Дурдомик в деревне (в 11 В)

Лютые капибары пришли громить общагу

16:22 Люмин: Ваааааа, посмотрите на уточек (≡^∇^≡) Люмин: Одно вложение Венти: УТОЧКИИИИИИИИИИИИИИ Венти: Кстати, Люмин. Ты обещала, что мы с тобой погуляем. А теперь ты гуляешь без меня. Что это такое? Ты бросила своего брооооо😭😭😭😭😭 Люмин: Венти, простииии ((( Люмин: Я сейчас с Линетт гуляю, извинииии (( Люмин: В следующий раз обязательно погуляем, обещаю Венти: Ты так всегда говоришь. Вот появилась у тебя девушка, теперь обо мне вообще не думаешь ( Тарталья: 😭😭😭😭😭😭😭 Ужас, Люмин, как так можно Кэйа: Вообще, Люмин, променяла своего бро на девушку😭😭😭😭😭😭 Люмин: Итэр, они на меня морально давят😭😭😭😭😭😭 Итэр: Ну и пусть давят, мне-то что Люмин: Итэр, ты не любишь свою сестрëнку😭😭😭😭😭😭😭😭😭😭😭😭😭😭😭 Скарамучча: Блять, Люмин. Хватит ныть Люмин: Ой, Скарик. Привеееет 😊😊😊😊 Скарамучча: С тобой что? С чего вдруг такие приветствия? Тарталья: Ничëсе, Скарик засмущался Скарамучча: Блять, ебало завали. Кто тут смущается? Люмин: Ответ: Скарамучча: С тобой чт… Ничего. У меня просто хорошее настроение☺☺☺☺☺ Люмин: Весь свет бы обняла, даже тебя, Комарик😘 Скарамучча: Я в ахуе. Даже меня. И это после 11 лет школы. Я в ахуе Кэйа: Он даже не возмущается на то, как его называют. Вот я вообще щас в трихуе Лини: ДА Ë МОË, ДА ЧТО У ВАС В ШКОЛЕ СО СКАРАМУЧЧЕЙ ПРОИЗОШЛО. РАССКАЖИТЕ Люмин: Ну Линиии, это долгая история, я потом лично как-нибудь расскажу Линетт: Лини, ты сходил к Фремине? Лини: Конечно. Я всë ещё с ним сижу. Мы в настолку играем Люмин: А Итэр вернулся? Он вроде уходил же куда-то Итэр: А лично спросить не могла, не? Нет, я не вернулся ещё Венти: Вот вы все где-то гуляете, а я дома один сижу🥲🥲🥲 Люмин: Венти, меня совесть грызëт 😭😭😭 Кадзуха: А я иду в кофейню. Мне внезапно захотелось латте с круассаном Скарамучча: Пфф, а я-то думал, куда ушëл. А он, вон, за кофе идëт. И меня не предупредил. Купи мне тоже кофе, я тебе потом на карту переведу Скарамучча: Пожалуйста Кадзуха: Мы же с тобой вроде не разговариваем, не? Ладно. Какой тебе кофе? Тарталья: Ответ: Скарамучча: Пфф, а я-то ду… НИХУЯ, НИ ОДНОГО МАТА ЗА СООБЩЕНИЕ Скарамучча: Ответ: Кадзуха: Мы же с то… А кто сказал, что мы сейчас с тобой разговариваем? Да, и мне можешь любой взять Тарталья: СНОВА НИ ОДНОГО МАТА, ААААА. КТО ТЫ И ГДЕ СКАРИК??? Скарамучча: Ты еблан? Ну не матерился я и чë? Тарталья: А, нет, отбой. Скарика вернули Кадзуха: Ответ: Скарамучча: А кто сказа… Ну не знаю. Я написал, а ты сразу ответил. И ты это называешь «не разговариваем»? Скарамучча: Ты иди давай. А-то пялится в телефон свой, на дорогу не смотрит. Машина ещё собьëт, а мне не особо хочется разбираться с трупом соседа Люмин: СКАРИК ЗАБОТИТСЯ О КАДЗУХЕ, ЮХУУУ Скарамучча: ДА КТО БЛЧТЬ ЗАБОТИТСЯ Люмин: Ты Люмин: Да и вообще, чë ты всë отрицаешь? У вас же эта химия между вами ещё классе в седьмом началась. А может и раньше Скарамучча: Какая нахуй химия? Нет никакой химии, завались Люмин: Короче, мне надоело спорить. Всë, пока-пока, я гуляю с любимой девушкой😘 Люмин положила телефон в карман, вдыхая холодный осенний воздух. На улице было холодно, но на душе — тепло. Рядом идëт любимая всей душой и сердцем девушка, держа блондинку за руку. Это согревает. Люмин взглянула на Линетт. — Линетт, ты ведь знаешь, что ты очень красивая? — Люмин улыбнулась. — А ты ещё красивее, Люмин, — сказала в ответ Линетт, улыбнувшись. — Эх, надо будет как-нибудь нам с тобой сходить в квартиру, которую нам с Итэром купили родители, — сказала Люмин. — У вас есть квартира? А почему вы тогда живëте в общаге, если у вас есть квартира? — поинтересовалась Линетт. — А… Ну, просто мы не очень хотим жить в той квартире. В частности потому, что еë как раз и купили родители. — Девушка грустно улыбнулась. — Классе так в пятом они нам купили квартиру и оставили жить одних, уехав заграницу. Они ж у нас большие шишки. Я тогда очень расстроилась, но не подавала виду. Так уж нас научили. Живя в обществе богатых людей, мы научились тому, что нельзя проявлять эмоции, а за малейшую ошибку или проступок сразу должно последовать наказание. Но Итэр… У Итэра характер намного мягче, чем у меня, хоть мы и близнецы. Он долго плакал после отъезда родителей. Несмотря на всë, что они с нами делали и как воспитывали, он их безумно сильно любил. А я… Не скажу, что я их очень уж сильно люблю, но я их и не ненавижу. Просто… Они не самые хорошие люди. Блондинка, закончив свой монолог, устремила грустный взгляд вдаль. Линетт, до этого внимательно слушавшая, остановилась посреди дороги. — М? Линетт, ты чего вдруг остановилась? — повернувшись лицом к льняноволосой, спросила Люмин. Ничего не ответив, Линетт крепко обняла блондинку. Люмин, нежно обняв девушку в ответ, сказала: — Хэй, Линетт, ну ты чего? Ничего ведь страшного не произошло, что ты так? — Я… Люмин… Я же даже о тебе не знаю ничего… Расскажи, пожалуйста, о вашем с Итэром детстве, о родителях. Пожалуйста… Я правда хочу знать, что тогда было. Но, если тебе трудно об этом говорить… Тогда не рассказывай. — А… Ха-ха-ха-ха, Линетт, — звонко рассмеялась Люмин и отстранилась. Льняноволосая вопросительно посмотрела на блондинку. Люмин коротко чмокнула девушку в губы. — Если ты хочешь, то я расскажу. Пойдëм дальше. По дороге буду рассказывать.

***

Люмин и Итэр сидели на полу на шикарном пушистом ковре, играя в игрушки. Они играли в дочки-матери. Итэр, хоть и был мальчиком, просто обожал эту игру. — Мама, мама, я хочу кушать! — изображая куклу, которую ему дала Люмин, сказал Итэр. — Сейчас, доченька, я приготовлю обед, и мы покушаем. Поиграйся пока с игрушками, я тебя позову, — сказала Люмин, и еë кукла «ушла» на кухню готовить обед. — Хорошо, мама! — кукла Итэра пошла играть с плюшевыми котиками и собачками. Люмин и Итэр были детьми одного из самых богатых бизнесменов всего Тейвата. Богатые родители одаривали детей всевозможными игрушками и одеждой. На каждый торжественный приëм маленькие дети приходили в шикарных нарядах. Люмин — в пышных платьях с рюшками, с шикарно уложенными волосами и красивыми заколками, а Итэр — в шикарных костюмах и туфлях от самых модных брендов. Но… Да, было одно «но». Этим самым детям не нравилось общество богатых людей, не нравились все шикарные наряды и торжественные приëмы. Они хотели быть обыкновенными детьми, которые, как и все другие, ходят в садик и заводят друзей. Каждый день они просиживали в особняке и играли с игрушками. А ещё… В детскую зашла мать семейства. Это была высокая статная женщина тридцати лет. Пышные кудрявые волосы длиной до пояса аккуратно лежали на плечах, чуть касаясь руки. Эта женщина всегда ходила в брендовых платьях, даже находясь в собственном доме. Сейчас на ней было надето чëрное облегающее платье и такие же чëрные туфли на высоком каблуке. Прямо со входа она начала: — Дети, идите ес… — она осеклась, увидев Итэра. В глазах вспыхнула злость. Она подошла к сыну и, выдернув из рук куклу и крепкой хваткой взяв за руку, прокричала: — Итэр! Сколько раз я тебе говорила не играть с куклами?! Ты же мальчик! Ты должен играть с машинками! — Мама! Мне больно! — на глазах мальчика выступили слëзы. — Ха! Да ты тряпка! Мальчики не должны плакать! Тут перед матерью встала Люмин. Она вырвала руку брата из руки женщины и шепнула: — Отойди назад. Брат послушно отошëл назад, еле сдерживая слëзы. Девочка крикнула матери: — Мама! Если ему нравится играть в куклы, то пусть играет! Не все мальчики обязаны играть только в машинки! И… Мальчики тоже могут плакать! Это нормально — выражать свои эмоции. И ещё… — Заткнись, ты, маленькая… — начала мать и… Ударила дочь по лицу со всей силы. — Нет, Люмин! — Итэр расплакался. После этого женщина развернулась и, подойдя к двери, сказала: — Вы наказаны! — и захлопнула дверь, закрыв снаружи на замок. Девочка несколько секунд грозно смотрела на захлопнутую дверь, потирая ударенную щеку, а потом развернулась и подошла к брату. — Тшш, не плачь, Итэр. Она… Она просто плохая. А ты можешь играть, во что хочешь. — Девочка улыбнулась брату, поглаживая по спине. — Спасибо, сестрëнка… — навзрыд говорил Итэр. — Я… Очень тебя люблю. Тогда им было всего пять лет.

***

— Дорогая, дети хотят в школу, — говорил своей жене мужчина тридцати пяти лет. Это был блондин чуть выше женщины. Он был менее строг к детям, чем жена. — Тц. Мало ли, что они хотят. Они будут на домашнем обучении! — раздражëнно ответила жена. — Но… — И никаких «но»! Если я так сказала, значит, так и будет! — Мама, — послышался голос из-за колонны. Эта была Люмин. — Пожалуйста. Мы очень-очень хотим в школу. Мы… Хотим завести друзей. Женщина злобно посмотрела на дочь. — А ты… — Милая. Давай хоть раз прислушаемся к детям. Иди, пожалуйста, в комнату, — прервал женщину отец семейства. — Пф. Ладно. Разберись с ними сам. Аривидерчи! — мать развернулась и, махнув рукой, ушла. Посмотрев на отца, Люмин кивнула: — Папа. — Доча. Где Итэр? — Он в детской. Можно с тобой поговорить? — Конечно! Я это и собирался сделать. Вы же с Итэром хотите в школу, так? Люмин кивнула. — Я… — отец наклонился к девочке на прошептал в ухо: -Я разрешу вам ходить в школу. Вашей маме я буду говорить, что вы ходите на разные занятия. Например, ты на вязание, а Итэр на гольф. Только это наш с тобой секрет, хорошо? Глаза девочки сразу загорелись. Она с энтузиазмом закивала и бросилась к папе, обнимая его. — Спасибо, папочка! Ты самый лучший! Им было семь лет.

***

Летние каникулы. Раннее утро. Люмин забралась через окно в свою комнату. Где еë уже поджидала мать. — И где ты была?! — сразу закричала на дочь женщина. — Успокойся. Я гуляла. Ты бы меня ни за что не отпустила, поэтому я ушла сама. Какие-то вопросы будут? — невозмутимым тоном сказала Люмин. — Ты! — блондинка схватила девочку за воротник кофточки. — Ты! Сбежала, чтобы погулять с кем-то, шлюха! Ты наказана на месяц! Женщина отбросила дочь на кровать, и девочка ударилась головой об еë бортик. Она схватилась за голову. Ужасно болит. Но она всë равно нашла силы сказать матери: — Хорошо… Но, мама, пойми. Мы с Итэром ещё дети, нам хочется изучать мир, знакомиться с другими людьми, гулять, играть, в конце-то концов. Просто прими это к сведению. Я всë сказала. А теперь дай мне, пожалуйста, поспать. Блондинка перевернулась набок и накрылась одеялом. Мать фыркнула и, находясь уже у двери, сказала сквозь зубы: — Шавка. Хлопнула дверью и ушла. Люмин проснулась через несколько часов. «Как же башка трещит… Ненавижу эту женщину, как она вообще может называть себя матерью?» Блондинка встала с кровати и подошла к зеркалу. Под глазами были мешки, на руках и ногах несколько синяков, на горле красный след, а длинные волосы спутаны. «Да, херово я выгляжу… А может…» Девушка достала ножницы из тумбочки. Она поднесла их к волосам и лëгким движением обрезала всю часть сзади, оставив две пряди у лица. «Пф. Эта дура разозлится на меня, но это того будет стоить, я думаю. Очень красиво вышло.» Девочка подошла к шкафу, достала первую попавшуюся одежду, надела и пошла на кухню, где сидело всë семейство. В том числе и перепуганный Итэр, который взглядом говорил: «Сестра, спаси меня…» — Ты проснулась наконец, шл… — женщина посмотрела на на Люмин. — Ты… Ты что наделала?! Ты куда волосы дела?! Тебе кто-то разрешал их обрезать?! Ты… — Успокойся, дорогая. Мы здесь собрались, чтобы спокойно поговорить, а не чтобы выяснять отношения, — спокойно произнëс отец. Женщина коротко фыркнула и злобно уставилась в окно. Люмин села за стол рядом с Итэром и тихо сказала ему: — Привет. Итэр кивнул и вопросительно посмотрел на волосы. Девушка усмехнулась и так же тихо сказала: — Потом. — Итак, — начал отец. — Дело в том, дети, что нам с вашей матерью надо будет уехать заграницу. По делам. И… Мы купили вам квартиру, в которой вы будете жить. — Это всë, что вы хотели сказать? Замечательно. Тогда мы с Итэром пошли, — сказала Люмин и взяла Итэра за руку. — Стоять! Куда собралась? — крикнула мать. — Как куда? В комнату. — Стой. Постой, Люмин, — остановил девочку мужчина. — Мы… Сегодня поедем в эту квартиру. Поэтому одевайтесь. — Прекрасно. Теперь всë? Тогда мы пошли одеваться. До встречи! — Люмин увела Итэра с кухни. — Фух, наконец-то. Спасибо, Люмин, ты в очередной раз меня спасаешь. — Итэр улыбнулся. — Хах, да не за что, братик. — Так… Что с волосами? И… Откуда этот след на шее? — мальчик обеспокоенно посмотрел на сестру. — А… Ну, сегодня с утра я пришла с гулянки. В окно пролезла. Но мать заметила, накричала, чуть не придушила. Да ещё и голова трещит. Потом я поспала, проснулась, посмотрелась в зеркало и… И решила нафиг обрезать волосы. — Ааа. Ясненько. — А ты как? Тебе ничего не сделали, пока меня не было? — Мне? Нет-нет, ничего. Только… Вот. — Итэр показал большой синяк на ноге. — Это за что? — Да так… Просто сказал, что хочу отрастить волосы. А она по ногам ударила… — грустно сказал мальчик. — Слушай, Итэр, — начала Люмин. — Ты без меня ничего такого ей не говори. Лучше при мне. Я тебя защищу. — Люмин улыбнулась. — Но… На тебе и так уже живого места не видно. Я боюсь, что она тебя и убить может… — Пф, убить? Серьëзно так думаешь? Она делает только то, что для неë выгодно. А убить кого-то — это для неë невыгодно. В тюрьму ещё загремит, а ей это не надо. — Да, я знаю, — сказал Итэр. — Но я правда очень боюсь за тебя… Ты мне очень дорога, ты же знаешь. — Ха-ха-ха, Итэр! Ты мне тоже дорог, и я тебя не брошу, даже если буду при смерти. — Люмин нежно обняла брата, после чего тихо сказала: — Кстати, про волосы. Отращивай. Это было лето перед пятым классом.

***

— Через два месяца, в сентябре, они улетели. И мы остались жить одни. Вот так оно всë и было. Как ты поняла, отец был менее строг. А мать… Она нас просто не любила. Совсем не любила. Линетт несколько секунд молчала, смотря в пол. — Люмин… Тебе через столькое пришлось пройти… Я поражаюсь твоей стойкости. Я бы просто не выдержала. — Хах, да это ничего страшного. Мне тогда было важнее, чтобы всë в порядке было с Итэром. Моë состояние меня не волновало. Я, как ты уже поняла, была бунтаркой, а он был маленьким невинным цветочком, неспособным дать отпор. Из-за этого я и беспоилась. — Люмин снова грустно улыбнулась. — Я вижу, что вы очень с ним близки. Берегите друг друга, как это делаем мы с Лини и Фремине. — Хорошо. Это, Линетт… — Люмин посмотрела на время. 17:40. — Наверное, уже идти пора. Ты иди первая. Только смотри, чтоб на тебя никакие маньяки не напали. — А… — девушка смутилась. — Ну ладно. Тогда… До встречи? — Ха-ха-ха, до завтра, любимка, — Люмин чмокнула девушку в щëку. После чего та поспешно ушла. Блондинка достала телефон и набрала брату. Через пару гудков ему ответили. Да?

Итэр… Ты сейчас где?

Я возвращаюсь в общагу. А что такое? Что-то случилось?

Да нет, просто… На меня немного нахлынули воспоминания. Может, проведаем квартиру?

А… Хорошо, давай! Ты где сейчас? Я приду.

Давай встретимся возле магазина. Я закажу такси.

Хорошо! Девушка сбросила трубку. Она пошла к тому магазину. Пришла она раньше, поэтому решила зайти в магазин. Люмин купила шоколадку брату и, посмотрев на ящик с сигаретами, сказала: — Здравствуйте. По карте. И дайте теперь сигареты, пожалуйста. — Пожалуйста. Люмин всë оплатила и вышла. Достала сигарету и закурила. — Кха-кха-кха! — закашлялась девушка. «Фу… И как только это курят?» Тут сбоку послышался голос: — Люмин! К ней шëл Итэр, улыбаясь и махая. Увидев у сестры сигарету, он вмиг помрачнел. — Люмин… Ты же не куришь вроде? — Теперь курю. А если серьёзно, то я решила попробовать. Мне не понравилось. Девушка выкинула пачку и сигарету в ближайшую мусорку, подкрепляя свои слова. — Ладно… Почему ты вдруг решила наведаться в квартиру? — Такси уже приехало, — сказала Люмин, подходя к чëрной машине. — Садись, расскажу по дороге.

***

— Так… Ты рассказала Линетт о нашем прошлом, поэтому решила сюда приехать? Понятно, — поднимаясь по лестнице, сказал Итэр. — Ага. До квартиры близнецы дошли в тишине. Отперев дверь и зайдя внутрь, Люмин сказала: — Эх! Как же давно мы тут не были. — Ага, тут и не поспоришь. Люмин прошла в свою комнату, а брат пошëл в гостиную. Тут телефон девушки зазвонил. Блондинка посмотрела на него и мрачно сказала: — Итэр. Родители звонят.