Пианист

Всю прошлую неделю Алина провела за невесть-какой-по-счету редактурой «Беззвёздного Генерала». Хотя ей и казалось, что пока она обивала пороги издательств, нервно перечитывая каждый абзац, то успела наизусть выучить каждую волькрову строчку. Но когда Старкова получила ёмкое: «Отправь мне свою работу, Алина», то страх перед Александром вонзил мириады кинжалов куда-то в район солнечного сплетения. Но Морозов, в конце концов, был литературным критиком, и не его дело оценивать синтаксис и орфографию, а делать больше упор на содержание и предписанные цели предоставленной на растерзание работы. Открытое письмо противным тревожным куском виднелось на экране ноутбука. Электронная почта получателя указана, файл с рукописью прикреплён, тема письма прописана. Алина поморщилась от официоза, с коим она написала основную часть письма: Господин Морозов, отправляю вам свою рукопись на рассмотрение, файл с документом в приложении. Надеюсь на плодотворное сотрудничество и объективную оценку моих трудов. С нетерпением жду обратную связь. С уважением, Алина Старкова Старкова закрыла глаза, но она столько раз перечитала текст неотправленного письма, что ей чудилось, что тот клеймом отпечатался на обратной стороне век. Как там Женя ей сказала? «Он тебя не съест»? Конечно, не съест, ибо Александру Морозову, по всей видимости, не было абсолютно никакого дела до нее. После того, как он привёз ее из Керамзина, от него ни слуху, ни духу. Лишь это жалкое предложение почитать «Генерала», которое она получила ровно в тот же день, когда ей сняли лангет. На этот раз от плотоядного взгляда Максима хотелось вжаться в кресло и раствориться в нем, сливаясь с интерьером. Может она и отметила, что молодой травматолог и был весьма привлекательным, но как только их взгляды пересекались, где-то перед носом всплывал будоражащий аромат Александра. Когда Максим позволил себе облизать глазами оголенный участок кожи выше коленей, что не был скрыт юбкой, Алина наяву чувствовала собственнический взгляд Морозова на своей макушке. Но на деле он ей даже не писал. Две Алины вновь сцепились мечами в ее голове. Рациональная Алина говорила, что, вероятнее всего, господин Морозов просто занят своими великими делами, чтобы заработать больше денег в стремлении купить очередной десяток акций в передовых компаниях. Слова Зои и Николая сначала были схоронены на задворках сознания, но после их будто кто-то разворошил, как муравейник палкой. Насчёт Мала ей тоже частенько прилетали «советы»: что он был взрывным, неустойчивым, задиристым. Но никто не говорил ей о том, что следует быть осторожной с человеком, который погряз в политике и огромной прибыли с потрохами. Старкова рассмеялась над рациональной Алиной, так как та подогревала в ней нездоровый интерес к личности донельзя желанного господина Морозова. «Святые, это же максимально распространённое клише – Серая Мышка и Миллионер», - отвечала Алина сама себе, когда ее неугомонная рука вновь тянулась за смартфоном. Иррациональная же Алина била тревогу: почему он снова пропал? Старкова готова была выложить на спор все купюры из своей жестяной банки и пойти ва-банк, поставив на то, что с виду холодный и отстранённый Морозов (как иронично это звучит, вкупе с его «говорящей» фамилией) горел при нахождении с ней в криминальной близости, будто его кожу подожгли мифические инферны. Но и этот приём Старкова знала: не зря в ее коллекции книг были некоторые книги по психологии. Хотя, глядя на нее, стоило бы задуматься над их пользой. Алина всегда смеялась над наивными девочками, которые попадались в ловушку «Горячо-Холодно», но сейчас она полыхала, как сухостой под палящим солнцем, а Александр снова обложился кристальным льдом. Плюнув на дуальные в суждениях половинки самой себя, Алина нажала на кнопку «отправить», шумно выдохнула, и с треском закрыла крышку лэптопа. Встала из-за стола, размяла затёкшую спину из-за того самого злосчастного стула. Выпила залпом стакан воды, но руки как тряслись час назад, так и трясутся по сей момент. Но Старкова велела себе в срочном порядке аккумулировать силы и отставить тревожность, потому что сегодняшний день был распланирован чуть ли не поминутно. Первое: ей назначили встречу в «Стриженой Деве» Женя и Нина, которая вернулась в Ос Альту вместе с Инеж. Подруги обещали ей некий сюрприз, но предположений было ничтожно мало, а из всего этого – самое логичное, что, скорее всего, придётся распрощаться с госпожой Зеник, и привыкать к ее новой фамилии. Еще один близкий человек вступает в клуб «Женатых и замужних», и только одна Алина Старкова ждёт с моря погоды, или же, в ее особом случае, наступления морозов. А еще зачем-то ее пригласил на приватный разговор Николай в отцовский бизнес-центр. Хоть временное помутнение рассудка Ланцова прошло, когда он по своей глупости надеялся преподнести однажды фамильный изумруд Старковой, но пересекаться с ним без Зои не особо хотелось. Конечно, Назяленской не было о чем переживать, учитывая, что та, на минуточку, готовилась к свадьбе; но до конца отпустить ситуацию Зоя пока не могла. Но Старкову всегда забавляла ее реакция, ибо стоило только Назяленской сверкнуть глазками, и распустить шикарные лоснящиеся локоны, то мужчины готовы были выстилать под ее ступнями ковры из благородных цветов. И ее озабоченность тесным общением между Алиной и Николаем была чем-то донельзя абсурдным. Но приглашение в родные пенаты Ланцова не на шутку встревожило Алину. Ланцов умело разграничивал личную жизнь и работу, поскольку не хотел, чтобы кто-то вмешивался в дела его семьи. И оно немудрено: Зоя несколько раз в тайне шептала Старковой, когда Николай отлучался в уборную, что в последнее время личную охрану усилили по приказу его отца. Его телохранители не мельтешили на виду в тёмных одеждах, как «опричники» Морозова, но Старкова несколько раз столкнулась с амбалом по имени Толя в столовой, когда их посиделки в саду подошли к завершению. От одного взгляда на Толю хотелось обладать волшебством невидимости, потому что глаза его слишком уж детально сканировали ее заведённое лицо. Однако Назяленская успела сгладить углы, и утащила пикнувшую от возмущения Алину в другую комнату. Там подруга поведала о том, что частенько застаёт коренастого шуханца за чтением очередного томика стихов, на что Старкова в ответ прыснула со смеху. Надо же, у них больше общего, чем могло показаться! Почему-то Алине даже захотелось принести самый слезливый сборник со своей полочки, которую она назвала «Девчачья Лирика». В последний раз она притронулась к этим книгам в начале марта, а потом боль от расставания с Малом притупилась. Теперь останется только крепко держать линию обороны, когда Женя «плавно» подведёт к самой животрепещущей теме: Алина и Александр Морозов. Старкова не удивится, что заслышав имя ее предполагаемого кавалера, Нина вывалит на стол огромную папку с его досье, вплоть до того, каким было его первое слово. Инеж выпотрошит всю информацию о его счетах, просчитает предполагаемую прибыль на текущий год, оценит риски. А потом трое подруг, подобно лучшим детективам, изобразят импровизированную следовательскую доску с переплетением улик, фотографий и фактов, чтобы в конце концов выставить свой вердикт. Почему-то сама Алина не ковырялась в их белье, когда девочки нашли себе возлюбленных. Не смеялась над выбором Жени, когда увидела немного чудаковатого Давида с некоторыми дефектами речи. Не велела Инеж держаться подальше от Бреккера, хотя тот одним своим видом жути нагонял. И не вела лекции о сложности отношений с фьерданцем, хотя на их счёт она однажды высказалась с год назад на международном саммите, за что была «закидана помидорами». Но зато насчет ее явного увлечения господином Морозовым хотели высказаться все и сразу. Женя видела в нем перспективного, обворожительного мужчину. Зоя, как бы не хотела признавать, но была восхищена его поступком на балконе, однако руку держала на пульсе. Николай явно что-то недоговаривал, но по большей части был солидарен с невестой. Осталось выслушать еще два мнения, но станет ли Алина прислушиваться к самым близким? Она всегда поступала по-своему. Когда дети в приюте с кислыми лицами жевали противную кашу, маленькая Алина демонстративно отталкивала тарелку от себя, а потом кралась на кухню и утаскивала несколько маковых булочек с Оретцевым на пару. Когда наступил час выбора своего призвания, то Старкова до истощения ругалась с друзьями, отвергнув предложение поступать на маркетинг. Отучись она там, то сейчас бы сидела на пригретом Николаем месте в его корпорации, а не молилась всем святым, чтобы отложенных денег хватило на очередную оплату жилья. Даже когда Зоя и Ланцов предложили ей переехать к ним в особняк, то она моментально отказалась. Гордость, глупость, амбиции – кто знает? Но Алина Старкова поступает всегда так, как ей необходимо. Горький урок от отношений с Мальеном она приняла; перемолотила в себе всю боль, сублимировав в начало чего-то большего. Той Алины, что поступалась своими мечтами ради другого человека - больше не будет. Либо ее принимают такой, какая она есть, либо пусть катятся в Каньон. Пока она обдумывала сценарий предстоящей экзекуции, то успела собраться к назначенному обеду. Погода баловала столицу солнечными деньками, и если бы Старкова чаще выходила на улицу, то на ее плечах уже расцвели бы поцелуи веснушек. Алина долго копошилась в шкафу, перебирая наряды, которые завезла ей на днях Женя. Пора взять себя в руки и забрать, наконец, волькрову кучу личных вещей, что остались на прежней квартире. Но пока она не готова пересекаться с Оретцевым, а девочки, хоть и вызывались помочь, могут забрать не то, или забыть необходимое. Алина мысленно проклинала Сафину, ибо весь ее новый гардероб можно было описать лишь одним словом: «секс». Лёгкие шифоновые платья, что едва доставали до колен. Ажурные шёлковые топы с глубоким вырезом. Юбки-карандаши хоть и были допустимой длины, но фасоны – приталенные настолько, что тазовые кости могли треснуть под натиском ткани, либо шов бы разошёлся на ягодицах. А еще почти все вещи были чёрного цвета. На это замечание Женя лишь наигранно пожала плечами, но ее глазки поблескивали коварным свечением. Сафина, кажется, напрочь забыла, что любимый цвет ее лучшей подруги – белый. Да и насколько Алина запомнила, то Женя раз сто повторила на том волькровом ивенте, что избранный оттенок сезона – лиловый. Ни белого, ни лилового, одна сплошная негласная отметка Александра Морозова, что выткана в каждой ниточке и петельке одежды. У Старковой даже пронеслась шальная мысль, что эти двое снова спелись, и была бы неприятно удивлена, если бы узнала, кто был спонсором обновления гардероба. Но рациональная Алина закатила глаза, будто говорила ей: «Неужели ты не догадываешься, что это правда?». Однако во всем этом мрачном кошмаре Алина отыскала белый хлопковый сарафан. Накинула на голову плетёную шляпку, уложила в рюкзак джинсовую куртку, на тот случай, если вечером резко похолодает. Заблаговременно вычищенные кеды уже ждали в прихожей, но Старкова напоследок взглянула в зеркало. Пару недель назад в отражении она наблюдала полудохлого призрака самой себя, а сегодня ей улыбается какая-то незнакомка с милыми ямочками на образовавшихся щеках. Перед уходом Старкова всегда проверяла квартиру. Взглядом пробежавшись по гостиной, она с удивлением отметила, что ее пристанище внезапно стало более уютным. На столе стоял один лишь шумящий старый ноутбук, сбоку от него какой-то диковинный цветок в горшке, подаренный Давидом после ее выписки. Пепельница вычищена и ждёт своего часа на подоконнике. Кружки рассортированы по цветам и формам, и ныне не образуют накренившуюся башенную конструкцию. Вещи аккуратно убраны в платяной шкаф, пол вылизан до кристального блеска, да и с кухни не тянет тошнотным запахом забытого всеми святыми мусора. Старкова мысленно улыбнулась самой себе (точнее, рациональной Алине), но иррациональная Алина вбивала тревожные гвозди в гроб ее внезапно обретенного равновесия. Долгие несколько месяцев после того январского дня крепкими объятиями не выпускали Алину Старкову в большой мир. И причина ее окрылённости может вполне оказаться причиной стремглав кинуться на амбразуру. Когда кажется, что ты наконец прикоснулся к чему-то чудесному, но стоит ночному мороку спасть, то при свете дня тебе предстаёт ужасная картина. Сколько раз со встречи с Морозовым в кофейне она обещала подумать об этом позже? Если бы за каждую такую клятву ей давали несколько монет с Жар-Птицей, то за это время Алина могла помериться размером банковской ячейки с Ланцовым. Старкова подумала, что долгожданная встреча с ее разношёрстной компанией внесёт ясность в этот сумбур, поэтому просто поблагодарила себя за то, что начала воскресать из пепла. Александр прочтёт «Генерала», планета не остановится; солнце так же диском приклеено к лазурному небу, а она не потеряет ровным счётом ничего. Вооружившись ослепительной улыбкой и отличным настроением, Алина покинула квартиру.

***

Стоило Алине подойти к столику, к которому ее подвела услужливая хостес, то оживлённая беседа внезапно стихла. Хотя Старковой уже не привыкать к этому: когда она, переломив себя в очередной раз, шла на встречу с друзьями, то они всякий раз делали вид, что минуту назад и вовсе не обсуждали ее скромную персону. Не успела она отодвинуть стул, как на нее налетела Нина, сжимая в своих руках так сильно, что послышался хруст позвонков. — Наконец-то ты пришла, Старкова! Мы думали, что разорим все запасы белого вина, пока тебя дождёмся! — Зеник расцеловала ее щеки, пока Алина соображала, сколько подруги успели выпить, учитывая, что она задержалась минут на двадцать из-за черепашьего темпа трамвая. — И я рада тебя наконец увидеть, Нина! Уж думала тебя не выпустит из своих лап Кеттердам, — Алина в ответ крепко обняла подругу, внюхиваясь в привычный аромат персикового шампуня Нины. — О, здесь заслуга не Кеттердама, моя маленькая святая, а вот этой мадам, — она махнула в сторону Инеж, которая смущенно помахала Алине. — В их новом баре готовят такие коктейли, что у меня закрадываются сомнения: а не добавляют ли в них наркотики? За столом повисла гробовая тишина. Женя испепеляла Зеник взглядом, а Инеж вопросительно изогнула смоляную бровь. Неужели теории Алины потерпели крах, и хоть в этот раз Сафина не выложила все карты на стол? Нина же смущенно закрыла рот рукой, и отстранилась от подруги, в спешке заправляя непослушную прядь за ухо. — Прости, Алина, я сказала не подумав. Но коктейли действительно отличные! Инеж нашла замечательного шеф-бара, он составил просто умопомрачительную алкогольную карту. Теперь тебе никто не помешает отправиться в следующий раз с нами, сразу же после… — Старкова обратила внимание, как пружинят колени Нины. Хоть в рабочем кабинете Нина прослыла как расчетливый и холодный профессионал, но стоило ей оказаться в безопасной обстановке, то весь этот фасад рушился в пыль. — Я очень рада за тебя, Нина, — с улыбкой проворковала Алина, перехватив руку девушки, на которой сверкало скромное помолвочное кольцо. Старкова чувствовала, как с ее оледеневшего сердца стекают капли радости, ведь хоть одной страждущей сироте из родного приюта удалось воплотить ту самую сказку в жизнь. Нина лишь смущенно улыбнулась, уткнув взгляд в половицы, будто она прочитала мысли Алины, и ей стало стыдно, что она удостоилась чести быть наконец-то счастливой. — Когда вы планируете свадьбу? — Ох, Алина, с этим пока сложно. Матиас настаивал, чтобы мы делали торжество во Фьерде, потому что какие-то дальние родственники соизволили вспомнить о его существовании. Но ты и сама знаешь, какие стереотипы о нас странствуют по устам. И быть грушей для битья мне совершенно не хочется, хотя он утверждает, что все пройдёт отлично. Черта с два, Старкова! Они сунут нам какое-то сакральное барахло в подарок, а потом еще недели будут обгладывать мои кости, смакуя сплетни об очередной «дрюсье». Но он чтит народные обычаи, а я бы предпочла снять летний домик и позвать всех вас. Каз даже предложил закрыть одно из своих заведений на целый день, представляешь? — Нина с благодарностью обернулась к Инеж, на что сулийка лишь мельком улыбнулась – даже подруги не могли понять, какими чарами обладала Гафа, чтобы вертеть мрачным Бреккером так, как ей хотелось. — Нина, даже если вы и не придёте к компромиссу, то у вас еще все лето впереди, да и начало осени тоже обещает быть тёплым. Поэтому пока позволь себе радоваться помолвке, но не торопись вываливать свои планы Зое, ладно? Иначе она увидит в тебе партнёра по преступлениям, да и утянет в планирование свадьбы. Бедный Николай чуть не поседел за эти месяцы, — Алина звонко рассмеялась, пока Женя шокированным взглядом оглядывала ее с ног до головы. Лишь безумец мог позволить себе отпускать колкости в сторону Назяленской, но и Старкова не лыком шита. Официант успел принести еще один бокал с вином, Алина подняла его, обращаясь к подругам: — Предлагаю тост! За долгожданную встречу и Матиаса, который смог! Звон бокалов прокатился в пульсирующем от жары воздухе, и атмосфера такого желанного единения с подругами щебечущими ощущениями от пузырьков игристого прокатилась по языку Алины. Нина обычно недовольно насупливалась, стоило кому-то кинуть обвинения в нерасторопности возлюбленного, но им действительно пришлось пройти долгий путь к такому серьёзному шагу. Старкова, наконец, уронила свое тело в мягкое кресло, наслаждаясь тёплым днем и уютной компанией. — Уж тебе то о тормознутости не рассказывать, Алина, — заговорщицки шепнула Зеник, облизывая губы. Взгляд Старковой пригвоздил Женю к месту, но тут же она оттаяла, позволив себе улыбнуться. — И как скоро мы будем приглашены на твоё «торжество», м? — Нина! — пискнула Алина, поперхнувшись напитком. — Мы едва знакомы, какое, к волькрам, торжество? — А что в этом такого? Мы не в том возрасте, чтобы шастать по свиданиям в парке, пока какой-то недотёпа не разродится желанием окольцевать тебя. Судя по словам Жени, этот Александр – интересная пташка. А что ты сама расскажешь, Алина? — Нина сверлила ее таким взглядом, словно сканировала внутренности не хуже рентгена. Инеж почему-то нервно зарезала в кресле, сцепив руки в крепкий замок. — У госпожи Сафиной слишком бурное воображение, Нина. После того случая с Василием мы пересеклись лишь один раз в больнице, ну и Са… Александр помог мне добраться из Керамзина домой, когда я проворонила время отхода последнего автобуса, — Алина теребила подол сарафана, но где-то на подкорке она знала, что от Зеник не скрылась ее оговорка в его имени. Да и сама она корила себя за излишнюю фамильярность, пока ее возбужденный мозг позволил себе такие вольности. Будь трижды проклят этот его запах, от которого шестерёнки в мозгу едва вращались из-за коррозии по имени Александр Морозов! — Конечно-конечно, Алина, — Зеник тянула гласные в своей типичной манере, когда напускной вежливостью усмиряла бдительность собеседника, — неприлично богатый мужчина же просто так отбрасывает свои дела, чтобы вытянуть твою непутёвую задницу из очередной передряги. И просто так приезжает на ночь глядя, чтобы украсть твой сокровенный поцелуй, — Алина со всей силы шлёпнула Нину по руке, отчего та обиженно зашипела. — Святые, Алина, не строй из себя монашку! Женя показала мне его фотографии, и будь любая другая на твоём месте, то залезла бы на него в этот же день! Или ты хочешь сказать, что… — Ничего не было, Нина, — сквозь зубы прошипела Алина. Хотя одним святым известно, что произошло бы тем вечером, если бы она не сдрейфовала и позвала его пить кофе домой, а не позорно сбежала, оставив Морозова на крыльце. Хотя учитывая его вшитую вежливость и манеры, то это показалось бы лишь неумелым флиртом школьницы. — И она мне говорит о напористости! — Зеник вскинула руки, обращая взор на хитро ухмыляющуюся Сафину и серьёзную Инеж. — Инеж, у тебя такое лицо, как будто тебя заставили сожрать паука. Тебе есть что сказать нашей дорогой подруге? — Вообще-то, есть что сказать, Нина, — Гафа отложила в сторону ажурную салфетку, которую перебирала пальцами последние минут десять. — Я бы на твоём месте не торопилась, Алина. — Почему? — внезапно для себя храбро ответила Старкова. И какая волькра ее за язык тянула? — Мы с Сашей уже давно знакомы… — С Сашей? — хрипло пробормотала Алина. Отчего-то ей было неприятно слышать сокращение его имени от кого-то, кроме самой себя. Но и факт давнего знакомства ее близкой подруги с Морозовым еще больнее кольнул по всем нервным окончаниям. — У них был некоторый… инцидент, скажем так. С Казом. Он не обрисовал мне всех деталей, но это как-то было связано с портовыми поставками. А около года назад Саша написал мне, и попросил «аудиенцию» с мужем. Я перелопатила все его счета, последние сделки, статьи, но на удивление не обнаружила ничего особо подозрительного, хотя внутренний голос вопил, что здесь что-то не так, — три пары глаз с интересом рассматривали Инеж. Хоть она и слыла, как финансовый аналитик, но подруги знали, чем именно занималась Гафа. Она была правой рукой Каза Бреккера, и если ей требовалось выпотрошить всю подноготную определённой личности, то здесь ей не было равных. Промышленный шпионаж, «внезапная» утечка из базы данных, провокационные сливы информации в медиа — ее держали на мушке все грязные бизнесмены, но ни один не смог подобраться к разгадке, кто же в действительности прятался под маской «Призрака» - анонимного информатора. — И эта аудиенция состоялась? — Алина хотела бы скрыть свою заинтересованность, но ей и в голову не могло прийти, что паутина Александра Морозова вилась в ее поле зрения уже задолго до той самой встречи. — Да. Прошлым летом Саша приезжал в Кеттердам в командировку, якобы на международный саммит историков, — Инеж выдержала долгую паузу, чтобы дать Алине почву для размышлений. Но ее шокированный взгляд был красноречивее всех слов. — После встречи с тобой, Алина, я вернулась в Клуб Воронов, но там застала Каза и Морозова в самом разгаре беседы. Хотя эти двое и молчали, как партизаны, но минутами ранее до моего прихода они явно были заняты не разговорами о трастовых декларациях. А потом он спросил меня… Пауза растянулась на такое долгое количество секунд, что Алине казалось, что вот-вот эта тетива натянется так сильно, что пронзит ее голову острой стрелой. — Говори, Инеж, — мягко сказала Старкова, хоть и дрожащий голос мог выдать ее с головой. — Тогда я обмолвилась, что была на встрече с подругой из Равки. Он был крайне удивлён, что я знакома хоть с кем-то отсюда, да и откуда ему знать, что я несколько семестров по обмену обучалась в университете Ос Альты. Я вскользь упомянула твоё имя, но Саша каким-то образом сразу понял, о какой Алине идёт речь. Он слушал твоё выступление на саммите, Старкова. И, по его словам, его очень заинтересовала тема твоей работы. И я… — Инеж с мольбой смотрела на Алину, как будто заранее извинялась за сказанное после. — Мне тогда показалось, что ты нуждаешься в помощи с публикацией. Хоть ты и запретила мне вмешиваться в твои дела, но я решила, что ты сама никогда не решишься на такой шаг. Поэтому я оставила ему твой номер, на тот случай, если он захочет связаться насчёт той рукописи. — Стойте, — внезапно ожила Женя, — если ты говоришь, что это было год назад, то он прекрасно знал, кто такая Алина? И почему за все время до этого он ей не написал? Мне показалось странным, что он так внезапно вступился за девушку, которую даже не знает, но теперь… — Вообще-то, я кое-что вам всем не рассказала, — Алина вперила взгляд в бокал с бурлящими пузырьками. — Мы виделись с ним еще до той презентации журнала. — Что?! — воскликнула Сафина. Если бы взглядом можно было убивать, то Старкова вспыхнула бы огнём на месте, а пепел от ее сгоревшего тела разлетелся ураганом по округе. — За день до того, как ты потащила меня на мероприятие, я пошла в кофейню поблизости, потому что мне нужно было срочно выпить хоть волькрову чашку кофе, так как у меня дома закончились зерна. Я, как всегда, захватила свой блокнот, и решила найти новую жертву для описания персонажа. И тогда вошёл он, — Алина запнулась, ибо она вообще не планировала рассказывать эту историю хоть кому-то. Ладно, Александр вынудил описать те события с ее точки зрения, но лишь потому, что был уверен в том, что она расписывала в тех заметках именно его. Вот же плут! — Я настолько растерялась, что забыла как держать ручку. Но даже в таком состоянии кое-что успела написать. Сейчас, — она полезла в свой рюкзак, а после выудила тот самый многострадальный блокнот. Ну что же – сгорел сарай, гори и хата! Алина ловким движением прокатила блокнот по скатерти, пока он не попал в руки Жени и Нины. — Я, по обыкновению, села в углу, потому что там лучше всего можно скрыться от людских глаз. Но он почему-то захотел со мной познакомиться… — «Радужки его были похожи на шумную и бурлящую реку, над которой парил густой осенний туман. Маленькие светлые вкрапления серебристого цвета напоминали россыпь бриллиантовых созвездий в безлунном ночном небе. Густые тёмные ресницы обрамляли глаза, отчего те становились выразительнее. Хотя куда уж больше! Его зрачки расползлись в чёрную бездну, в которую хотелось нырнуть с головой, потерявшись навек в тенях». Святые, Старкова, да ты влюбилась в него с первого взгляда! Вы слышали хоть раз от Алины описание «бездонных голубых глаз» Оретцева? Вот и я не слышала! — возбужденно крикнула Нина, беснующимся взглядом пробегаясь по остальным строкам. Алина выхватила блокнот обратно, вмиг сожалея о том, что вообще позволила этим несносным женщинам прочитать самое сокровенное. — А ну-ка замолчите! — Женя влезла в самую гущу разговора, прервав приготовленную грозную тираду Старковой. — Из всего того, что я услышала, ясно лишь одно: он давно не тебя запал. Предвосхищая ваши вопросы о том, почему он раньше не написал, я отвечу, что вы все непроходимые идиотки. Тогда Алина встречалась с Малом, и ему не хотелось встревать третьим лишним в эту историю. Но все в моей голове сложилось, как пазл, когда я вспомнила, откуда у меня приглашения на ту презентацию журнала. Он прислал их Давиду, причём на несколько персон, поскольку они давно знакомы. Тогда я посчитала, что это отличный шанс для Алины предстать перед публицистическим обществом, но, по всей видимости, один гениальный мистер Морозов меня опередил. Исходя из всего этого, вот что понятно: он из кожи вон вылез, чтобы познакомиться с тобой, Алина. Старкова же сидела тише воды, ниже травы. В тот вечер, когда она встретила Александра в кофейне, то ей показался унизительным для самой себя его резкий уход. А теперь получается, что он все это время жаждал встречи с ней? Неужто ледяной господин Морозов попросту стушевался, когда понял, что искренне понравился той девушке, которую приметил еще в прошлом году? Иррациональная Алина ликовала, но она же в своих размышлениях не могла сложить воедино такую банальную головоломку. Всякий раз она вспоминала о том саммите, как о самом большом позоре. Когда несколько влиятельных историков подумали перечить ей, а невзрачный старый Апрат вздумал отгородить ее от усмешек. На тот момент ей казалось, что вся ее карьера схоронена под массивной могильной плитой, а теперь оказывается, что один из самых выдающихся критиков Равки ратовал за ценность ее работы. И вся ее нервозность сегодня, когда она отправляла свою рукопись, не стоила и влачки? Александр и без того был осведомлён, о чем она писала в «Беззвёздном Генерале», но захотел, чтобы она сама отправила ему эту работу? Могла ли Алина Старкова мечтать о таком исходе? Никогда. Могла ли она подумать, что понравится кому-то, кто не обращал бы внимания на вылизанный образ, а лишь на сухие факты, что она описывала в своей работе? Дважды никогда. Трепетало ли ее сердце, что романтизировало увлечённость по критериям, где ее бы оценили по незаурядным умственным способностям? Естественно. И когда она вспомнила не Александра, а Сашу, что вжимался своей грубой щетинистой щекой в ее ладонь, позабыв о ледяной маске, то абстракция сложилась в логичный образ. Он не писал ей не потому, что ему было все равно. А лишь потому, что боялся спугнуть Алину своим напором. Если бы не рассказ Инеж, она бы и дальше позволила самобичеванию занести лезвие гильотины над своей шеей. Но сквозь налощённую шелуху одетого с иголочки бизнесмена она теперь видела лишь мальчишку, что боялся сделать первый шаг к девушке, что ему понравилась. Что ему стоило найти обворожительную красотку на одну ночь, да даже ту же Лизу, что готова была из трусов выпрыгнуть, лишь бы он обратил на нее внимание? Ровным счетом ни-че-го. Он был богат, невозможно красив, да при всем этом обладал незаурядным умом. Александру стоило лишь пальцами щёлкнуть, как женщины бы облепили его со всех сторон, как пчёлы улей. А глупенькая Алина Старкова посчитала, что она была недостаточно хороша для него. Но теперь казалось, что Морозов был лишь воодушевлённым юношей, которому почудилось, что он недостаточно хорош для нее. Алина так и не ответила Жене, расположив на коленях свой смартфон с открытым контактом «Волькрова Закуска». Она тут же решила отредактировать его подпись, оставив просто «Саша». Пусть она и не была первой, кто называл его так, но для нее это значило слишком много. Разговор с Николаем может подождать до завтра, да хоть до следующего года, потому что иррациональная Алина уже написала сообщение: «Саша, мы можем сегодня увидеться?» Старкова плечом ощущала, как Нина пыталась вывести ее из транса. Инеж трепетно беспокоилась за подругу, цепляясь за локоть Жени. А Сафина смаковала вкус своей победы, ведь именно ее вердикт гулким молотком огласил приговор Алине Старковой: она по самую шею нырнула в пучину теней Александра Морозова. «Где ты, мой свет?» - ответил он на ее сообщение.