Другое молчание

— Чем ты вообще думал, когда оставался спать на улице? — начинал новую тираду Сэм каждый раз, когда Дин кашлял, либо шмыгал носом. — Господи… — Нет, серьезно. Ночи прохладные, ты даже пледа не взял. Провалялся на холодном металле! — Детка не металл, Сэмми. — Но и не женщина, чтобы греть тебя всю ночь! Вот чёрт, я даже не проснулся, — начиналось самобичевание Сэма Винчестера.       Они ехали так уже часа четыре. В первый час Винчестер заподозрил простуду брата. Он ещё гадал: почему Дин приболел, а он сам — нет. Дело в том, что, когда Сэм проснулся, Дин уже бодрствовал, и младший сделал вывод, что тот просто пораньше встал, наконец-то вылез тихо из Импалы, проделал все утренние процедуры, решив не будить его. Ох, наивный Сэмми… На самом же деле Дин придремнул прямо там, где провел большую часть ночи — на своей детке. Ветер поднялся к утру, его, естественно, пробрал холод, когда Дин проснулся, горло уже неприятно першило, медленно начал появляться насморк. Он слез с машины, попытался проделать какие-то телодвижения, призванные разогнать по телу кровь, чтобы немного согреть, но помогли они слабо. Хотя мелкая дрожь прошла. Мужчина умылся водой из бутылки, зубы почистил, даже осмотреться успел, когда из машины вылез помятый и сонный брат. — Лучше прикинь, где ближайшая забегаловка. Любая. Лишь бы был кипяток, — перевёл тему Дин. Ему казалось, что без теплого напитка, уже любого, он просто с ума сойдет от неприятных ощущений. — Минут через двадцать должен быть поворот направо. Там должна виднеться заправка и при ней что-то типа кафе. Можем попробовать наведаться туда. — Отлично. Тогда поторопимся! — прибавил скорости Дин.       Сэм никогда не был фанатом закусочных. Тем более не был фанатом горячих напитков в них. И сначала им предложили кофе (по одному виду было понятно, что отвратный), а потом чай в пакетах, который младший терпеть не мог, но запихивал в себя иногда. Но Дин спасительно чихнул аж три раза подряд, едва не выматерившись про леди средних лет, которая стояла за прилавком. — О, да ты простыл, дорогой! — всплеснула она руками. Дин тут же выставил руки вперед, словно у той пистолет оказался: — Это простуда, мэм, я не заразен. — Да, брось, глупый! Об инфекциях я не беспокоюсь. Господь велел привечать путников, а вы с парнем путники, судя по всему. — Мы… — начал было Дин, но леди его оборвала. — Вы. Именно вы. Так, меньше слов, дорогой, тебе нужен мой фирменный чай! Марла! Марла, негодяйка такая! Бросай сигарету! — завопила женщина куда-то вглубь кухни, и оттуда лениво вышла дамочка в толстовке и джинсах, чуть помоложе той, что стояла за прилавком в цветастом платье. — Чего? — Мальчикам нужен мой простудный чай! Принеси-ка сбор, — Марла ушла, а женщина повернулась к парням и радушно улыбнулась, — моя жена… Она вообще не такая грубиянка, просто устала здесь. Парни переглянулись, но ничего не сказали. Дин ещё хотел как-то оправдаться и сказать, что они братья, а вовсе не пара. Вот только духу не хватило. Один раз он разрешил себе представить, что они пара. Пусть это будет только один раз, как какое-то очень вкусное блюдо перед вырезанием желудка. Тем временем женщина принесла супруге пакетик с какими-то травками, та начала «колдовать» у чайника, смешивая травы. — А что там в составе? — спросил Сэм. Он был насторожен, ведь по долгу «работы» им со многим сталкиваться приходилось. — Этот чай прабабушка научила меня готовить. Вот смотри, — она подняла продолговатый листик, к которому крепилась тонюсенькая веточка с желтыми цветочками, — это липа. Её можно сколько угодно сыпать, у неё приятный аромат, а вот это — женщина достала красновато-коричневые плотные ягодки, — шиповник. Он даёт кислинку. Она тут не лишняя. Ну, ромашку, думаю, вы знаете, — она подняла горсть сухих цветочков и протянула мужчинам, — понюхайте, — оба прильнули к горсти ромашки, аромат и правда был очень приятный, — вот чабрец, он очень красивый, когда свежий, обожаю его цветочки, а это, — она подняла ещё горсточку ягод, — малина. Сейчас свежего имбиря кину и лимон. Вкус странный может быть, но, парни, поверьте, этот чай не раз спасал нас, когда нужно было быть бодрячком.       Винчестеры заворожено наблюдали за действиями хозяйки небольшого придорожного кафе. Называть это забегаловкой теперь язык не поворачивался. Дин еще и кусок пирога урвал, так что едва не мурчал от радости. А вот Сэм решил бдительности не терять: он записал все травы, затем с умным видом положил перед женщиной серебряную ручку и блокнот: — Простите, я верно всё записал? Мы часто в дороге… Женщина взяла ручку и блокнот, стала проверять запись. В это время Дин бросил на брата недовольный взгляд. Чай как раз настоялся, когда старший прикончил свой пирог. Женщина добавила туда мёд, поэтому «лекарство» ещё и на вкус было волшебным. — У вас есть с собой термос какой-нибудь? Я могла бы дать вам с собой. — Найдём, — заулыбался Дин, отправляясь к Импале. А пока он перерывал их сумки, точно помня, что где-то у них завалялся немаленький термос, который на кой-то хрен купил Сэм, но использовал всего пару раз, женщина обратилась к младшему: — Что за кошка между вами пробежала? — Что? У нас всё в порядке, — выдавил парень улыбку. — Именно поэтому он избегает встречаться с тобой глазами, но стоит отвернуться, как он глядит на тебя, словно ты его сокровище. А вот ты даже не пытаешься скрыть взгляд. Любишь его. — Вы ошиблись, — горько улыбнулся Сэм, — мы братья. — Сэм произнёс это с такой печалью, с таким сожалением, словно это признание должно были помочь им всё осознать, а не этой милой женщине. — О, — женщина прикрыла рот пальцами, — братья? — Угу. Она немного помолчала, заглядывая Сэму в глаза, а потом её словно осенило: — Ох, парни… — покачала она головой, — я не осуждаю, — затем женщина наклонилась и заговорщицким тоном продолжила, не сводя глаз с Дина, — если вы совершили грехопадение, то выбор у вас невелик, мальчики. Вы или должны разделить это друг с другом, или… Но дай угадаю, жизни не мыслите по одному?       Сэмми опустил голову. Ему было стыдно. А ещё грустно. Женщина была права: они друг без друга не могут. Сколько раз ругались, сбежать пробовали друг от друга и от своих мыслей. Но смогли ли? Даже в Стэнфорд Сэм поступил отчасти чтобы избавиться от мыслей о брате. Разве помогло? — Мы… — он не знал, что сказать дальше. Слова просто не продирались через комок, ставший поперёк горла. — Тогда раздели эту тяжесть с ним. Любовь долготерпит, мальчик… — процитировала она строчку из священного послания, которое когда-то одним из первых прочитал маленький Сэмми.       Отъезжали от этого кафе парни сытые и довольные. Дин немного повеселел, даже радио включил. Хоть музыка Сэму и не особо нравилась, но это лучше, чем в тишине, как до этого. — Как думаешь, — нарушил молчание Сэм, спустя еще пару часов, — мы до темна успеем добраться? — Саманта, не бойся, если тебе будет страшно, я тебя успокою, — съязвил охотник в своей привычной манере. — Я о тебе беспокоюсь. — Со мной всё отлично. Как ты себя чувствуешь? Щеки парня начали гореть, но он надеялся, что внешне его стыд никак не проявился. — Всё в полном порядке, — заверил он брата, хотя сам на все сто процентов уверен в этом не был. Всё-таки небольшой дискомфорт еще радовал его, освежая сладостные воспоминания.       Они добрались до места назначения без приключений. Было ещё светло, хоть парни и успели по супермаркету пошататься: купить пива, мяса и «травы_для_Сэмми». А как рад был Бобби, услышав рёв Детки. Он ведь ждал их, как родных детей. Порой, когда Джон ещё был жив, Бобби приходилось унимать в себе ревность к их биологическому отцу. Но, когда эти два сорванца бежали обнимать его, весь негатив и все печали проходили сами собой. Он не любил сладости, но для мальчишек всегда были припасены конфеты и батончики, а ещё несколько банок сладкой газировки. Женщин в его берлоге не было, а сам он был не ходок, но, когда парни подросли, именно Бобби был тем, кто распихивал контрацептивы по карманам их курток. В его доме была куча оккультных книг, книг для механиков, но для Сэмми появился отдельный стеллаж с учебниками, энциклопедиями и комиксами. Эти парни стали ему сыновьями. — Бобби! — распахнул свои объятия Дин, направляясь к мужчине. — Не буду говорить, что вы подросли парни, — засмеялся тот, обнимая сначала старшего, а потом и младшего, — как жизнь, ребятки?       Они поведали ему о последнем деле, попивая пиво в захламлённой гостиной. Опустили подробности только о том, как прошли посиделки в баре, и чем они закончились. Но стоило только рассказу о деле подойти к концу, как Сэмми стал загруженней обычного. Бобби тактично сделал вид, что ничего не заметил. Старик просто списал это всё на нестандартную историю и параллель с Джоном. Тот засранец ведь тоже одних мальчишек оставлял. И, если те были близко, или как-то «совершенно случайно» у него самого были дела поблизости, заскочив к детям, предварительно закупившись едой и вкусностями, Бобби часто обнаруживал пустой холодильник, да пару пачек макарон. — А как дела с машинами? — перевёл тему Дин, — есть что-нибудь интересное? — Держи карман шире, — буркнул Бобби, — хотя, знаешь, завтра хотел заняться одной старушкой. Думаю, её можно привести в порядок да продать. Ты вовремя приехал, помощь мне не помешает.       Близился вечер. Пока Дин и Бобби пили пиво да жарили мясо на заднем дворе, Сэм нашел старую интересную книгу про ведьм и углубился в чтение. Пересекаться с братом не хотелось при названом отце.       Весь следующий день парни провели порознь. Дин ушёл с Бобби разбираться с какой-то машиной, которую тот невесть откуда взял, но всерьез намерен был дать старушке вторую жизнь. Сэм практически весь день провёл за чтением. Даже пару интересных фактов записал в свой блокнот, искренне надеясь, что они им в охоте не пригодятся. Затем попытался приготовить ужин из того, что нашел в холодильнике. Мужчины вернулись в дом грязные, довольные и голодные. Дин не смог промолчать и одобрительно отметил, как прекрасно Саманта справилась со своей задачей, за что незамедлительно получил от Бобби звание идиота и нехилый подзатыльник.       Ужин и правда получился неплохой: жареные колбаски, картофель и салат прекрасно насыщали после тяжёлого дня. А пиво придало привычного уюта. — Не знаю, как вы, парни, а я устал. Пойду спать, — поднялся Бобби из-за стола. Парни пожелали ему спокойной ночи, дождались, когда мужчина уйдёт в свою спальню, а затем уставились друг на друга. В глазах Дина промелькнула паника. — Поможешь убрать? — попросил Сэм, обводя взглядом стол. — Да. Оба не хотели касаться сейчас темы сна. Даже не знали, как начать. Всё дело в том, что с самого детства они делили комнату. Одну. Когда Дину было лет десять, он рьяно отстаивал право спать с братом в одной комнате, мотивируя тем, что Бобби и Джон устают на охоте, а Сэмми ещё мал. За ним нужен был уход. Да и младшему в тот период нередко снились кошмары, поэтому Дин слышать ничего не хотел о том, чтобы оставить брата одного. В пятнадцать лет Дин говорил, что спать в комнате Бобби ему неловко, а заставлять отца спать в гостиной он не будет. Даже отказывался занимать ещё одну спальню, когда Джон был на охоте. В Семнадцать лет парень просто красноречиво смотрел на Бобби, намекая, что вопрос с их сном давно решён. Так и повелось: Винчестеры младшие спали в одной комнате. Вот и в этот приезд Бобби даже не заикался о второй спальне. Он давно распрощался с чердаком, который переоборудовал под комнату мальчиков, поэтому вовсе не входил туда.       Братья убрали со стола, перемыли посуду, оба зевали и готовы были спички вставлять в глаза, чтобы не уснуть на ходу. Но спать не шли. Первым не выдержал Сэм. — Я могу лечь в гостиной… — Зачем? — немного взбодрился Дин. — Чтобы спать, умник. — И породить у Бобби кучу вопросов. Он и так сегодня пытался выведать, что между нами произошло. Иди в кровать. Я пока посмотрю… — Что ты посмотришь, Дин? Как завтра будет скрипеть твоя спина? Знаешь что, Дин. С меня хватит! Мы спокойно будет спать в нашей комнате! Но то ли Бобби спал чутко, то ли Сэм не смог отрегулировать громкость, однако хозяин дома всё-таки появился на пороге собственной кухни. — Если у вас есть силы спорить, то найдутся силы и помочь мне, — заявил он безапелляционным тоном, — Дин, пойдём-ка поможешь снять двигатель и забрать кое-что из кузова. — Серьёзно? — попытался возразить Дин, — ночь на дворе. — Прости, красотка, обещаю не приставать, — подколол мужчина и вышел из дома. Он прекрасно знал, что этот парень его не ослушается. Так и получилось.       Стоило им отойти на «безопасное от дома расстояние», как старина Бобби остановился, достал из багажника одной из машин две банки пива и протянул одну Винчестеру. — Выкладывай, — уселся он на капот машины, — что у вас с братом происходит? — Да ничего. — Хватит заливать. Я не идиот. И слишком хорошо знаю вас, балбес! Дин потер переносицу. Откровенничать не хотелось. Но ещё больше не хотелось лгать Бобби. Тот был единственным человеком, кому Дин мог открыться. С самого детства так повелось. Но как говорить с ним о таком… Ну ведь знал же, что нельзя им ехать сюда! — Бобби, не надо, — предупреждающе покачал головой мужчина. Тот словно понял, в каком раздрае находился его родной человек. Жестом пригласил парня присесть рядом на груду металла, подвинулся и расслаблено отхлебнул пива. Приглашение Винчестер принял. И тоже сделал глоток, значит немного расслабился. — И слишком я вас люблю, Дин. Слишком. — Обронил признание Бобби, — Когда Джон впервые бросил мне вас, я уже тогда понял, что пропал. Своих у меня не было. Я был идиотом. И не дал того, чего хотела моя жена. Моя любовь. Предал её. И Джон был тем, с чьей помощью я понял, какой же я кретин. Чего бы вы не творили, парни, я всегда буду с вами. И за вас. Дин слушал мужчину и нервно кусал губы. Вот нахрена сейчас этот сеанс психотерапии? Ему и так сложно молчать. Он готов на стены лезть, чтобы хоть какое-то решение принять, а тут это. Он сделал глубокий вдох, но внезапно почувствовал, как его руку накрыла теплая рука Бобби. И вот тут Дина понесло. Он сжал переносицу, уставился куда-то в небо, в то время, как собеседник специально опустил глаза, чтобы не смущать парня. — У нас такой пиздец, Бобби. Мы в дерьме. Я в дерьме. — Он старался, чтобы голос не дрожал, но получалось откровенно плохо, — помнишь, когда отец охотился неподалеку от Шатоге? Тот чертов раз, когда он забрал нас, а Сэмми болел? Я просил, я, сука, ругался с ним! Но он кинул мне какие-то лекарства и ушел. О, Бобби помнил это. Как же он был зол. Да он и сам тогда неслабо поругался с Джоном, потому что мальчишка был болен. Ему был нужен доктор. Бобби мог бы присмотреть за детьми, заняться лечением. Но Джон был упёртым ослом. Даже не сказал, куда едет. Бобби не мог их найти, потому что грёбаный Джон Винчестер тогда после дела не по барам зависал, а по бабам. А охотники водятся компаниями только в барах. Увы. — Помню, — заметно напрягся Бобби. И продолжая свою исповедь, проклиная всё на свете, Дин уже прикидывал, куда отправится, когда Сингер выгонит его. — Я не оправдываю себя. И мне есть, куда поехать, — зачем-то ляпнул охотник, — нам нужны были деньги. Я… — он выдохнул, как перед шагом в бездну, — заработал их, обслуживая местных мужиков. Бобби сжал зубы, чтобы не выматерить покойного отца парня. Но Сингер чувствовал, что это еще не все. Потому и не стал лезть с утешениями к парню. Они бы только унизили Дина. — Сэм знает? — лишь задал вопрос мужчина, хотя ответ лежал на поверхности. — Да. Меня узнал кто-то из местных, Сэм его едва не убил. Но мне пришлось признаться. — И что потом произошло? Не поверю, что Сэм стал относиться к тебе хуже. Дин напрягся ещё больше, что от Сингера не ускользнуло. Он отчаянно пытался подобрать слова, чтобы схлопотать по морде, а не пасть от руки Бобби. Но слов не находилось. — Лучше убей меня, заклейми, но не тронь Сэмми, — начал Дин. И это уж совсем напугало мужчину. — И пальцем не трону, Дин. Не трону. Ни тебя, ни его. — Не обещай. Со мной что угодно делай, — предупредительно пробормотал Дин, а затем снова возвёл взгляд к небу, — мы… мы совершили грех, Бобби. Я запятнал нас… — О чем ты говоришь? Какой грех? — непонимающе уставился мужчина на Дина. Дин повернул голову в сторону Бобби, готовый в любую секунду стерпеть всё. Он шагнул в бездну: — Инцест. — лишь это смог выдавить из скованного спазмом горла Винчестер. Сингер только и смог, что рот приоткрыть. Глаза его расширились, брови поползли вверх. Он смотрел на Дина и выискивал в его мимике, во взгляде признаки тупой шутки. Но чем дольше смотрел, тем больше осознавал, что это не прикол. — И… И как? — почему-то выдал он именно этот вопрос, хотя сам не знал, что под этим «как» подразумевается. — Я не принуждал его. Но я мудак. — Дин взглянул на Бобби и решил продолжить, когда понял, что мужчина ненависти не выражает, — это дико и, полагаю, отвратительно, но я люблю его, Бобби. Гореть мне и только мне за это. Люблю. — А он? — Запутался. Он ведь… — Дин указал рукой в сторону дома. — Он не ребёнок. Он взрослый мужик, раз на то пошло. Если ты не принуждал его, а в принуждение я никогда не поверю, потому что ты готов был меня убить, и едва не кинулся, когда я залил ему локоть и не подул на него, то, поверь, сынок, Сэм действовал по своему желанию! — Бобби встал с машины и теперь стоял напротив парня, — Я готов поставить сотню, что вы даже не поговорили на утро! Если ты будешь избегать его, вот тогда будешь мудаком.       Дин не верил ушам своим. Сингер видел его всегда насквозь. И понимал, как никто другой. В глубине души он даже надеялся на этот разговор, но думал, что Бобби отчитает его, пригрозит, по морде влепит, а потом Дин с чистой совестью сядет за стол переговоров с братом. Сэмми признает, что Дин дурно повлиял на него, они решат, что нужно просто жить дальше. И лишь напиваясь старший Винчестер будет утопать в любви к брату, ибо в трезвом состоянии станет уничтожать монстров с особым остервенением. Но всё пошло не по плану. Хлипкая дверь, которой Дин прикрыл свою душу, сейчас была распахнута их названым отцом. — Бобби… — ошеломленно произнес Дин. А Бобби не выдержал. Обнял парня, прижал к себе, точно родного сына, потрепал по волосам. — Учти, я никогда не поддерживал мужеложества. Не могу, простите старика. Но, как и говорил, всё равно люблю вас. Осуждения в моем доме не будет. — Спасибо, — прошептал Дин, борясь с предательски подступающими слезами. — Но, — вскинул палец вверх Сингер, едва закончились объятия, — не троньте стол и гостиную, балбесы! — привычно заворчал он.       Подходя к дому они заметили в окне спальни братьев, как Сэмми метался из угла в угол. Молодой человек явно нервничал, что-то обдумывал. Конечно, его терзали мысли. И Дин в очередной раз почувствовал укол вины. — Бог ты мой, — прошептал он. — Всё в порядке. Знаешь, меня шериф просила зайти. Она поздняя птичка, ещё не спит. А вам впору поговорить, парни. — Бобби… — Нет, Дин. Сейчас. Я только захвачу ключи и бутылку. А ты пока иди в душ.       Как начать этот разговор Дин не знал. Проторчав в душе дольше привычного, он точно знал, как хотел бы, чтобы разговор закончился. Но убедил себя, что это лишь его больные фантазии. Он посчитал до трех и открыл дверь. Сэмми замер где-то на полпути в сторону двери. — Наконец-то! — не стал сдерживать радости брат, — а что происходит? Бобби ушёл, отмахнулся, что у него свидание, ты… постой… — он прищурил глаза. — Нет, не смотри так на меня. — Значит рассказал, — насупился младший.       Дин обратил внимание, что диван был разложен. Сначала только диван и был в этой комнате. Но, когда Дин пару раз запачкал одеяло во время полового созревания, после чего тайком стал спать на полу, Бобби поставил им в комнату ещё и кровать. Диван Дин уступил брату, а сам стал спать на кровати. Так и повелось. Ну, а когда Сэм перестал помещаться на старом диванчике, Бобби подкопил деньжат и к очередному приезду подростков купил новый. Он был просто огромный. Сэм пытался передать его брату, но тот прекрасно спал на своей родной старой кровати. — И он не осуждает. — Что? — Почему тогда ушел? — Сэмми тряхнул головой и его вымытые шелковистые волосы красиво взметнулись, а затем упали по привычной траектории. — Поговорить нас оставил. И он прав. Я больше не могу бегать, Сэм. Это наш дом. Мы здесь росли с тобой. Давай хоть здесь будем честны. — Да, давай. Но я не понимаю… — Ты, — Дин подошел к брату поближе, — имеешь полное право жалеть о том, что произошло. И я сам ненавижу себя за то, что ты всё узнал, а потом… — Стоп. Нет, не смей так говорить, — прервал его брат, — раз уж Бобби оставил нас поговорить, давай говорить, а не решать всё друг за друга. Ты ненавидишь себя за то, что спас меня, найдя лекарства, когда наш образцовый отец скинул на подростка ребёнка? — Конечно нет! — скривился Дин, раздражаясь, что брат вообще мог такое подумать, ведь если бы нужно было вновь пережить всё ради Сэма, он бы согласился. — Тебе не понравилось то, что было между нами? Я был плох? — Боже, Сэмми, что ты несешь. Я ведь говорил, что… — И я, Дин, говорил. Но ты слушал меня хрен знает чем. Я люблю тебя. И я сгорал от этой любви. Может потому что у нас никого ближе никогда не было, может потому что такова судьба, а может ещё что-то. Но факт остаётся фактом! Папа любил маму, Бобби любит виски, а я люблю тебя. — Бобби и виски надежней всех. Эти отношения прям… с выдержкой. Наконец-то братья рассмеялись. Дин умел немного разгрузить ситуацию, да и в чем он был неправ? — Я не жалею, Дин, — посерьёзнел Сэм, — и нас даже Бобби понимает. Тогда что нам мешает продолжить жить, но уже не скрывать свои чувства и отношение друг к другу. Мы не будем ходить с транспарантами. Но и прятаться друг от друга тоже не будем.       Дин впервые не нашел что возразить. Нет, не так. Дин даже не пытался возражать, ведь он был согласен совершенно с каждым словом брата. — Тогда, — он подошел совсем близко и прикоснулся к губам брата губами, — Сэм Винчестер, я хочу отдать вам не только своё сердце, но и свою честь, — улыбнулся он и одарил брата очень красноречивым поцелуем.       Дин ещё никогда не позволял себе такого поведения. Он был открыт для ласк брата, податлив, даже развратен в некоторых моментах. Он не скрывал стона, просто не смог, когда стояк Сэма упёрся куда-то в низ живота. Не смог не тереться о его коленку, которая обосновалась между ног. А потом он подтолкнул брата к дивану, который предварительно тот успешно разложил, словно чувствовал, что лучше заранее это сделать. Он оседлал бёдра брата, поглаживал его соски, кусал и целовал. Сэмми честно пытался перехватить инициативу. Его руки блуждали по спине старшего, оглаживая каждую мышцу, царапая кожу. В какой-то момент, сплетясь ногами, младшему даже удалось перевернуть брата, и теперь Сэм оказался сверху, чем тут же и воспользовался: снял с брата футболку, умудрился ухватить за отросший ёжик волос на затылке и удержать для поцелуя. Но даже сейчас брат не бездействовал. Он забрался руками под футболку Сэма, в мгновение ока потянул вверх и снял её с брата. Затем руки потянулись к джинсам младшего. В пылу поцелуя тот и не сразу заметил, что ширинка уже расстёгнута, лишь, когда Дин требовательно дёрнул за пояс вниз, показывая, что пора их снять, парень удивился, что пропустил такой момент. Разрывать поцелуй не хотелось, но пришлось. Он смешно встал с брата и скинул джинсы вместе с трусами, а Дин тем временем попробовал снять свои, но получилось плохо. — А как же развернуть свой подарок? — улыбнулся Сэм, — погоди, хочу сам, — он помог старшему и, как только последний элемент одежды слетел с брата, Сэмми не стал церемониться и припал губами к половому органу брата. Держать себя смысла не было. Бобби точно ушёл, соседей здесь нет, а, если кто и забрёл, то это уже его проблемы. И Дин отпустил себя окончательно. Боже, как он стонал. Как извивался под братом. Что выкрикивал.       Сэм нащупал его руку и попытался уложить себе на затылок. — Ты… уверен? — засомневался брат. Травмировать и принуждать Сэма он не собирался, но и вот так… не мог себе позволить. Но ответом послужила попытка взять поглубже. Помня прошлый опыт, Сэм решил не геройствовать в этот раз, поэтому помогал себе рукой, однако взять чуть больше, чем в прошлый раз получилось. Рука Дина то и дело перемещалась с затылка на плечо и обратно. Этого было достаточно, чтобы помогать и удерживать, когда оба этого хотели. — Сэмми… — простонал старший, не желая кончать брату в рот. Младший всё понял верно, потому отстранился, напоследок поцеловав головку немаленького органа. — А я был бы не против, — облизав губы признался Сэм, потянувшись к брату за поцелуем. Его член уже откровенно тёк, и Дин даже предположить не мог, что минет так заводит младшего. А уж тем более перспектива окончания в рот.       Но так же Дин не предполагал, как может заводить его вкус собственного предэякулята на губах брата. Это было что-то за гранью, что-то, от чего должно быть стыдно, но за что можно было и убить. Его бёдра толкались вверх, туда, где был таз младшего. Оба снизу уже перепачканы были в естественной смазке. Сэм сам отчаянно хотел большего. Он попробовал переместить чуть выше — ближе к члену брата, но тут же был остановлен ладонью на бедре. — Моя очередь, малыш, — Дин улыбался, но заметно, что немного нервничал. — Дин, — брат одарил его поцелуем в шею, затем прошептал в самое ухо: — ты уверен? — Да, — брат гладил спину Сэма, выводя бедрами полукруговые движения, — я хочу этого, Сэмми. — Я никогда… не был с мужчиной, — предупредил брат, в последний раз давая старшему возможность передумать. — Я тоже. Но… мы оба этого хотим. Да, чёрт возьми! Да, они оба хотели! Хотели пробовать всё и даже друг друга. И Дин тоже хотел быть снизу. Даже несмотря на то, что размеры брата его откровенно пугали. Но попробовать ведь можно. — Тогда перевернись и стань в коленно-локтевую, — поцеловал его брат напоследок, слезая с бёдер. — Но я хотел видеть тебя. — Это только для подготовки, — Сэмми, чтобы немного отвлечь брата от его переживаний, наклонился и провёл языком по соску брата. Смущаясь, Дин стал в нужную позу, хоть и опустил зад ниже. Это как-то само получилось. Но младший помог ему принять наилучшую позу, а затем выудив из его же штанов пузырёк со смазкой, который заприметил ещё когда снимал их, смазал пальцы. Затем ловкие пальцы раздвинули ягодицы, открывая прекрасный вид на ещё девственный анус. — Чувак, — смущённо простонал Дин. — Всё отлично. Ты прекрасен, — с этими словами Сэмми не удержался и провел по анусу языком, от чего брат дрогнул, но неожиданно застонал. Смущать его ещё больше парень не стал. Он размазал смазку по чувствительному местечку и, целуя поясницу брата, начал погружаться всего одним пальцем. Дин тяжело дышал. Ему было очень странно всё происходящее, но возбуждение туманило разум.       Сэм оказался очень нежным любовником. Он быстро учился и фиксировал любую информацию, касательно эрогенных зон брата, того, что нравится ему больше. Он гладил спину брата и бёдра, упрашивая того расслабиться, уговаривая немного потерпеть. Был нежен и терпелив, аккуратен, деликатен. На секунду у Дина даже проскочила мысль, что Сэмми непременно должен был стать доктором, но эту мысль выбил из головы третий палец, начавший вторжение в его анус. — Ты как? — спросил Сэм, почувствовав, что Дин вновь начинает сжиматься. — Ну… — Потерпи еще немного. Ты очень хорошо раскрываешь, не зажимайся, — промурлыкал он, — давай, Дин, вдох, выдох, привыкни немного. Чувствуешь? — он немного изогнул пальцы, — это я, Дин. Болтовня брата и такое бережное отношение расслабляли сурового охотника. Спустя несколько минут тот смог впустить в себя три пальца Сэма, которые, под стать самому Винчестеру, были отнюдь уж не дамскими пальчиками.       Когда Сэм касался простаты брата, то звуки, кажется, заполняли весь дом. Дин заходился в стоне, буквально давился им, и, прогибаясь в спине, подавался назад. Такого Дина Сэм только в фантазиях видел. Но даже они не были так прекрасны, как его брат сейчас. Они дошли уже до четырех пальцев, сложенных «щепоткой», когда под Дином образовалась немалая лужица, а Сэмми не мог справиться с собственным желанием. — Ну же, — задыхался Дин, то и дело норовя прикоснуться к собственному органу, но брат не позволял, — не мучь меня, Сэмми! И хоть Сэм не был уверен, что в достаточной степени подготовил брата, он принялся аккуратно вынимать из его ануса пальцы, правда один раз на пробу попытался хоть немного развести их внутри. На немного получилось. Хоть Дин и прогнулся ещё больше в пояснице, однозначно ощутив эту выходку брата, обнадёживало, что он не зашипел от боли.       Нанеся едва ли не половину имеющейся смазки на свой член, Сэмми приставил носик тюбика к анусу брату. Тюбик легко мог войти полностью, что не могло не радовать, но игры с посторонними предметами Сэм не приветствовал, если они не были предназначены для сексуальной жизни. Он щедро выдавил прямо в анус порцию смазки, а затем распределил ее внутри пальцем, ещё раз растягивая края. И лишь после этих действий он наклонился к брату и прошептал ему в затылок: — Как ты хочешь?       Дин хотел сверху. Несмотря на то, что он сам выказал желание быть сегодня в принимающей роли, его давно мучило желание оседлать брата. И он решился. Когда, как не сейчас решаться на всё самое откровенное! Сэм согласился только с тем условием, что брат будет действовать медленно, а если почувствует боль, то скажет об этом и тут же прекратит любые движения. С одной стороны, такой выбор был не самым плохим: Дин мог бы сам контролировать свои движения и движения брата. Он бы сам решал, когда ему остановиться, а когда продолжить. Но с другой стороны, младший переживал за его неуёмный пыл и желание всегда быть победителем. Однако, Дин — взрослый человек. Сэмми решил, что тот не станет самостоятельно наносить себе травмы, но всё-таки для профилактики добавил, соглашаясь, что не хотел бы таскаться с братом к доктору на приёмы, чтобы видеть, как в анусе брата покопается какой-нибудь мужик с парочкой медсестёр.       Когда старший уже возвышался над бёдрами брата, Сэм взял его руки в свои: — Опирайся на меня, так будет легче. И помни, я держу тебя. Это было практически, как в жизни: Сэм его всегда держал. Иногда в рамках дозволенного, а иногда и в рамках жизни. Не позволял шагнуть за край. Вот и теперь. Отпустив на мгновение руки, Сэм развёл ягодицы брата и кивнул тому, что можно начинать. Дин неуверенно начал опускаться, но остановился, почувствовав, как большая головка упёрлась туда, куда надо. — Я рядом, Дин, — улыбнулся брат и поцеловал его руку, которая сейчас сжимала плечо младшего Винчестера, — давай потихоньку, ладно? Дин кивнул. Но стоило только чуть-чуть опуститься на головку, он вновь начал неосознанно зажиматься. Тогда Сэмми повторил все свои инструкции, уговаривая брата расслабиться, а затем немного потянул его на себя, чтобы их тела стали ещё ближе. Тогда Дин немного успокоился и всё-таки половина головка погрузилась в его анус. — Молодец, Дин. Да, ещё немного, просто расслабься, просто впусти, — подбадривал его брат, держа ягодицы раздвинутыми, позволяя полностью перенести вес на его плечи, — еще совсем немного и будет полегче. Это ведь головка, там всегда сложнее. Не спеши, отдышись, — продолжал говорить мужчина. И правда, когда головка была уже внутри, Дин выпрямился и вцепился в руки брата. Сейчас как никогда захотелось не просто доверить всё Сэму, а по-настоящему отдаться во всех смыслах. — Больно? — переживал младший. Он большими пальцами поглаживал пальцы брата. — Нет. Но… я… наполнен, — наконец подобрал слова тот. Он дышал загнанно, кусал губы и балансировал между удовольствием и дискомфортом. — Хорошо, - улыбнулся Сэмми, — не торопись, ладно? Ты знаешь, что ты прекрасен? Боже, как ты красив, Дин, - покачал головой Сэмми, прикасаясь губами к руке, вложенной в собственную. Но Дин хотел торопиться. Он хотел почувствовать в себе любимого человека. Окончательно шагнуть за грань. Каждый сантиметр, скрывшийся в анусе мужчине сопровождался поцелуями и нежными словами младшего. Иногда Дин замирал, прислушиваясь к себе, сжимая руки брата. И это было фантастически. Они оба осознавали, что снова едины, снова они стали одним целым. Казалось, что даже сердца их начинали подстраиваться под такт. А иногда, в те моменты, когда член особенно явно задевал предстательную железу, Дин совсем терялся в ощущениях: хватка рук его ослабевала, он отклонялся то назад, то вперёд, с его губ слетали безбашенные стоны, а ресницы подрагивали, и только руки сильного младшего брата возвращали мужчину в реальность. — Еще немного, любимый, ты прекрасен, — шептал Сэмми, контролируя каждую секунду, каждый миллиметр, и наслаждаясь красотой своего брата, ощущениями, что они делят. — Сэмми, я не могу… больше не могу, — простонал Дин, пытаясь вращать бёдрами и опуститься ниже. — Тише, дорогой, — Сэмми согнул ноги в коленях, — тебе больно? — Нет, — приоткрыл глаза Дин, — хочу больше, — признался он. — О, Дин, — брат улыбнулся отчасти коварно, но однозначно удовлетворенно, — доверься мне. Просто расслабь свою фантастическую попку, — он аккуратно и очень медленно переложил руки брата себе на плечи, немного при этом приподнявшись, чтобы облокотиться на спинку дивана. — Уммм, — выстанывал при каждом движении старший, потому что член задевал простату. Его анус сокращался, а с члена уже текло на Сэма. И младший Винчестер подавлял в себе желание зачерпнуть двумя пальцами предэякулят со своего живота. Вместо этого он начал аккуратно подаваться бедрами вверх, а Дин в свою очередь продолжил опускаться тяжёло дыша. Поглаживания, царапанья, прикосновения к темным соскам и признания Сэмми «Как же ты ахуенен, я готов кончить от твоего голоса» и «Блять, Дин…» затмевали любые неприятные ощущения, и Дин через некоторое время почувствовал, как его полностью заполнял член брата. Его родного брата. Его родного любимого младшего брата. Простонав что-то нечленораздельное, но точно матерное он попытался наклониться вперёд и упасть брату на грудь. — Стой, Дин, тише, — Сэмми неуклюже привстал, но брату опуститься слишком низко не дал. Не было еще его тело готово к таким движениям, — привыкни, немного. Но «немного» продлилось прям совсем недолго. Дин попытался подняться и вновь насадиться. Брат всё это время держал его за талию и помогал мужчине бёдрами, стараясь проходиться половым органом по простате. Судя по стонам и вскрикам Дина, у младшего это прекрасно получалось. Они двигались в медленном темпе, словно пробовали друг друга. Дин иногда хватал брата за волосы, запрокидывал его голову и впивался в губы таким поцелуем, что тот готов был кончить сию секунду, поэтому подобные поцелуи быстро прекращались, потому что парни были уже на грани, а хотелось продолжить удовольствие. Вскоре парни начали ускоряться. Дин двигался уже смелее, Сэмми оставалось только немного придерживать его, больше для собственного удовольствия, потому что ощущать тело брата еще и пальцами было для него чистейшим кайфом. — Сэмми, — позвал брата парень, насаживаясь особенно глубоко, — Сэ.ми… Я уже…скоро… — выдохнул он, ощущая, как брат берет его член в руку, а его собственная задница сжимается, полностью насаженная на ствол брата. — Дин, — немного сжал второй рукой сосок Сэм, — мы без презерватива. Сэм только недавно вспомнил об этом. Черт. Они совсем забыли о презервативах. Не то, чтобы парни не были уверены в здоровье друг друга. С партнёршами они всегда пользовались защитой, а проблем, свидетельствующих о необходимости посетить доктора не было. Однако сейчас стоял сугубо этический вопрос. — В меня, — Дин упёрся руками в плечи брата, потому что держать себя стало совершенно невыносимо, ему нужна была опора, но в то же время мужчина попробовал двигаться чуть активнее, — прошу, Сэмми… Только. аах. в меня. Сэм прижал брата к себе, перехватив поперёк спины, полностью взяв инициативу и теперь входил в него под самым правильным углом, выбивая из брата такие звуки, что им и не представлялось. Член Дина был удобно зажат между тел, поэтому создавался эффект трения. Но продолжалось это недолго. Дин прижался к брату так сильно, как только мог, а затем припал губами к его плечу, да так, что потом они любовались на превосходный засос. Он задрожал всем телом, о каком-либо ритме говорить уже не приходилось, потому что Дин дрожал, то пытаясь насадиться глубже, то едва не соскальзывал с члена Сэма. А его собственный член исторгал порции семени. Сэму было достаточно ощутить этот аромат, почувствовать вкус брата, припадая губами к шее того, ощутить дрожь такого любимого и такого желанного человека. Всё это в совокупности просто оглушило волной оргазма. Он кончил в Дина с протяжным сладким стоном. Вообще-то Сэмми тихим никогда не был, но сегодня его голос, сплетаясь с голосом брата, возносился, кажется, к самым небесам. Они так и лежали, поглаживая друг друга, пока не задремали.       Бобби вернулся лишь к обеду. Завалившись к шерифу он толком ничего не объяснил. Сказал лишь, что у парней небольшая размолвка, что им просто нужно побыть друг с другом и всё решить. Та была женщиной деликатной. Она перевела тему на мелких жуликов в соседнем городке, потом рассказала о своей недавней охоте на пару вампиров, что забрели в другой город. А потом не пустила выпившего Бобби домой, постелив в гостиной. Без завтрака тоже отпустить не смогла. Как-то внезапно вспомнилось женщине, что в её машине что-то постукивало и дико бесило. А потом уже и отпустить старину Сингера было можно, парни точно разобрались бы в своих проблемах. С собой она ещё сумку продуктов дала, сказав, что отказа не примет, а за помощь платить нечем и: «Придется тебе, Бобби либо так, либо натурой брать.» Бобби знатно удивился, но пообещал натурой взять в другой раз, а то «Двое троглодитов дома не поймут его порывов».       Войдя в дом он взмолился, чтобы парни были просто одеты. Но те не просто были одеты, они ещё и привели в порядок себя, комнату и душ, который тоже использовали несколько не по назначению. В кухне вкусно пахло картофелем и чем-то ещё, а Дин, наблюдая за тем, как Сэмми режет салат попивал кофе. — Ну что, балбесы, вас можно поздравить? Сэмми смущённо засмеялся, а Дин, оттолкнувшись от шкафчика у которого стоял, немного поморщившись при этом, подошёл к брату: — Прости, Бобби, но простыню вывесить не получилось. Сэмми настоял, чтобы она отправилась в стиральную машину. Но он обещал порезать себе руку… — Балбесы, — хрипло засмеялся мужчина, ставя на ближайший стул гостинцы от шерифа.

***

      Парни ещё не раз заваливались к своему «папочке» Сингеру с радостями и горестями. Не раз решались серьёзные вопросы в его доме. Не раз и не два он подкалывал парней, наставлял, ругал и даже отчитывал, точно нашкодивших мальчишек. Он так и не смог забыть своему другу Джону то, что когда-то он бросил парней, но однозначно простил его, как человека. А себе пообещал, что он мальчишек уж точно не бросит.       Через несколько лет обо всем узнала и Шериф. Она была в недоумении, но осуждать не стала. К тому же, став частью семьи, женщина прочувствовала смысл выражения: «Любишь меня, люби и мою собаку». А после того, как Бобби Сингер починил ей совершенно исправную машину во второй раз, она любила его, как и он её.