Другое молчание

      Оба охотника проспали практически до обеда. Секс, конечно, выматывает, но нужно было восстановиться ещё и эмоционально. Когда Сэм открыл глаза, то первое, что он заметил — было тепло. И дело не только в одеяле. Рядом с ним разместился брат. Как когда-то в детстве. Он любил такие пробуждения. Случались они чаще всего тогда, когда отец уезжал на охоту, и братья были уверены, что его не будет больше двух дней. Тогда Дин позволял себе оставаться с младшим столько, сколько хотелось, а не вскакивать и сбегать с первыми лучами солнца. Теперь отца не было. Они старались не думать, что он вполне мог быть в раю, наблюдать за своими взрослыми детьми… Сгорать от позора иногда… Но об отце сейчас молодой охотник не думал.       Вторым открытием стало то, что брат весьма удобно разместился под боком Сэма. Получается, Дин просыпался. И немного поколдовал с перестановкой в номере. Вместе тесной, но такой редкой для мотеля, полуторной кровати, где двум мужчинам было тоже тесно, теперь у них было подобие большой кровати, где оба разместились с комфортом и близко, достаточно близко, друг к другу. А ещё, спустя пару мгновений, Сэм понял, что лежат они совершенно голые. Он лежал и терялся в догадках: стоит ли одеться, или после того, что было, вот такие пробуждения могут претендовать на норму? Они два взрослых мужика. Наверное, им не стоило бы пялиться на задницы друг друга утром. Но с другой стороны, Сэм задумался о том, как же ведут себя по утрам однополые партнёры? Вставать совершенно не хотелось. Было тепло, уютно и спокойно. Он даже продумал, как ответить на колкое замечание брата, если тот решит счесть их пробуждение «не мужественным». Но ответ не пригодился.       Когда Дин проснулся, встретился с ним глазами, а потом, буквально через пару секунд, на его лице отразилось осознание того, что здесь произошло, Сэм понял: брат не намерен острить. Сонный Дин был милым. Такой видок старшего брата всегда умилял. В жизни он вообще брутальный, дерзкий, а, просыпаясь со своим Сэмми всегда был похож на серьезного цыплёнка. — Доброе утро, — едва ли не пропел Сэм, проводя пальцами по щеке брата, — как ты? — Это ты как? — уже окончательно проснулся Мужчина, но было видно, что он несколько смущается, — как себя чувствуешь? — Отлично, — улыбнулся брат. — Точно? Ну там… Я за завтраком могу сходить, — он не знал, как справиться о состояние определённого места на теле младшего, но логично было, что дискомфорт должен быть. — Мы могли бы вместе сходить, — улыбнулся Сэм. На самом деле он немного лукавил. Ходить он ещё не пробовал, но вот когда попытался немного передвинуться из-за затёкшей руки, дискомфорт в причинном месте обнаружился. Не критично, но приятного мало. Говорить об этом он не собирался. Во-первых, чтобы не терять своей мужественности (сейчас это казалось актуальным), во-вторых, не хотелось, чтобы брат испытывал чувство вины. А Дин такой, что непременно начнёт винить себя. — Ну, если хочешь, давай сходим, — как-то небрежно обронил брат. Пора было выбираться с этого любовного ложе. Дин встал довольно быстро. На нём уже красовались боксеры, поэтому стесняться было нечего. Сэмми же остался с ночи без белья. Но, немного поразмыслив, он решил, что стесняться нечего и тоже начал принимать вертикальное положение. Стоило только заду принять на себя нагрузку, как охотник не смог сдержать болезненного вздоха. Второй тут же встрепенулся: — Больно? — в мгновение ока брат оказался рядом. — Всё нормально, — улыбнулся Сэм, усаживаясь ровно, но всё равно заметно было, как он напрягся. — Так, — Дин прикоснулся к плечам и постарался уложить брата обратно, но тот не позволил, — тебе нужно… поберечь себя, чувак. Не стоит геройствовать. — Ничего не случилось такого, чтобы ты носился со мной. — Вообще-то случилось, — улыбнулся старший. — Да. Я получил то, что хотел, — счастливо улыбнулся Сэм, а потом рывком поднялся, опираясь на руки брата, и прильнул губами к его губам, — спасибо, Дин.       Конечно, Дин немного опешил от такого развития событий. Он до сих пор не мог до конца принять то, что они сделали. И не знал, как это оправдать, ведь он старший, он должен был думать за них, блять, двоих. А получается, что он совратил своего младшего братишку. Да ещё и рассказал ему о своих постыдных способах заработать. Но не ответить на такой поцелуй просто нельзя.       Первым делом они приняли душ. Не романтичный совместный, как это делают новоиспеченные пары или даже семьи, а самый привычный. Каждому по пятнадцать минут. Дин старался не вспоминать то, что у них случилось. Во-первых, после того, как он ощутил своего Сэма, никакое самоудовлетворение было не интересно. А во-вторых, у него бы встал, вспомни он хоть крупицу из того, что увидел и ощутил. Сэму же не просто хотелось вспомнить, он ещё и несколько раз якобы невзначай дотронулся до своего ануса с небольшим нажимом. Боль, которая проявлялась при нажатии, была ярким свидетельством сладкой греховной связи. И Сэм улыбался, точно идиот.       Выйдя из душа Сэм застал брата в тяжёлый раздумьях. — Что-то не так? — не нашел он вопроса получше. — Как себя чувствуешь? — Я здоров, Дин, — смущённо улыбнулся парень. — Я про… — настало время второго брата смущаться. Произнести вопрос прямо пока не получалось. Сказать — значит признать то, что сотворил. А признавать пока было страшно, — просто, старик, ну… как бы больно не должно же быть? — прозвучало что-то между вопросом и утверждением. — Дин, послушай, со мной всё в порядке. Я знаю, что больно не должно быть. Но мне не больно, — однако столкнувшись с вопросительным взглядом брата в стиле «ага, серьезно?», Сэм пояснил: — мне не так больно, как ты опасаешься. Это похоже, скорее на… на растяжение. Потому что у тебя… — он попытался изобразить размер руками, словно показывал отрезок, но получилось побольше, чем было на самом деле, — у тебя немаленький, да. — Сэм начал краснеть, — а я был немного… — он опустил голову и потёр ладонью лицо, — ладно, я был не готов. В смысле, ты меня хорошо подготовил и растянул, твои пальцы… уф. До сих пор в жар бросает, как вспомню. Но, чувак, это первый раз. До этого я только пару раз себя трогал там… И всё нормально! — Сэм нервно посмеивался, понимая, как глупо он выглядит сейчас: такой здоровый и так смущается. «Ну вот, разболтался!» — паникует Сэм, потому что они никогда с братом не обсуждали секс. Нет, Дин, конечно, обсуждал. И не только обсуждал: ему вообще пофиг на все условности, он мог рассказывать о каждом движении и каждой капельке, что были на свидании, но они никогда не говорили об ощущениях. Секс в разговорах был делом механическим. — Я понял, — немного ошарашено бросает Дин, — тогда завтракать? — Судя по времени, скорее обедать уж.       Вопреки опасениям старшего, завтрак-обед проходит довольно неплохо. Они перекинулись с Томом парой фраз, а потом, когда Дин делал заказ «с собой», сказал повару, что они поговорили, и всё теперь точно в порядке. Том деликатно промолчал о том, что одна пара жаловалась на «шумное поведение» парней, а Дин не обмолвился, чем закончился их разговор. Это было по душе обоим.       Когда парни вернулись в номер, то оба поняли, что заняться им особо нечем. В бар идти не хотелось ни днём, ни вечером. Гулять по городу толком негде. Сэм шерстил интернет, Дин смотрел какой-то боевик. — Почему бы нам не отправиться к Бобби? — устав от отсутствия нужных новостей заявил младший. — К Бобби? Зачем? — оживился Дин. — Обычно, когда затишье, мы ездим к нему. Почему бы нет, — непринуждённо пожал плечами Сэм, — он нам всегда рад. Дин и сам сегодня думал о поездке к старине Бобби, но тот был старым проницательным лисом. Он бы раскусил перемену в жизни парней за пару часов. Предугадать его реакцию было нереально, а рисковать Дин не хотел. Бобби — единственный, кто у них остался. Он отчасти заменил им отца. Он был все эти годы для них лучшим отцом. — Сэм, до него пилить и пилить… — Могу я повести треть пути. Ты же больше не дашь, да? — Я вообще тебе детку не дам. Без обид, Сэмми, но это детка. Сэм усмехнулся: он давно не обижался на это. Детка для него — всего лишь машина. В то время как для Дина она — первая любовь. — Поедем тогда с остановками. Эй, Дин, — младший встал из-за стола, стараясь не морщиться, потому что зад всё равно давал о себе знать, — я так хочу к Бобби, — Сэм уселся напротив брата, загораживая телевизор. О, этот взгляд. Никогда Дин не мог противиться младшему, когда он чего-то просил. Мужчина вздохнул, прикидывая, сколько раз схлопочет по морде от Бобби. — Ладно. Собирайся.       У них и собирать-то толком нечего. Пара сумок со сменным бельем, старыми пижамами и каким-то личным барахлом. Костюмы и тёплые вещи, если их вообще таковыми считать можно, покоятся в Импале. Оружие при себе только лёгкое. Им на сборы не больше двадцати минут надо. Поэтому, когда Сэм оповестил, что «Уже всё», Дин не успел даже боевик досмотреть. Он всё ещё нехотя встал, потом бросил взгляд на брата, который светился от восторга, и все сомнения отпали. — Выезжаем? — сейчас Сэмми напоминал огромного лабрадора, который едва не прыгал от радости, ведь впереди «прогулка». — Я только к Тому заскочу. Хочу попрощаться.       Не то, чтобы Сэм рассчитывал на обнимашки или поцелуи с братом, но промолчать семь часов пути, прерываясь только на вопросы «Как ты» и ответы «Нормально» — это уже слишком. Неловкость ощущалась во всем: во взглядах, в этих чёртовых вопросах, в движениях. И Сэм с ума сходил от желания поговорить с братом. — Как думаешь, у Бобби есть дело? — Не знаю. Если бы было что-то сложное или интересное, он бы нам позвонил. — Может позвоним ему сами? — У тебя есть телефон. Позвони. Сэм понял, что брат говорить не намерен. Они промолчали ещё пру часов.       Девять часов за рулём — это не шутки. На улице уже стемнело, фары хоть и спасали, но глаза Дина отказывались смотреть на дорогу. — Есть мотель поблизости? — наконец-то обратился он к брату. — Сейчас гляну.       Они останавливали машину раза три-четыре. Почти не пересекались друг с другом во время остановок: один заправлял машину, другой — уходил по делам. Потом один ждал в машине либо покупал кофе, другой — отправлялся по проторенному первым маршруту. Поесть им с собой положил Том, это не считая того, что они прикупили. Дин дорогу знал хорошо, да и поворотов было не так уж и много, чтобы заставлять младшего быть навигатором. Но теперь оба устали, им требовался ночлег. Здесь без карты не обойтись. — Кажется один. Примерно в часе езды отсюда. — Час, — простонал Дин, — это же дохрена времени ещё за баранкой! — Могу я повести. — Ещё чего! Заночуем здесь, Саманта! — Дин обычно именно так оповещал о необходимости остановиться посреди поля или трассе для ночёвки, но сейчас, произнеся привычную фразу, осёкся, — прости.       Машина проехала ещё немного, а потом свернула. Съехала где-то в поле. — Ничего страшного, — отозвался Сэм. — Что? Ты о чем? — Ты назвал меня Самантой, а потом извинился, — пояснил парень, выбираясь из машины, — я не обижаюсь.       Дин в машине немного задержался. Он чувствовал, что остановка спровоцировала брата на откровения. А что он мог сказать Сэму? Как мог оправдать себя и сказать, что сил его нет в этой ситуации тонуть? Как сказать, что он никогда не сможет смотреть Бобби в глаза, что боится теперь умирать, чтобы не встретить отца, ведь где-то точно есть рай и ад, и он вот совсем не хочет попасть в одно с Джоном место. Мысленно мужчина послал всё к чертям и выбрался из автомобиля: нужно было приготовить себе и брату спальное место, может даже рассыпать соль вокруг машины, а то места здесь слишком спокойные, да красивые. Даже в свете луны виднелись какие-то полевые цветы, ощущался медовый аромат.       Даже когда спальники были готовы, соль рассыпана, а младший, немного погундев, улёгся в машину, Дин спать не хотел. Он, как в юношестве, взобрался на капот Импалы, взял в рот какую-то травинку, подложил под затылок руки и раскинулся. Здесь виднелись звёзды. В больших городах их нет. Хоть и было прохладно, но он не замёрз ещё. Значит, можно было продумать план действий. Как подчистить свою душонку, да оправдать душу младшего, иначе ему не прожить с этим грузом.