Пианист

Чёрная гладь смартфона вспыхнула зеленоватым светом. Еще секунда – еще одна вспышка. Алина боковым зрением заметила еще одно всплывающее уведомление и с остервенением перевернула телефон экраном вниз. Женя еще теплилась надеждой, что сможет, наконец, вывести Старкову из изоляции, скидывая ссылки на очередной ивент или «Самую грандиозную вечеринку, дорогая!». Но у Алины не было никаких сил на любое социальное взаимодействие. Ей даже казалось, что она за эту долгую неделю уже срослась со своим жёстким старым стулом. Какие вечеринки, если она забывала даже поесть? Домашняя футболка была вся в брызгах кофе, который одним лишь святым известным способом поддерживал иллюзию бодрости и жизни в девушке. Раньше она смеялась над теми глупыми девчонками, что страдали от расставания, часами смотря в одну точку на стене. Но судьба – интересная шутка. Никогда нельзя думать о самом плохом и насмехаться над чужими бедами, ибо рано или поздно такие заигрывания с тонкой материей отправляют уроком болезненный удар бумерангом по лбу. Учеба в академии пролетела, не успев начаться. Взрослые частенько говорили, что стоит упиваться этими беззаботными годами впрок, но когда ты молод и беспечен – горы по колено, да и время, казалось бы, течёт размеренно. Но осознание того, что новая жизнь со взрослыми заботами началась слишком быстро и не с той ноты, приводило в ужас. Зоя, как и ожидалось, получила предложение руки и сердца от балагура Николая. Хоть те и не торопились со свадьбой, но принципиальная и контролирующая всех и вся Назяленская, вооружившись фирменными «списком списков» планировала предстоящее торжество в мельчайших деталях. Алина уже получила референсы платьев подружек невесты и недвусмысленный намёк, что отклонись та от необходимого оттенка синего, то будет неминуемо «Отдана волькрам на обед». Нина с Матиасом уехали в отпуск в Кеттердам по приглашению Каза на открытие его очередного гастрономического детища – нового коктейльного бара, что долго не сходил с первых полос с восторженными отзывами ресторанных критиков. Инеж смогла убедить чопорного мужа, что молодёжь не особо благоволит гротескным пабам, и, к его огромному удивлению, была права. Женя целыми днями не вылезала из мастерской Давида, пока те работали над новой совместной коллекцией к предстоящей неделе моды. Каждого жизнь затянула в водоворот событий, кроме самой Алины. Она уже битый час смотрела в монитор на девственно белый лист. Вокруг грязной башней возвышались кружки от кофе, а пепельницу пора было вытрясти еще дня два назад, отчего пепел то и дело кружил по столу от порывов лёгкого весеннего ветра из незакрытого окна. Она часто стала подмечать, что фраза о том, «что художник должен быть всегда голодным» заиграла новыми красками. Последняя ее рукопись была выслана уже во все известные равкианские издательства, а Инеж даже предлагала помочь с продвижением ее работы в Кеттердаме, но Алина с позором отказалась. Она выбивалась из всей компании, ведь именно она так и не смогла пробиться хоть куда-то после учебы. Исторические книги были никому уже не интересны, хоть сама девушка всегда с головой уходила в старые писания о становлении Равки и золотой эре правления Николая Ланцова. Алина с досадой ухмыльнулась своему осунувшемуся отражению в потухшем мониторе, признав, что они с Казом были в одной лодке. Тот тоже придерживался старых нравов, но современность не терпела постоянства. Конечно, она писала не только об истории. Она была частым гостем на тематических форумах и блистала знаниями в ее любимой теме – истории Солнечной Святой и Беззвёздного Святого. Но когда уставала от очередного обсуждения, то придавалась своему порочному наслаждению. Так она называла чтение любовных романов. Ей казалось, что это - неподобающее ханжество для историка, но девичье израненное сердце просило еще хоть на одну главу утонить в сладком романе об очередной светлой любви. А потом и сама не заметила, как накидывала в блокнот небольшие зарисовки. Наблюдала за знойными взглядами молодой пары, что слушали музыку, разделив наушники друг с другом в последнем вечернем автобусе. Или украдкой подглядывала за воркующими пожилыми супругами в уютном семейном ресторане. Пыталась описать предысторию их отношений: как те могли познакомиться? Какая череда столкновений друг с другом самой судьбой привела их именно в этот момент времени? Вот и вся романтика, что осталась в ее жизни после расставания с Малом. Подруги из раза в раз пытались выведать все подробности, но она поклялась, что никто из них не узнаёт истинную причину, почему она морозным январским утром, когда солнце еще не окрасило небо золотистыми лучами, выбежала из его квартиры в одной тонкой кофте. Ругань стояла такая, что окна тряслись с той жуткой силой, что чудом не лопнули. Каждое его слово отложилось в подкорке и всплывало, как утопленники по весне, стоило ей закрыть глаза. Именно поэтому она не спала. Трясущимися руками нажимала на кнопку кофемашины, чтобы получить еще одну дозу кофеина. Щеки впали, под глазами пролегли нефритовые синяки, а любимые джинсы болтались на бёдрах. Задорные карие глаза будто заволокло матовой безжизненной пеленой. Детская сказка о мальчике и девочке, что должны были венчаться в уютной светлой церквушке превратилась во взрослый кошмар. Алина не заметила, как начинало смеркаться и ветерок из окна обдавал ее прохладными волнами, отчего руки заледенели. Она негнущимися пальцами с трудом закрыла тяжёлую створку окна и плюхнулась обратно на неудобный стул. Ее новая квартира не сказать бы, что была образцом уюта, но всяко лучше, чем возвращаться к Малу. Она, по правде говоря, до сих пор не забрала свои вещи. То ли ей было настолько мерзко пересекаться с бывшим парнем, то ли она была просто трусихой. Где-то в глубине души, быть может и осталась маленькая искорка чувств, в уважении к проведённым бок о бок годам. Зоя недовольно шипела, если хоть кто-то смел упомянуть имя Оретцева в беседе. Когда Алина все же появлялась в знакомой и любимой компании, то разговоры суетливо затихали, а глаза друзей наигранно шныряли по окружающему интерьеру. Назяленская грозилась, что придёт к Малу и голову ему оторвёт, Нина возбужденно поддакивала, подкидывая варианты пыток, но Алина вымученно просила закрыть эту тему. А потом они и вовсе отстали, чтобы еще сильнее не усугублять шаткое эмоциональное состояние подруги. Алина знала, что и сегодня ей не удастся выспаться, ведь ее режим сбился напрочь. Сегодняшним днем она с трудом продирала каменные веки, ругаясь на себя за то, что в который раз забыла задёрнуть занавески. Она нехотя встала, оглянула кухонный шкафчик и с досадой обнаружила, что ни одной чистой кружки не осталось. Алина всегда старалась поддерживать дом в чистоте, но ее подкрадывающаяся депрессия диктовала иные правила. Она с трудом отлепила верхнюю кружку, что с силой приклеилась к засахаренным краям нижней кружки из беспорядочной башни. Лениво поставила ту в отсек кофемашины и привычным движением тыкнула на засаленную кнопку. Машинка предательски мигнула красным – зерна закончились. Еще бы им не закончиться от такого количества выпитого кофе! У каждого бывает тот самый момент, когда хочется от малейшей мелочи разнести квартиру, впечатывая кулак в первый попавшийся предмет? Когда цепляешься лямкой рюкзака о дверную ручку, или роняешь монету на пол? Сейчас был как раз тот момент. Алина злостно выругалась себе под нос и взвыла от досады. Нет уж, останься она сегодня без кофе, то Алина с лёгкостью смогла бы создать новый Каньон от гнева, прям как Дарклинг из ее любимой легенды. Она прошла в ванную и с ужасом посмотрела на своё отражение. Волосы скатались в какой-то блеклый сплошной колтун, кожа отливала серым, а в кругах под глазами можно было утопить человека. Она долго пыхтела, распутывая волосы колючей расчёской. Выудила из косметички самый плотный консилер, накрасила сливовую помаду, чтобы хоть как-то придать цвет обескровленным от недосыпа губам. Стянула грязную футболку и швырнула ту в переполненную корзину с бельём, что пора бы постирать уже, волькра ее раздери. Раз уж вечерний ветерок шептал о прохладе на улице, то в ход идёт ее обожаемый уютный свитер любимого кремового цвета. Еще минуту она рыскала по полкам с грудой перемешавшейся в хаосе одежды, пока не отыскала джинсы, что носила еще в начале своего студенчества, по крайней мере лишь они не были ей сейчас велики. Выключатель щёлкнул, пустая и одинокая квартира погрузилась во мрак. Раньше от видов вечерней Ос Альты у Алины всегда дух захватывало. Мэр, а по совместительству и отец Николая, щедро выделял бюджет на облагораживание города. Открывалось все больше интересных заведений, а сейчас, в пору вступившей в права весны, на тротуарах одна за одной раскидывались уютные летние площадки с яркими огоньками и колыхающимися зонтиками. Столица оживала, подобно природе, люди заполняли вечерние улочки, отовсюду слышались увлечённые беседы и смех. Но сама Алина чувствовала себя огромной чёрной кляксой, которой испортили прекрасную картину. Ноги сами привели ее в любимую маленькую кофейню неподалёку от дома. Она не была похожа на те новомодные заведения, в которых, по мнению Алины, не было души. Она находила привлекательными старые плетеные стулья, аляповатые скатерти и незатейливые картины на выцветших стенах некогда ярко-желтого цвета. Добродушный хозяин заведения всегда был рад задумчивой гостье, а его младший сын частенько молча приносил ей комплимент от заведения, смущённо уткнувшись взглядом в пол. Алине даже было забавно, что кто-то до сих пор отмечал ее привлекательность, хотя сама на себя она старалась лишний раз не смотреть. Алина села за свой любимый столик у окна и по привычке вытащила уже изрядно измученный блокнот, распухший от количества исписанных страниц. Этот блокнот был ее маленькой тайной и отдушиной. Сейчас она закажет себе самую большую порцию любимого капучино с двойной порцией сливок, может даже испытает судьбу и впихнет в себя салат. А потом найдёт новую «жертву» для очередной истории. Артём столкнулся с ней взглядом и хиленько помахал рукой, его щеки тут же вспыхнули, отчего Алина улыбнулась лишь краешком губы. - Алина, вам как всегда? – парень переминался с ноги на ногу, чиркнув что-то в маленьком блокнотике. - Привет, Артём! Да, и, - Алина хитро посмотрела на парня, склонившись к нему поближе, - добавь, пожалуйста, неприлично огромное количество сливок! – она хищно облизнула губы, а Артём еще сильнее покраснел, сливаясь с алыми маками на скатерти. - Может еще чего-то перекусить? Вы выглядите… - он запнулся на полуслове и вновь потупил взгляд, будто сказал лишнего. Но Алина и так прекрасно знала, что была похожа на приведение из того самого леса, где по легендам обитала Жар-Птица. - Выгляжу ужасно? – она победоносно хмыкнула. – Да, в последнее время мой вид оставляет желать лучшего, поэтому от салата со свеклой я бы не отказалась. - Нет, Алина, простите, я не это имел в виду, - парень глубоко вдохнул, будто злился на себя. – Вы всегда замечательно выглядите! А потом он отмер, резко развернулся на каблуках и отправился пробивать ее заказ, приправив сие действо несколькими ударами рукой по голове и бухтением под нос. Алине стало стыдно за своё поведение, ведь такой юный мальчик мог счесть ее шуточки за флирт, но хоть разок можно побыть живой, наконец? Артём принёс кофе и спешно удалился за стойку, демонстративно протирая чистые кружки, лишь бы не смотреть в сторону Алины. Но она уже не обращала внимания на вечно краснеющего подростка и уставилась в окно. О чем бы сегодня написать, чтобы мысли снова не вернулись в то стылое утро в квартире Мала? Как назло на улице лишь мельтешили случайные прохожие, а машины смазанными пятнами проносились по брусчатой дороге. В кофейне было тихо, только старая равкианская баллада доносилась из колонок монотонным шелестом. Обычно в пятницу здесь было поболее народу, но сегодня весь город собрался на открытии нового ночного клуба. На которое, кстати, и приглашала ее Женя. Алина все же пробежалась глазами по уведомлениям, но сообщения так и не открыла. Пусть подруга думает, что грустная и замотанная Алина как всегда сидела за рукописью, не смея отвлекаться на телефон. Колокольчик на двери дрогнул и новый посетитель вошёл в кофейню. Обычно публика здесь была одна и та же – Алина почти всем уже придумала свои истории. Уютной пожилой паре, от которых пахло печеньем и старыми газетами, она сочинила историю о том, что они на старости лет переехали из маленькой Полизной в кипящую жизнью столицу. Группа галдящих студентов, скорее всего, перевелись из Кеттердама в поисках новых ощущений, с забавным акцентом споря друг с другом. А вот одинокая блондинка с грустными глазами, что обычно сидит за столиком напротив, была когда-то спецагентом разведки и потеряла горячо любимого мужа в перестрелке с шуханскими наёмниками. Но этого мужчину она видела впервые, отчего его появление в маленькой кофейне этим вечером ее крайне заинтересовало. Он плавными, выверенными шагами добрался до стойки и задумчиво разглядывал меню, написанное мелом на небольшой дощечке на стене. Мужчина был довольно высоким, может даже на целую голову выше Алины, хотя миниатюрная Нина частенько называла ее дылдой. Он был одет во все чёрное: классические брюки с идеально выглаженной полоской, облегающая водолазка и строгое приталенное пальто. Алина завороженно шуршала ручкой по страницам, описывая незнакомца. Ее взгляд переместился на его лицо. Точёные скулы, немного грубоватый подбородок, что покрывала небольшая тёмная щетина. Волосы зачёсаны назад, но одна прядь упрямо выпрыгивала из этой аккуратной причёски, отчего мужчина уже дважды пытался вернуть негодницу обратно. Пальцы его были длинными и тонкими, а на среднем пальце блестел в свете тёплой лампы серебряный перстень. Интересно, что на нем изображено? Алина сузила глаза, пытаясь разглядеть узор на украшении, но с такого расстояния это было невозможно. Да и ей давно уже пора было заказывать очки – девушка окончательно посадила себе зрение, пока сидела за ноутбуком в полумраке. С такими красивыми руками он мог бы быть пианистом. Хотя это имеет смысл – его стиль строгий и классический, вполне сгодился бы для такого утончённого хобби. Вот уже целый абзац был написан. Итак, по легенде, этот загадочный мужчина был виртуозным пианистом. Его статная осанка могла говорить о том, что он был приверженцем строгой дисциплины. Может на него наседала авторитарная мать, раз за разом повторяя, что нужно держать спину ровной? Хотя, если обратить внимание на то, что он был во всем чёрном, то возможно он мог бы стать напарником той самой блондинки из равкианской разведки? Днём он жил обычной жизнью, а по вечерам играл на рояле в томных пабах, вслушиваясь в разговоры богачей, что обсуждали важные политические дела за стаканом-другим виски? Алина старалась писать аккуратно, но мысли обгоняли ее руки, отчего почерк забавно скакал. Она снова посмотрела на мужчину, чтобы подметить очередную деталь его образа, но никак не ожидала, что он буквально снесет ее своим внимательным взглядом. Она нервно сглотнула, прижав ручку с такой силой к бумаге, что та оставила глубокую точную вмятину. Мужчина чуть склонил голову набок и рассматривал Алину, скользнув взглядом к ее блокноту. А потом вернулся к ее глазам, и Алина могла поклясться, что он готов был выжечь в ней зияющую дыру. Обычно она никогда не попадалась, пока украдкой смотрела на людей и что-то задумчиво чиркала в блокноте. Да и это, по сути, невежливо – вот так пялиться на других. Но сейчас она чувствовала, как жар стыда растекается где-то под воротником, а ладони предательски вспотели. Взор ее примагнитился к его серьёзным глазам, но ни один из них так и не отвёл взгляда друг от друга. Алина так переволновалась, что не заметила, как лёгкая улыбка подрагивает на уголках губ. Черт, она всегда улыбалась как идиотка, стоило ей попасть в неудобную ситуацию. Незнакомец лишь удивлённо вскинул бровь, а потом медленно перевёл взгляд на смутившегося Артема. Но от ее внимания не скрылось то, что в последний момент мужчина все же улыбнулся на мгновение, гордо распрямившись. Алина уткнулась глазами в блокнот, но буквы словно растекались в какую-то мутную линию. Стоило бы вернуться к истории о загадочном посетителе-пианисте в донельзя идеальном пальто, как будто его сшили специально для него. Хм, ну может так и есть. Одет он бы хоть и не вычурно, но одежда явно была дорогой и качественной. Может он какой-то потомственный аристократ, что скрывает своё богатство, и вместо званных вечеров работает на благо сохранности государства? Это тянет уже на какую-то детективную подоплёку. Мужчина же, словно издеваясь над ней, сел за противоположный столик, да и еще лицом к ней! Теперь уже не пошпионишь - будет это выглядеть, мягко говоря, странно. А потом у Алины чуть челюсть с грохотом не приземлилась на стол, когда он вынул из внутреннего кармана небольшую записную книжку, щёлкнул ловким движением кнопкой на чёрной ручке и стал что-то записывать, словно отзеркаливая девушку. Смоляное пальто висело на спинке стула рядом. Он закатал рукава водолазки и обнажил на удивление точёные мускулами руки. Так, возможно идея со спецагентом была кстати. А потом Алина представила, как он тренируется в зале, аккуратными движениями смахивая капли пота со лба. Она шумно вдохнула и прикрыла глаза. Алина, о чем ты только думаешь? Фантазия писателя, я все понимаю, но ты никогда, НИКОГДА не позволяла себе таких фривольных образов! Алина чувствовала, как щеки густо покраснели. Ей казалось, что она багровела до самых корней волос. Теперь она деловито уставилась в блокнот и выводила какие-то завитушки на полях, пытаясь вернуть мысли в нужное русло. Может на этой ноте пора было сворачивать лавочку юного писателя и идти домой? Но как бы девушка не противилась орущей сирене опасности в голове, а взгляд все равно волей-неволей устремился на этого мрачного мужчину. Хотя, подумалось ей, вряд ли он был мрачным. Обычно за таким тяжёлым взглядом скрывается непростая судьба. Он элегантно отпил кофе и бесшумно поставил чашку на стол. В каждом его движении отслеживалась грация и последовательность. Видимо он был серьёзным человеком, возможно со «списком списков», как у Зои. Такие люди, обычно, живут по точному распорядку, ведут ежедневник и отслеживают движение денег. Они выглаживают вещи до хруста, а ботинки всегда сверкают так, что в них можно увидеть отражение звезд. Алина даже хотела уже заглянуть под стол, чтобы убедиться в своей теории о его обуви, но почувствовала на себе его взгляд. Она сделала вид, что отряхивает невидимые крошки с джинсов. Хвала всем святым, что в этот момент Артём наконец принёс заветный салат, и Алина с остервенением начала запихивать кусочки в рот, как будто была в плену долгие сутки и обходилась лишь горбушкой чёрствого хлеба. Парнишка подошёл к незнакомцу, тот что-то у него спросил, а после Артём перевёл глаза на Алину, задумавшись о чем-то. Мужчина поблагодарил и его и невозмутимо вернулся к своим записям, пока Алина разглядывала бордовую мякоть свёклы, будто увидела ее впервые. Проскользнула мысль о том, что было неплохо бы доесть скорее и смотаться отсюда, чтобы еще раз не столкнуться взглядом с этим странным гостем кофейни. Можно даже и не доедать, в принципе, оставить пару купюр, пусть сумма и будет больше счета. Но ей казалось, что она приклеилась к стулу, а ноги стали деревянными. Словно невидимая сила, подкравшаяся из тени позади нее, пригвоздила ее к месту. Ей почему-то отчаянно хотелось поближе разглядеть мужчину. Она так и не записала, какого цвета были эти томные глаза. Артём выпорхнул из кухни и принёс заказ мужчине напротив. Тут уж глаза Алины в момент округлились до таких размеров, что в них можно было поместить целый крюгге. Она наблюдала за тем, как незнакомец аккуратно накалывал свеклу на вилку и погружал сочные кусочки плавным движением в рот. Как будто он сидел не в дешёвой забегаловке, а на приёме у семьи мэра. Он лёгкими взмахами другой руки перелистывал страницы своей записной книжки, а потом приподнял ее и вдумчиво вчитался в текст. На кожаной обложке была иллюстрация солнца в затмении на чёрном фоне. Алина дёрнула головой, сбрасывая наваждение, а потом закрыла свой блокнот и трясущимися пальцами прошлась по утопленному в белой коже солнцу. Перевела взгляд на свой белый свитер с закатанными рукавами, а после - к его чёрной водолазке. Они походили на зеркальное отражение друг друга, но словно в разное время суток. Она отражалась в дневной глади зеркала, а он в ночной. Так, она слишком сконцентрировалась не на том. Куда, в таком случае, можно было бы вписать ее героиню в эту историю? Может она была беззаботной гостьей того самого паба, где изящные пальцы незнакомца порхали над клавишами рояля? Она могла бы быть агентом под прикрытием, которой все свои дела передала уставшая блондинка, с гордостью уйдя на пенсию и оплакивая мужа в смиренном покое? Он бы не знал, что ее назначили быть тенью, следующей за ним по пятам? Он отыгрывал бы свою роль умелого музыканта, что знал любую известную равкианскую балладу, да даже ту, что звучала сейчас, а для гостей из Кеттердама играл бы джаз. И возвращался бы в свою тёмную, как он сам, квартиру, что хранила больничный порядок. Пока она бесшумно избавлялась бы от наёмников, что выслеживали его, стоило ему только покинуть паб через выход для персонала, скрывшись в ночной дымке? Алина так быстро записывала мысли, что кисть начала болеть. Но эта история, кажется, была самой интересной из тех, что она выдумала за последние недели. Слова вылетали из-под шарика ручки так же быстро, как пуля пролетает по воздуху, достигая цели. Она отстукивала рваный ритм второй рукой, слегка склонив голову набок, закусывая губу. Алина довольно улыбнулась сама себе, ведь такого вдохновения она не чувствовала уже давно. Оно словно растекалось жарким золотистым потоком по всему телу, от чего сердце трепетало, а душа ликовала, жадно облизываясь от удовольствия. Хотя со стороны могло показаться, что девушка сошла с ума. Она так увлеклась, что не заметила, как ножка стула напротив скрипнула, проезжаясь по паркету. - Вы позволите? – мужчина смотрел на нее сверху вниз. Теперь-то она точно подметила, насколько тот был высоким. От неожиданности Алина лишь смущённо проморгалась, но слова будто застряли в горле, как рыбья кость. Она кротко кивнула и захлопнула блокнот, водрузив на него влажные от переживания руки. Он внимательно разглядывал обложку, а потом положил свою записную книжку на стол и рассмеялся. - Какое интересное совпадение, однако, - он задумчиво вертел чёрную книжку в руках, - Заклинатель Теней за столом с Солнечной Святой. Алина развела ладони и рисунок солнца будто горел в середине ярким светом. Действительно, забавное совпадение. - Я не видела вас раньше в этой кофейне, хотя память на лица у меня хорошая, - смущённо пробормотала Алина, не смотря в глаза мужчине напротив. Он же снова прожигал в ней дыру. - А вы бы меня запомнили? - Ох, вас уж точно бы я запомнила! – Алина выпалила это, а потом густо покраснела. Ну нашла же что ляпнуть, волькра ее раздери! - Неужто я такой примечательный? – он снова склонил голову набок, ожидая ответ. Алина набралась смелости и подняла взгляд, но тут же об этом пожалела. Ты хотела узнать, какого же цвета его глаза, да, Алина? Я ни разу в своей жизни не видела таких красивых глаз! Ей казалось, что она тонет. Его радужки были похожи на шумную и бурлящую реку, над которой парил густой осенний туман. Маленькие светлые вкрапления серебристого цвета напоминали россыпь бриллиантовых созвездий в безлунном ночном небе. Густые тёмные ресницы обрамляли глаза, отчего те становились еще выразительнее. Хотя куда уж больше! Она заметила, как его зрачки расползаются в чёрную бездну, в которую хотелось нырнуть с головой, потерявшись навек в тенях. Но он, казалось, даже не моргал. Лицо было спокойным, ни один мускул не дёрнулся, будто он пытался пробраться в ее мысли и выкрасть все его образы, что рисовало ее разбушевавшееся воображение с тех пор, как он вошёл. Алина, наконец, отмерла, и почему-то ей до изнеможения хотелось его поддеть. - Как будто вы не в курсе, что ваша внешность очень, хм, запоминающаяся, - Алина сверкнула глазами в ответ, и его маска уверенности посыпалась. Он вскинул бровь и снова улыбнулся краешком губы, прямо как в тот момент, когда делал заказ у стойки. - Александр, - он протянул руку в приветственном жесте, и Алина наконец смогла разглядеть перстень. И здесь затмение! Что же, он получается был позёром, или же преданным фанатом Дарклинга? Алина подавила улыбочку представив, как в его идеальной упорядоченной квартире на стенах висят изображения Чёрного Еретика в позолоченных рамах. - Алина, - она аккуратно вложила свою влажную ладонь в его руку, молясь всем святым, чтобы тот не обратил на это внимание. Следовало бы отпустить руку Алины, но он перевернул ее тыльной стороной вверх, притянул к себе и оставил лёгкий поцелуй, посмотрев на Алину своим цепким взглядом из-под опущенных ресниц. Она вздрогнула, а брови ее поползли вверх от удивления. - В нашем мире не осталось места знакам внимания, верно, Алина? Когда ее имя сорвалось с его губ, сердце с грохотом ухнуло куда-то в район желудка. Что же, про знаки внимания он верно подметил. Мал в последнее время даже обнять ее нормально не мог, а от поцелуев, даже в щеку, уворачивался, словно его хотели огреть сырой рыбой. Алина долгое время списывала это все на усталость от работы, ведь он, в отличие от нее, работал с юношества, да не на самых престижных позициях. Алина была золотой девочкой, любимицей преподавателей и профессоров, хоть те и спуску не давали, видя в ней большой потенциал. Она днями пропадала на различных конференциях, семинарах, на открытых выступлениях со своими историческими докладами. Ей прочили большое будущее, но честно сказать, со временем она стала замечать, как Мал из раза в раз недовольно закатывал глаза, когда она с упоением тараторила об очередном успешном выступлении перед публикой авторитетных историков. Он погрузился в работу в их родном приюте с головой. Затеял ремонт в Керамзине своими руками, возвращаясь домой за полночь. Подрабатывал одним только святым известно где, но настаивал, что им этого хватит с головой. Бурчал всякий раз, стоило Алине отправиться в Кеттердам или Джерхольм на международный саммит. Твердил, что она тратит время зря и простого написания статей для местных порталов вполне хватит. Она сама не заметила, как дверца в золотой клетке закрылась. Она осела дома, проводила почти все своё время с Мальеном. Подруги сначала пытались вытаскивать Старкову в очередное новое место, но каждый раз сталкивались с его недовольной миной, а после потеряли всякую надежду. А потом случилось то, что случилось. - Могу я поинтересоваться, о чем вы пишете, Алина? – спросил мягко, бархатным вкрадчивым голосом, сфокусировавшись на ее блокноте. - О, эм, просто небольшие зарисовки городской жизни, ничего особенного, честно сказать, - Алина смущённо улыбнулась, но коленки тряслись от страха от одной только мысли, ЧТО он там может прочитать. Он счёл бы ее наивной девчушкой, что готова была лужицей растечься от его проникновенного взгляда. Хотя черта с два, он наверняка знал, как его взгляд действует на женщин. - Я бы не подумал, что там нет ничего особенного, наблюдая за вашим увлечённым письмом, - припечатал Александр. - В другой раз я обязательно вам покажу, - Алина послала ему мягкую улыбку и обратила внимание на резкую перемену настроения. Странно, его брови сложили треугольник на переносице, а в глазах при этом разгорался странный огонёк. - Хм, в другой раз, значит, - Александр задумчиво разглядывал старые часы позади Алины. Он аккуратно отодвинулся от стола, встал, прихватив пальто в одну руку. Открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же сложил губы в тугую полоску и снова нахмурился. - Приятно было познакомиться, Алина. Но мне пора, - он пристально посмотрел на нее, а она замерла, как ослеплённый олень в свете фар. Она что-то не то сказала? Александр подошёл к Артему, вынул несколько крупных купюр и стремительно покинул кофейню, громко хлопнув дверью, отчего колокольчик едва не пробил мозаичное стекло. Старкова бросилась к окну, но его и след простыл, будто Александр растворился в тенях ночной Ос Альты. Она схватила свой блокнот и подошла к Артему, чтобы расплатиться за скромный ужин, но тот ответил, что мужчина в чёрном закрыл счёт. Она вылетела из кофейни на свежий воздух, жадно вдыхая тот, словно ей в горло залили кипящее масло. Чего она ожидала? Что они мило побеседуют, а потом он как истинный джентльмен проводит ее до дома? Алина обернулась, чтобы посмотреть на своё отражение в окне так спешно покинутого заведения. Действительно, глупая, чего ты ждала? Посмотри на себя. Блеклые волосы, наспех сплетённые в небрежную косу. Бледное лицо землистого цвета. Дешёвый свитер с катышками на рукавах, да потёртые старые джинсы. Вряд ли бы кто-то в здравом уме обратил бы внимание на такую, как ты. Тем более он. Мой загадочный пианист. Той ночью она плакала так, что наволочку можно было выжимать насухо. Она наконец поняла, в какую пропасть загнала себя своими же руками. Как схоронила себя заживо под гнётом чужих амбиций, став серой посредственностью. От солнечной Алины, которой она была раньше; от той, что освещала своей улыбкой любую компанию не осталось ровным счётом ни-че-го. Она жила в прокуренной квартире в полнейшем бардаке, изредка выбираясь из постели, чтобы написать еще одну бесполезную главу, которую никто никогда не прочтет. Давилась холодным кофе, который успевал остыть, пока она пялилась в монитор, а мысли разбегались в стороны, как тараканы. Может Мал и был прав, что она никому уже не будет нужна, и лишь он был ее истинным севером? Но так было раньше. Она уснула, обессилев от своих чернильных мыслей и горьких рыданий. А во сне она сидела в шикарном шёлковом платье молочного цвета, придерживая элегантный бокал мартини за ножку, пока паб утопал в мелодии, что рождалась, срываясь с черно-белых клавиш, растворяясь после на коже мурашками. Он играл для всех, а смотрел только на нее своими блестящими серебристыми глазами.