопросов. Сэм был уверен, что его брат не гей. И даже не бисексуал. Когда они в последний раз здесь были, у старшего времени не было даже толком в школу наведаться, не то, что интрижки с парнями заводить. А этот мужик был возраста их отца. Получается, когда они здесь были, Дин никак не мог завести с ним отношений. Да мужика бы просто посадили!       К мотелю они подъехали так громко, что в одном окне даже свет загорелся. Дин вылетел из Импалы и хлопнул дверью. Это уже совсем было за гранью, к такому брату даже подходить страшно было. Влетев в мотель, Дин с ужасом отметил, что на ресепшене, где всегда восседала девушка, сейчас читал газету Том. — О, Дин, — улыбнулся он, — что-то случилось? — Нет, — буркнул охотник, но Том уже выходил из-за стойки. — Погоди, Дин, что такое? Я же вижу. Парень, — преградил ему путь Том. — Дай пройти. Сейчас не лучшее время. Сэм идёт, — Дин старался выровнять голос. Мужчина внимательно вгляделся в глаза собеседника, и внезапно его словно осенило. Неверяще покачав головой, он положил руку на плечо Дина: — Он славный парень, он твой брат. Если Сэм ещё рядом, то он всё поймет. Просто поговори с ним. С этими словами Том отступил, тем более, что действительно, Сэм уже входил в мотель, кивнув повару в знак приветствия. Поспеть за братом было сложно, если тот зол как черт, поэтому встретились они уже в номере, когда Дин, спустя минут тридцать вышел из душа. Полностью одетый в свежие вещи, что было несколько странно, ведь чаще всего старший вообще не парился о приличиях: выходил в полотенце. Чего им там было скрывать. — Эй, — Сэмми сидел на своей кровати и добродушно улыбался, — послушай, что бы там… — Прости, — перебил его Дин. Он стоял посреди комнаты, словно проходить дальше боялся. Словно он был сейчас нашкодившим мальчишкой. Но такого отчаяния и стыда старший Винчестер не испытывал даже перед отцом, когда тот отчитывал его за что-нибудь, похлопывая себя по руке снятым ремнем, которым периодически лупил сына. — Что? За что простить? — Сэма уже напрягало такое поведение, он встал со своего места и попытался подойти к брату, но тот отпрянул, точно от оборотня. — За то, что ты это видел. И слышал. — Видел и слышал что? Дин, что происходит? Ты явно что-то скрываешь, но я не могу понять что именно… Ты сам всегда говорил, что мы сможем продуктивно работать только тогда, когда между нами не будет возникать тайн и секретов. Да, старший действительно так говорил. И сейчас люто проклинал себя за эти слова, потому что просто не мог рассказать всего Сэмми. Черт, да он бы душу продал, чтобы брат остался в неведении, да вот только кому она нужна. — Сэмми… — продолжить он не решался, всё ещё стоял, понурив голову. Так хотелось сейчас обнять этого напуганного, разбитого человека, но Сэм сдерживался. Он знал, что брат не терпит жалости, она его выжигает изнутри, заставляет чувствовать еще слабее. Поэтому он просто стоял напротив: — Да, Дин? — Пора спать, — неожиданно буркнул Дин и прошмыгнул мимо брата к кровати. — Дин, — обернулся тот, — сколько ты будешь молчать?! Я… — А я хочу спать, - как-то слишком устало сказал охотник, всё ещё стоя спиной к своему брату, — пожалуйста, Сэмми… Это «пожалуйста» звучало так выстрадано, что надавить сейчас охотник просто не смог. Он кивнул, словно собеседник видел его, подхватил сменный комплект вещей и направился в ванную.       Пятнадцать минут в душе ушло только на то, чтобы хоть немного успокоиться и сдержать слёзы. Отчаянно хотелось выть волком, крушить всё вокруг, кричать, раздирая горло, чтобы хоть как-то исторгнуть из себя эту обиду. Дин не доверял ему. Нет, не так. Дин не мог доверить ему какую-то, очевидно, не самую отрадную часть своей жизни. Если когда-то Дин встречался с парнем или с парнями, очевидно, прикрываясь другим именем, то понять реакцию местных можно. Но почему брат скрывает это? Неужели думает, что узнав о его юношеских экспериментах, Сэм не поймет? На самом деле, Сэм был бы отчасти даже рад услышать от брата о том, что в его постели побывали не только девушки. Это дало бы слабую надежду на понимание, признайся он в своих чувствах. Хотя бы можно было надеяться, что Дин не оттолкнет его, как брата. На отношения иного характера надеяться даже не приходилось. Из душа Сэм вышел с твёрдым решением, что как только брат расскажет ему о своих приключениях, он сам выдаст ему свое признание. И будь, что будет.       Дин уже лежал в кровати. На нем всё еще была одежда, хотя обычно он спал в боксерах и футболке. Но сегодня почему-то упаковался ещё и в штаны. Сэм решил, что брату так проще: раз уж не смог скрыть секрет, скроет хотя бы свое тело. Некоторая психологическая защита. Отчасти он был прав. Понаблюдав за братом с минутку, стало понятно, что тот не спит. Но отчаянно делает вид, что видит уже десятый сон. Ладно, раз уж он так хочет. Сэм тихо прошептал ему: «Спокойной ночи» и, не дождавшись ответа, улегся в свою постель. Ответ же был. Вот только Дин произнёс его одними губами, чувствуя, как увлажняется подушка, впитывая скупую слезу. Это было хуже пыток.       Сон не шёл. Редкие звуки ночного города не отвлекали, а вносили хоть какую-то толику спокойствия: отец всегда учил их, что абсолютная тишина — признак ужасной опасности. Время было около четырёх утра, когда Дин сначала перевернулся в кровати, а затем пересел на край кровати младшего. Сэм тоже не спал. Всё это время он прислушивался к дыханию брата, а когда тот зашевелился, весь сжался, молясь про себя, чтобы следующим звуком не стал хлопок двери. — Я был их шлюхой… — куда-то в пустоту произнёс Дин. Сэмми, как кипятком обдало. Он вздрогнул и повернулся к брату, привстав: — Что? О чем ты, Дин? Дин сидел с неестественно ровной спиной, вглядываясь в окно, словно там было что-то завораживающее. Но кроме фонаря там ничего видно не было. — Нужны были деньги. Работы не было. Сэмми уселся на кровати и положил руку брату на плечо, заставив того покрыться мурашками. — Дин, это… когда мы с отцом были? — Да, — он нервно облизнул губы, отчего самому тошно стало. Вдруг вспомнилось, как мерзко почувствовать после такого действия вкус чужой подсохшей спермы. Охотника передёрнуло. И брат уже не стесняясь обнял его, заключая в свои защитные объятия.       Сэм еще до конца не осознавал, в чем брат только что признался, но точно осознавал, как нужен он Дину в эту минуту. — Что произошло? — как можно тише спросил он, чтобы это не было похоже на допрос или раздражение. Дин глубоко вздохнул, положил руку поверх сцепленных ладоней брата: — Отец оставил мало денег и какие-то бесполезные лекарства. Ты заболел. Он задерживался, — мужчина прикрыл глаза, желая сдержать внезапно и некстати накатившие слезы, — в мотеле был бильярд, я выиграл там чуть больше пятидесяти баксов, пока ты спал. Отвёл тебя к какому-то старому врачу, еле уговорил нас принять. У тебя была температура, кашель ужасный, тебя начинало мутить, и я испугался. Он сказал, что нужны антибиотики и ещё пара лекарств. Дал по доброте душевной микстуру какую-то, но сказал, чтобы я без отца больше на глаза не попадался. Это ведь дельце для опеки, понимаешь… У нас ни страховки тогда не было, ни денег. А те лекарства, что отец оставил, были совсем слабые. Я попытался играть. Но ты сам этот городок видел. Раньше было ещё тише. На работу тоже толком не брали, да и тебя нельзя было оставлять, — Дин чувствовал, как брат всё сильнее сжимает его в объятиях, как трётся носом о плечо, как в какой-то момент он пересел так, что Дин оказался у него между ног, и теперь Сэм чуть ли не всеми конечностями его обнимал, — Я ничего лучше не придумал, прости… — последние слова Дин практически прошептал. — Не ты должен просить прощения. И не у меня, Дин, — наконец смог произнести младший. — Я надеялся, что ты не узнаешь. — Почему ты молчал? Почему… Я же был не так мал, я мог бы… — Что ты мог бы? Тебе было двенадцать, Сэмми. О работе и речи не шло. Занять не у кого. Да, я был идиотом. А воровать просто побоялся. Я тогда уже побывал в исправительном учреждении, вторая кража означала верный арест, а тебе нужны были лекарства срочно. А потом я молчал, потому что было… Стыдно. Понимаешь? Это не попытка скрыть, из-за страха осуждения или из-за того, что это немужественно. Мне стыдно, Сэмми, что я не смог придумать ничего ещё. И заставил тебя больного ждать эти чертовы лекарства так долго. Это другое… — Дин… Дин, — Сэмми уткнулся носом в макушку старшего, всё ещё крепко обнимая его, — как отец вообще мог допустить, чтобы ты под кого-то… ложился. Старший горько усмехнулся: — Если бы я ложился, ты бы получил нужное гораздо быстрее. Мне было страшно… Я решился только на… — он буквально заставлял себя это произнести, — только на минеты. Черт, — мужчина прикрыл глаза ладонью. — Эй, Дин, — Сэм извернулся, чтобы заглянуть брату в лицо, хоть и было плохо видно, но различить горькую усмешку получилось, — ты же понимаешь, что ничего не изменит моего отношения к тебе? Слышишь, Дин. Я скорее буду ненавидеть себя, что стал причиной… Но не тебя, Дин. — Не надо. Ты был ребенком. А за детьми нужно ухаживать. Их нужно любить, баловать, лечить. — Но не такой ценой. — Позволь мне определить цену. Если бы ты умер, я бы сам лёг рядом! Без тебя мне жизнь не нужна, Сэмми, ни тогда, ни сейчас! — Винчестера захлестывали эмоции, он уже не мог сдержать слез и эмоций. — Тебя принуждали? — после недолгого молчания спросил Сэм. Почему-то ему стало важно это знать, ведь, если над его братом ещё и поиздевались… Теперь он не двенадцатилетний мальчишка, у него в арсенале не только нож. — Нет. Ничего такого не было. Меня никто не насиловал и не принуждал. Просто пользовались. Не больше. Но, как видишь, кто-то да запомнил. — Этот уёбок из бара, он… — Да, — закусил нижнюю губу Дин. - Я его не помню, но он меня… И младший вдруг вспомнил о странной картине, что видел в закусочной. — А Том? Я видел, как ты сегодня протягивал ему деньги. Это за молчание? — Нет. Он был единственный, кто дал деньги просто так. Увидел меня у одного злачного местечка, где подвыпившие… ну ты понял. Он увидел, я заметил его внимание, а когда предложил, то он отказался. Но завел разговор. Я сказал ему правду, что деньги не на наркоту, а тебе. И он протянул мне тогда несколько десяток. А через полчаса притащил из дома пакет с лекарствами. Я обещал отдать ему деньги, как только будет возможность. И вот мы здесь. Я заработал деньги в автосервисе. Как и обещал ему. — И ты прекратил…? — Да. В тот вечер. А дальше Дин колебался. Ведь было продолжение у истории, и видит Бог, Дин совсем не хочет окунать младшего в грязь по уши. — А потом? Ведь есть ещё что-то, да? Дин кусал губы в объятиях младшего и мечтал, чтобы эти руки никогда его не отпускали. Вот только повод этих объятий совсем не радовал. — Да. Я на следующий день пошел отнести остатки ненужных препаратов Тому. Он был частым посетителем того бара после работы. На обратном пути ко мне пристал мужик. Было темно. Он хотел… того, что и все. Но его перебил другой, попытался засунуть мне двадцатку в карман и прижать к стене, он был чертовски пьян. Конечно, оттолкнуть было просто, толкнул и ушел. Но самое ужасное, что я узнал его. Это был наш отец, Сэмми. Сердце пропустило удар. Казалось, младший либо проклянет отца, либо оттолкнёт Дина, назвав их ублюдками. Но младший лишь поцеловал его в макушку: — Ему повезло, что отдав свою жизнь, хоть немного искупил эту вину, — процедил Сэм, хотя, конечно, будь отец жив, сын убить его готов был. — Сэмми, он ничего… Но договорить ему не дал поцелуй в шею. А затем, когда он удивленно взглянул на брата, тот очень осторожно, но решительно коснулся своими губами его губ. — Ш-ш-ш, — прошептал Сэм, — прости, но просто молчи, — он вновь прильнул к губам, словно ждал разрешения продолжить. Дин не отталкивал, но и не отвечал. Он был в шоке. Как поверить в то, что твой обожаемый брат после такого грязного признания, целует тебя в губы?! Стоило Дину только подумать о всей абсурдности ситуации, как он с сожалением и беспокойством отпрянул: — Что ты делаешь, Сэмми, — а затем, не дав возразить, тут же обозначил свои опасения, — я же… им… — Это всё не важно, Дин. Это не делает тебя грязным, или что ты там еще мог себе придумать. Послушай, — настала очередь откровений Сэма, и только сейчас Дин заметил, что он развернулся лицом к брату, а тот уже не обнимал его, а поглаживал по спине, выписывая какие-то узоры, — я не знал, как сказать, я готов к твоему любому ответу, на самом деле. И до сих пор не уверен, что правильно поступаю, но я должен, понимаешь? Просто не могу больше. Я… люблю тебя.       В ожидании ответа или удара Сэм даже дышать перестал. А Дин, точно рыбка хватал ртом воздух, хлопая своими диснеевскими ресницами. Повисла тишина. Пугающая тишина. Наверное, младший только вот сейчас и понял, что натворил. Его брат не перестал быть его братом, который при необходимости и нос сломать может. Вот только Дин этого делать не собирался, хоть и понимал, что гореть ему в аду за свои мысли и действия.       Прошла какая-то жалкая пара минут, но парням казалось, что тишина длится целую вечность. Невыносимую вечность. И как её нарушить? Что сказать? Дин не представлял. Сказать что-то типа: «О, брат, знаешь, я настолько больной ублюдок, что осознал свою любовь больше десяти лет назад», — нельзя. А оттолкнуть единственного любимого человека — это как выстрелить себе в голову, но не умереть, а остаться овощем, который, блять, всё понимает, но нихера не может. Это слишком даже для Дина, который о себе, кажется, вообще не заботился, если выбор был между ним и братом. Наконец, Дин не выдержал. Нужно было хоть что-то сказать. — Это инцест, — почему-то неожиданно сам для себя предупредил старший. — Да, — совершенно спокойно с какой-то полуулыбкой подтвердил брат, — это… осуждается. Религией. — И обществом. — Точно. И им тоже. — И, вероятно, мы попадём в ад, — усмехнулся Дин. — Будем пить с Кроули. У него неплохой виски, — успокоил Сэм, продолжая гладить спину брата. — Эм… Сэмми… — Лет с тринадцати, — предугадал вопрос брата охотник, — я сначала не понимал, но потом… Как-то знаешь, само в голову пришло. И я видел тебя с какой-то девчонкой. А ещё ревновал. И вообще, я просто… Знаешь, даже с Джессикой не получалось нормально уживаться, я всё время сравнивал с тобой, а ещё… — Сэм засмущался и опустил голову, покусывая губы, а потом взглянул прямо в глаза брату, — я представлял тебя, когда был с ней, когда был один, когда был с другими. Просто представлял. Губы, спину, руки… Черт. Кристо… — Охотник надрывно засмеялся, вскидывая голову. Такой нервный, истеричный даже смех. Сэма редко на такое пробирало. Но это был тот самый момент, когда от абсурдности стираются все границы, кажется, что дальше уже некуда, но каждая секунда доказывает обратное. — Кристо… — Как в тумане повторил Дин и потянулся к брату за поцелуем.       Это было так порочно, так неправильно, но, черт возьми, так нежно. Они никуда не торопились, ни о чем не думали, словно во всем мире есть только они. Нежные поглаживания, аккуратные поцелуи, а потом Дин открыл глаза, встретился с внимательным взглядом Сэмми и медленно прикрыл глаза в знак согласия. В ту же секунду в его рот проскользнул язык младшего, буквально вылизывая его губы. А потом языки столкнулись, из глаз вот-вот искры посыпались бы от того возбуждения, что испытывали оба. Язык смело продвинулся дальше, и Дин не смог сдержать стона, хватая брата за плечи. — Сэмми, ты уверен? — Спросил Дин, отрываясь от губ брата, но перемещаясь на его шею. Они оба уже с ногами залезли на кровать и сейчас стоял серьезный выбор: продолжить и зайти «слишком», либо повременить. — Никогда не был так уверен, как сейчас. — Я больной извращенец, но… люблю тебя, - выдохнул Дин, укладывая младшего на спину мгновенно перед этим сняв футболку. Он гладил рельефный торс своего брата, вдыхал его аромат и целовал его кожу, восхищаясь тем, как сдерживает похотливые стоны его брат, как кожа покрывается мурашками, когда Дин прикасается губами или языком к чувствительным соскам Сэма, как венка на шее отчаянно пульсирует. Боже, он любил этого человека, он обожал его и хотел. И готов был проходить через всё снова и снова, если бы наградой была эта близость.       Сэмми смог выкроить время между стонами, чтобы потянуть футболку с брата: — А ты слишком одет, — улыбнулся он, когда увидел опьянённые глаза брата прямо напротив своих. — Исправь это, Сэмми, — улыбнулся мужчина, усаживаясь на брата сверху так, чтобы оказаться прямо на самом твёрдом месте. — Оуу, Дин… — он немного поёрзал бёдрами и через тонкие штаны почувствовал, как напряжён и горяч Дин прямо там.       Они не договаривались, но оба позволили себе в эту ночь, плавно переходящую в утро, перейти любые границы. Когда Сэмми снял футболку с брата, то не смог удержаться от соблазна провести пальцами по соскам, настолько темными и притягательными они были. Оказалось, Дину крышу сносило от таких ласк, он сильнее вжался промежностью в пах брата и застонал в голос. Плевать, если их услышат, плевать, что подумают. Сейчас есть только они.       Когда Дин встал с брата, чтобы снять свои пижамные штаны и боксеры, то, бросив взгляд на пах партнёра, заметил на штанах того мокрое пятно. Сэмми за его взглядом проследил, а потом улыбнулся немного смущённо: — Кажется, я теку от тебя. — И это лучший комплимент, малыш, — признался брат, выпрямляясь, открывая младшему обзор на свой половой орган. Крупный ствол с красивой уже приоткрытой головкой, блестящей от предсеменной жидкости, так и манил младшего. Он поднял глаза на брата, когда тот начал забираться на кровать, а потом, набравшись смелости, потянулся к члену, но рука на полпути словно застряла. — Он… такой… — Ну же, Сэмми, — Дин взял его руку и положил на свой половой орган. Парень тут же обхватил ствол, пару раз на пробу провёл по нему, и Дин был вынужден, запрокинуть голову, издавая самый бесстыдный стон, который позволял себе когда-либо. — Можно? — робко спросил Сэм, всё еще не решаясь озвучить своего желания, но брату было итак всё понятно. — Тебе можно все, — он стоял на коленях, расставив ноги по сторонам от бёдер брата, это было практически идеально, чтобы взять в рот, чем Сэм и воспользовался. Его язык сначала обвел головку, затем спустился к аккуратным, но внушительным яичкам. Всё это время Дин Винчестер просто не мог поверить в происходящее, а потому положил брату на плечо руку, чтобы хоть как-то проверить его подлинность, ну и чтобы иметь точку опоры. А Сэмми продолжал. Теперь он стал посмелее: взял половой орган в рот, и от этого Дин задохнулся в собственном стоне. Было так жарко, так мокро, что старший Винчестер от одних этих ощущений мог уже кончить. Но не время. Это был фантастический момент. Младший охотник так неумело, но старательно сосал, прилагал все усилия, чтобы ласкать языком головку и ствол, но было заметно, что опыта у парня нет совсем. Однако этот неоспоримый факт только больше заводил Дина. Осознание того, что он первый, кого братишка так захотел, сводило с ума. Дин сжимал плечо брата, сдерживая себя из последних сил, чтобы не толкнуться в его горло, ведь это было бы слишком. Его Сэмми не должен знать такого отношения к себе. Тем более в их первый раз.        Вот только Сэм сам хотел большего, поэтому и попытался взять член Дина полностью, но неудача: отсутствие опыта сказалось в самый, по мнению Сэмми, неподходящий момент. Его член уже откровенно тёк, хотелось кончить от любой стимуляции, это напрочь отшибало тормоза и, насадившись на орган брата слишком резко и глубоко, Винчестер закашлялся. Подкатили слёзы, что было естественным процессом, но молодой человек почему-то засмущался. Дин тут же отстранился и прижал его к себе, улыбаясь и вытирая скатившиеся физиологические слёзы: — Сэмми, милый, не стоит сразу брать до конца. Это больше, чем ты можешь сейчас принять, — пальцами мужчина зарылся в отросшие волосы брата, приятно массируя и поглаживая голову. Тот взглянул на него благодарным взглядом. А ведь он и правда был благодарен за такое понимание. За то, что даже в этой ситуации Дин спасает положение. Младший столько раз представлял себе этот минет, столько раз засовывал в рот пальцы, когда уединялся в душе, что практически был готов, как ему казалось. Вот только член оказался больше, чем его пальцы, поэтому Сэм и не смог порадовать партнёра глубоким минетом. Но сделал себе пометку, что он обязательно должен научиться, а следовательно, и почаще практиковаться. — Прости, — пролепетал младший, но извинения были явно ни к чему. — Пора позаботиться о тебе, да, ковбой, — улыбнулся Дин и запустил пальцы под резинку штанов. Сэмми не сопротивлялся. Он уже изнывал от желания, поэтому даже ткань, проехавшаяся по его члену, заставила парня застонать и выгнуться. Взору старшего представился крепкий ствол парня. Дин даже завис на пару секунд, рассматривая этот мощный орган. Он, конечно, предполагал, что природа не только ростом одарила братишку, но чтобы настолько… Такого не в каждом порно встретишь, поэтому он, конечно, не удержался от комментария, чем немного засмущал Сэма: — А кто-то совсем большой мальчик да, Сэмми? Дин понимал, что всё дело близится к проникновению, тем более, что брат сам изъявил желание дойти сегодня «до конца». Вот только увидев его член, старший засомневался, что сможет вот так сразу принять его в себя. Где-то в глубине души теплилась мечта, что они оба испробуют все роли, но намекать на пассивную роль брату он не стал. Только, если Сэм сам захочет. — Дин, пожалуйста, — Сэмми потянулся за новым поцелуем, стоило только Дину немного опуститься его губам. — Нам нужна смазка и презервативы, — прошептал он, когда поцелуй прервался. — В тумбочке, в маленькой аптечке. Дин быстро нашёл необходимое в прикроватной тумбочке брата. Нахрена хранить эти предметы именно рядом с кроватью, Дин не понимал, ведь, как правило, если им нужно было «спустить пар», то всё происходило в ванной. Но об этом он спросит потом. Сейчас самое важное — его брат, ждущий и трепещущий от крышесносного желания близости. — Сэмми, посмотри на меня, — вновь обратился он к брату, — ты уверен? Мы можем подождать, если тебе противно или… — Нет, Дин. Прошу, — он положил ладонь на грудь брата, как раз туда, где билось его сердце, — я мечтаю об этом так долго, я хочу, чтобы ты был моим первым и единственным мужчиной, Дин, — затем немного приподнялся, разводя свои длинные ноги в коленях так, чтобы брат оказался прямо между них, — я хочу быть снизу, — прошептал младший прямо в губы.       Дин забыл как дышать. Его любимый Сэмми просит быть первым, хочет быть снизу… и всё это после позорного признания Дина в собственной нечестивости. Эмоции переполняли мужчину. Он уложил брата обратно, подсунув под поясницу подушку, накрыл его тело своим, но входить не торопился. Вместо этого Винчестер одаривал брата поцелуями, шептал что-то о любви, о красоте парня, обещал быть осторожным и остановиться в любой момент.       Сначала младший почувствовал, как палец брата, очевидно весь с смазке, кругами массирует его сжатый анус. — Сэмми, расслабься, я очень аккуратно, малыш, — шептал брат ему на ухо, прихватывая мочку губами. Это будоражило и заставляло отпустить контроль. Он постарался следовать указаниям брата, унимая свои рефлексы. За это Дин награждал его поцелуями, поглаживаниями, лёгкими укусами. И вот, первый шажочек сделан — палец брата на одну фалангу в нем. От одного осознания можно было кончить, и Сэм подбросил бедра. Сдерживать стоны уже совсем не получалось, поэтому иногда они переходили в какие-то совсем уж непристойные и даже немного девчачьи звуки, но об этом никто не заботился, ведь нет ничего прекрасней проявления удовольствия. Палец брата продвинулся дальше, когда Сэм перестал ёрзать и немного успокоился. — Боже…боже, — шептал он, раскрываясь всё больше. — Молодец, ты большой молодец, — подбадривал его Дин, совершая пальцем поступательные движения, — вот видишь, я обещал быть осторожным. А теперь, ковбой, давай попробуем два, хорошо? — Предложил мужчина, когда понял, что уже можно. Дождавшись от брата опьянённого «Угу» и «Мммм, Дин», Винчестер потихоньку начал проникать двумя пальцами, как можно сильнее прижимая их друг к другу. Он до дрожи боялся сделать брату больно, ведь это первый раз, он должен быть самым нежным, самым чувственным, самым романтичным. — Ты как, Сэмми? — поинтересовался охотник, ловя губами сосок мужчины, что выгибался и извивался под ним. — Это… ах… Дин, фантастика… Ах… Отыскав простату, Дин на пробу провёл по ней всего разок, но этого хватило, чтобы Сэмми издал совсем уж запредельный звук и обхватил его ногами. — Оу, малыш, тише, — улыбнулся Дин, положив руку брату на бедро, — не травмируй себя, — предупредил он. — Прости, просто это… — он не мог остановиться, казалось, что тело его в поисках новой порции ласки, двигается само. — Догадываюсь, — улыбнулся Дин, — просто давай будем оба осторожны. Я не хочу причинить тебе боль или доставить неприятные ощущения, — он запечатал свои слова поцелуем на губах любимого. А через некоторое время они решили, что можно попробовать и три пальца. — Я готов, Дин, я хочу… — Вообще-то младший всегда отличался рассудительностью, но сейчас, именно в таком деле, он просто не мог включить здравый смысл, поэтому, как только ему начало казаться, что два пальца вполне комфортно ощущаются в его попке, начал просить большего. А конкретно — сам член. Вот только Дин понимал, что два меньше, нежели член. Требовалось ещё больше растянуть ненасытного. — Погоди, ещё рано, — упрямствовал Дин, — давай-ка ещё один палец, но только очень аккуратно, Сэмми. Никакой спешки. — Ладно, — недовольно протянул брат, пытаясь протолкнуть руку между их телами, чтобы дотянуться до своего истекающего члена. — Нет-нет-нет, а-а, Сэмми, потерпи. Рано кончать, если хочешь дойти до конца, — остановил его брат, не дав дотронуться до ствола, — я тоже на грани, но… — он качнул бёдрами так, чтобы их половые органы соприкоснулись друг с другом, даря хоть минимальную ласку, но, скорее, получилось лишь подразнить брата.       Три пальца входят явно сложнее, чем два. Сэмми даже губу закусывает, когда они практически на половину вошли. И Дин останавливается, чтобы парень привык, чтобы смог расслабиться и успокоиться. Хоть мужчина и протестует, старший непреклонен: — Мы не будем торопиться, ты такой узкий… Черт, Сэмми, ты очень узкий, — повторяет он, а потом решается спросить, после поцелуя в шею, заодно отвлекая вопросом, — ты вообще когда-нибудь трогал себя так? Кто же знал, что этот вопрос окажет несколько обратный эффект, потому что Сэма пробивает волна возбуждения, он вновь кусает губы, как-то очень уж эротично выгибается в спине и немного насаживается на пальцы глубже: — Только в юности… раз или два… — признаётся он, — когда думал о тебе… Дыхание рваное, смешанное со стонами — такой Сэмми не может лгать. Дин чувствует, как брат сжимается вокруг его пальцев, но очередной поцелуй-укус всё исправляет. — Расскажи, как ты это делал, — просил Дин, пытаясь потянуть еще немного времени и, как можно, осторожней продвинуться дальше. А ещё его безумно возбуждает смущённый Сэм, заводят такие разговорчики. Он чувствует, что они становятся с братом еще ближе, хотя, казалось уже некуда, но такие разговоры открывают новые горизонты. — Я закрывался в душе… аах, Дин, да! — новая порция предсемени выступает на головке члена младшего, когда Дин касается его простаты, и мужчине очень нужно отдышаться, но он продолжает говорить, — ты говорил по телефону с кем-то… ах. Довольно долго, а я был душе… господи, да, да… — срывается Сэм на шёпот, закрыв глаза от удовольствия, а его пальцы впиваются в мускулистые руки охотника — твой голос… я пробовал всего один палец, мммм… — Ты кончил тогда? — шепчет Дин, продолжая свои движения. — Да, черт… Манёвр удался: Сэмми расслабился и принял три пальца. Вот только «побочка» дала о себе знать: они возбуждены до предела. Так, что уже слабо понимают границы дозволенного, поэтому пару номеров до них и после точно знают, чем эти двое занимаются. — Ты молодец, боже, ты смог, — восторгался Винчестер, — в тебе три пальца, Сэмми, любимый… — Слов не хватало, чтобы выразить те восторг и благоговение, которые испытывал, казалось, суровый охотник.       Когда Дин аккуратно извлёк пальцы, брат выразил недовольство стоном, похожим на хныканье. Его потряхивало от перевозбуждения и неуёмного желания, что нарастало с каждой секундой всё больше и больше. Дальше тянуть время было просто невозможно, иначе столь желанная близость рисковала превратиться в пытку. Дин предложил брату сменить позу, чтобы тому было проще, ведь всё равно половой орган был побольше трех пальцев. Однако тот отказался. Ему хотелось чувствовать любимого человека, трогать, дышать его ароматом, ловить губы и открывать свои эмоции, какими бы они не были в момент проникновения.       Сэмми морально был готов испытать болевые ощущения. Он был реалистом и понимал, что у брата либо мало опыта именно в такой сфере, либо его нет совсем. А он пробовал ввести в себя палец всего пару раз. Атомная смесь для первого раза, да ещё и в мотельном номере. Но боль не пугала Винчестера. Он готов был потерпеть, а, если говорить совсем откровенно, он даже хотел испытать её. Нет, мазохистом охотник не был, но боль, причинённая правильно, могла привнести пикантности, особенно, если «у руля» любимый и желанный человек. А ещё Сэму казалось, что так он хоть немного искупит их грехопадение. Дин дал себе чёткий приказ сдерживаться, чтобы не навредить брату. Он ещё раз провел пальцами по уже не такому тугому местечку, вылил себе на член как можно больше смазки, а затем ещё раз смазал анус, чтобы уж точно всё прошло гладко. А затем, поцеловав брата в губы, как-то по-особенному нежно, практически невинно, пристроился членом к анусу. Почувствовал, что головка полового органа начинает входить, Сэмми невольно сжался. — Малыш, я буду очень аккуратно, помнишь? Ну же, впусти меня, любимый, — шептал ему Дин, пальцами лаская сосок брата, поглаживая грудь и пресс, чтобы показать, что он рядом, подарить ему ощущение защищенности. И это вновь подействовало. Сэм смог расслабиться, даже немного помог брату. Вот только от старшего не укрылось, как он поморщился и сжал простынь в руках, когда головка уже практически полностью вошла. — Ммм… — лишь вырвалось из охотника. И не было понятно: удовольствие это или боль, если бы не мимика. — Потерпи, уже почти всё, — Дин усилил давление, и головка полностью оказалась в теле парня, — самое сложное позади, дорогой, — оповестил он, — теперь мы будем аккуратно продвигаться, да? Ты как? Сэм пьяно улыбнулся: — Поцелуй меня, — просил он, оглаживая тело Дина и совершая попытки насадиться на орган мужчины. Этой просьбе нереально отказать. И они целуются, пусть и поза не самая удобная, пусть и член трется о торс брата, доставляя уже какое-то болезненное удовольствие, пусть и Сэмми иногда задыхается, ощущая, как задевая простату, всё глубже и глубже продвигается Дин. Поцелуй разрывается тогда, когда старший полностью в нём, когда кажется, что дышать нереально, а измученные голосовые связки могут уже только выдавать стон вместе с хрипотцой. Кончить хочется так отчаянно, но ещё больше хочется чувствовать это соединение, чувствовать, что теперь они по-настоящему единая плоть и кровь. Это практически сакрально. Это на уровне космоса и небес.       Они двигаются плавно, стараются доставить удовольствие друг другу, но в то же время, мужчины полностью отдаются удовольствию сами. Лишь страх навредить заставляет Дина притормаживать, когда движения слишком ускоряются. Но, судя по тому, как Сэм под ним стонет, как содрогается его тело, как закрываются его глаза и открывается рот, куда уже осмелев, Дин вставляет два пальца. Сэмми принимает их, обсасывает, облизывает. Один уголок губ поблёскивает от слюны, когда пальцы временно покидают рот. Это безумное зрелище. Любое действие этих двоих превращается в удовольствие. Они синхронны. Они совершенны.       Градус нарастает, и без лишних слов Сэм начинает вскидывать бёдра всё резче, а Дин проникает всё глубже. Их стоны стали единым звуком, комната кружится, стоит только открыть кому-то глаза, и мужчины понимают: это пик. Слова здесь не нужны. Достаточно короткого кивка Дина и прикрытых глаз Сэмми, чтобы понять, что оба готовы.       Сначала дрожь проходится волной по телу старшего. Он утыкается в шею Сэма, вдыхает его аромат, под совершенно правильным углом делает два глубоких основательных толчка в нутро любимого и… Презерватив наполняется семенем, а член внутри Сэма пульсирует, посылая приятные импульсы в простату. Это за гранью. Нужно всего пару секунд, чтобы Сэм впился зубами в шею брата, а потом сжался вокруг полового органа и издал протяжный стон. Семя выплеснулось четко на животы обоих мужчин. Капелька упала Дину на грудь. Невзирая на то, что оба были испачканы (как потом неудачно пошутит Дин «Благословлены») Дин накрывает тело брата своим, разделяя его удовольствие и его послеоргазменную дрожь.       Лишь где-то на задворках сознания Дина Винчестера загнанным забитым зверем билась мысль: «Как нам теперь это пережить…».