Stay with me

      Что происходит вокруг, Юнги понимает не сразу. Во рту сухо и хочется откашляться, голова, тело, всë ватное. Мозг судорожно, как в картотеке, собирает по крупицам воспоминания. И вот находит. Родители. Самолёт разбился. Опознать.       К горлу подкатывает тошнота, омега начинает кашлять и открывает глаза, свет больно бьёт по ним и Юнги тянется к лицу, инстинктивно пытаясь спрятаться в ладонях от раздражающего яркого света. — Ты очнулся, — раздается радостный голос Бэкхëна. Юнги поворачивает голову и видит улыбку родного человека. — Где мы? — осипшим голосом спрашивает омега. — В больнице. Ты помнишь, что произошло? – переплетает свои пальцы с пальцами Юнги. — Да, — слëзы вновь скатываются по лицу и падают, утопая в больничном постельном белье. — Милый мой, — Бэкхëн целует костяшки на бледных миновых пальцах. — Там за дверью Тэхëн с Чонгуком. — Он… — Он всё знает, — перебивает его альфа. — Ему Хосок рассказал, когда вёз сюда. — Господи, Беки, как он? — Он… Уже почти нормально. — Что значит уже? — У него случилась истерика, вкололи успокоительное, он проспал ночь, и вот сидит все утро и упорно ждёт твоего пробуждения. В голове омеги очередной поиск информации. Если Тэхëн проспал всю ночь, и ждал ещё утром… То получается… Юнги больше суток в отключке? — Сколько я был без сознания? — медленно спрашивает омега. — Почти двадцать часов. Организм получил сильный стресс, и ему нужно было время на восстановление. Ну так нам сказал доктор. В следующую секунду дверь палаты открывается, и входит бледный и хромой младший. Он льнет к брату, прижимается, бурчит слова, что утопают в больничной пижаме Юнги и начинает снова реветь. — Юни, пожалуйста, скажи, что они не разбились. Есть же шанс, что их не было на том рейсе. Или… — шмыгает раскрасневшимся носом. – Или они выжили, - выдавливает младший и снова падает Мину на грудь в слезах. — Тише, тише… Конечно есть, — обманывает или себя, или брата, уже не важно. Но надежду убивать нельзя. Он теребит мягкие волосы Тэ, целует его и шепчет что-то успокаивающее, хотя внутри самого себя он, кажется, умирает. Каждая мысль о смерти родителей отзывается болью. Так хочется убежать, спрятаться, исчезнуть. Ведь осознание и паника накрывают его с головой.       Запах доминантного феромона Хосока наполняет пространство. Он с маленьким букетом из гипсофил заходит в палату и ставит на тумбочку. Следом плетëтся Чонгук, в руках у которого куртка Тэхëна и пакет из больничного кафетерия. — Юнги, мне очень жаль, — спокойно говорит Хосок. — Я рад, что ты пришел в себя. — Да, хëн, хорошо, что ты в порядке, — жуёт нижнюю губу Гук и стреляет обеспокоенные взгляды на дрожащего от слëз и всхлипов младшего омегу. — Спасибо, что присмотрел за ним, - гладит по спине брата Юнги. – Я так понимаю, Чонгук и Тэ были вместе? — Да, они были в квартире у Намджуна, — спокойно говорит альфа. — Тэхëн, как ты там оказался? — Не ругай его, хëн. Это… это я его забрал с собой. Он любит детей, и вот… — поникшим голосом заканчивает Гук. Юнги совсем не имеет желания никого ругать, он хочет спать, а когда проснётся, то всë должно стать как обычно. Надоедливый Хосок, дорогой сердцу Беки, шумный и вечно попадающий в передряги младший, и раз в несколько дней обычные звонки и переписки с папой и мамой. В палату зашёл доктор и попросил всех выйти. Затем последовала стандартная процедура опроса о самочувствии, ощущениях. Выписал нужные препараты для поддержания нервной системы в более-менее нормальном состоянии при сложившихся ситуациях. А также рекомендовал продолжить лечение, но Юнги отказался. Пожав плечами, врач сказал, что не имеет права настаивать и что выписка будет готова через несколько часов.

***

      Намджун после того, как все уехали, остался опять один на один с голубоглазым чудом, которая сначала не поняла, почему он так быстро вернулся, а когда альфа рассказал об отмене поездки, та повисла на его шее обезьянкой и не слезала до самого сна. Утро началось у Намджуна так же, как и на накануне. Спина болела от неудобного дивана, Милли так же требовала на завтрак блинчики с шоколадом и никак иначе. Слава Богу, не надо расчёсывать пружинки на еë голове. Тэхëн поколдовал вчера над причёской, и у малышки теперь на голове много маленьких косичек, которые соединяются в одну, и это не надо переплетать примерно неделю, чему Намджун несказанно рад. Коридор и половина гостиной были в коробках из детского магазина, которые вчера так никто не разобрал. Перешагивая через всë это, они вышли на улицу и направились в ближайшее к дому кафе, где готовили те самые блинчики. Пока Милли уплетала один за одним блин, Намджун пил горячий экспрессо и читал новости. — Намзун, а где папочка Дзин? – как-то повседневно спросила девочка, откусывая блин и пачкаясь в шоколаде. Застыв на пару мгновений и сделав вид что не услышал, Намджун стал думать над ответом. — Он усел на небуско? – в глазах ребёнка собирается влага. — Он как мама и папа? Да? — Нет, милая, нет, папа Джин жив. Он, он — мнётся альфа. — Он в больнице. Хочешь, мы поедем к нему? — Папочка зивой? – девочка вытирает рукавом слëзы, пачкаясь в шоколаде и солёной жидкости. — Дя, хосю, осень хосю. — Договорились, детка, — самый тяжелый разговор, как думает Ким, состоялся. Намджун допил кофе, оплатил счёт и умыл девочку. На такси они ехали не долго, Милли двигала головой в такт музыке, разглядывая высотки и яркие витрины по дороге. — Мы с бабуской гуяли туть, — указывает пальчиком на детский парк, возле которого они остановились в ожидании светофора. — С бабушкой? Когда? У тебя есть бабушка? — Дя. Ее зявут Лиза, и она зивет в Амелике, — такого Намджун совсем не ожидал. Два года назад.       Нанятый юрист Стив Нейп был человек, умудренный опытом, и со своей стороны предложил не затягивать с подачей документов. Джин долго сомневался, но всё же попросил Стива найти адрес родителей Келли. Он мог, конечно, и сам через деканат, но не хотел, чтобы возникло много лишних вопросов. К вечеру Ким уже получил электронное письмо с адресом и телефоном семьи умершей девушки. Ким крутил в пальцах ручку, продумывая в голове диалог. Он знает, что семья отказалась от ребёнка, но хотел поговорить с ними, чтобы узнать хоть немного о их дочери. К телефону подошёл глава семейства. Он согласился на встречу не особо раздумывая, как будто ждал чего-то подобного. Разговор был короткий, встреча была назначена на следующий день в обеденный перерыв в небольшом кафе недалеко от офисных зданий. Джин поблагодарил за встречу и положил трубку. Оставшийся вечер он провёл за компьютером в поисках новой квартиры, ведь эта совершенно не подходит для проживания с ребенком.       Тревога перед встречей с отцом Келли делает мужчину беспокойным и суетным. В кафе он пришёл первым, заказал себе кофе и стал ждать. В зале кафетерия не так уж и много народу, похоже, это место не особо людное. Джин отпивает из чашки эспрессо и наслаждается вкусом – делать кофе здесь точно умеют. Милая девушка официант подходит к нему ещё несколько раз, предлагая меню, но бета вежливо отказывает, сообщая о том, что у него здесь встреча, и если он что-то захочет перекусить, то непременно её позовет.       За окном завывает осенний ветер, поднимая листву с земли к самой вершине деревьев, будто хочет их вернуть туда, откуда те оторвались. Мужчина поглядывает на часы, делает ещё глоток кофе и думает о том, что Джо мог и передумать, или просто его обмануть, ведь они отказ подписали, а это значит, что больше их ничего не касается. Но к его столику подходит мужчина, видно, что не американец, а англичанин, его лицо белое как мрамор, а глаза светло серого цвета. Он представляется, протягивает Джину руку. — Сокджин, я же могу вас так называть? — Да, — кивает Ким и смотрит на англичанина. — Так вот, понимаете, наверно вы думаете, что мы отвратительные люди, но на самом деле это не так. Мы потеряли горячо любимую дочь, которая связалась с мальчишкой чернокожим и понесла от него. А этот подлец бросил её с пузом на пятом месяце. Именно эта скотина, да простит меня Бог, подсадил нашу Келли на иглу. Наркотики, травка, вечеринки и алкоголь, всё это привело её к тому, что она не смогла вовремя остановиться. — А вы не пробовали её лечить? – Джин тянет рукава манжета рубашки, скрывая нервозность. — Она сбегала к нему со всех лечебных центров, он находил её даже в пригороде. Все восхищались их любовью, только мы видели, что он её губит. Потом она сообщила о беременности, и мы были в ужасе, здоровье ребёнка сто процентов не может быть в порядке при таком образе жизни. Супруга тоже сомневалась, поэтому водила её по врачам, но те в один голос твердили, что ребёнок и мать в полном порядке. Келли бросила колоться ради ребёнка. Ей было тяжело, но она боролась ради девочки. Она даже учиться начала. — Мужчина притихает, а Джин вспоминает, что и правда, тот семестр он видел Келли чаще обычного. — Но потом она рожает и бросает ребëнка на нас, а сама бежит на поиски своего ненаглядного. Мы дали ребёнку свою фамилию и даже имя, её, кстати, Милли назвали в честь моей бабушки. Хорошая была женщина. Но ни я, ни супруга не смогли испытать к ребёнку чувств. Ребёнок закатывался в плаче без тепла матери, мы её качали, не спали ночами, и сходили с ума от криков этого исчадия ада. А спустя два месяца нам сообщили, что дочь нашли в Оклахоме в каком-то там притоне. — Джо вытирает глаза от скопившейся влаги. — Она была изнасилована,а вены были вскрыты, а как стало известно потом, у неё была ещё и передозировка. Следствие ведётся до сих пор, но мне кажется, это бесполезно. — Примите мои соболезнования, я всего этого не знал. Для меня как снег на голову то, что ваша дочь назначила меня опекуном. — Мы сами были удивлены не меньше вашего. Когда прошли похороны, мы с женой убирали комнату дочери и нашли письмо. Оно адресовано было вам. Мы его вскрыли и прочитали, не буду лукавить. Нам это было на руку, потому что мы и так хотели ребёнка отнести в приют. Мы смотрели на неё и испытывали неприязнь, так как Келли родила его от этого Оби Смита. От парня, что разрушил жизнь нашей семьи и свою собственную. Ребёнок не в чем ни виноват, и мы желаем ей всего самого наилучшего, но не с нами. В ближайшие несколько месяцев мы уедем в другой штат. У нас есть ещё младший сын, посвятим всю жизнь ему. — На этом Джо протянул ему руку ещë раз, пожал и оставил на столе письмо. — И да, Сокджин, ничего плохого не говорите ей о матери, Келли хотела эту девочку. Ким лишь кивнул головой. Письмо было убрано в пиджак, Джин совершенно не готов читать его сейчас, хотя интрига всё ещё сохранена, почему именно он.       Прошло ещё около двух недель, пока к нему во дворе его собственного дома подошла темнокожая женщина и представилась, как Лиза Смит. Она сказала, что не собиралась его преследовать, адрес узнала от друзей сына, того самого Оби Смита. Джин пригласил её подняться в квартиру, но она вежливо отказала, предлагая прогуляться по парку, что располагается за домом. Лиза рассказала, что узнала о внучке, как только Келли оказалась в положении, именно с ней девушка первый раз была у гинеколога. Она предлагала молодым людям сделать аборт, но они оба хотели эту малышку. И как оказалось, сын не бросал Келли беременной. Девушка сам сказала, что им нужно расстаться, а запрещать общение с ребёнком в будущем она не будет. — Именно вам Келли изначально хотела доверить опеку над ребенком? Верно, миссис Смит? — Да, но я отказала тогда, потому что у меня старший сын полный бездарь, ему почти двадцать пять и он сидит на моей шее, а ещё был Оби и маленький Тай. Я не вывезу такое количество детей. Мой муж умер три года назад, его убили случайно в перестрелке. Наш район опасный. Но я не могу отсюда уехать, я работаю в государственной клинике врачом-травматологом. Я почти каждый день на работе. — А что вы хотите от меня? — Я хочу спросить вашего разрешения на встречу с внучкой хоть иногда. Это всё, что осталось от моего Оби. Он умер вместе с Келли. — Как вместе с ней? – поднимает в удивлении брови Джин. — Когда Келли сорвалась и поехала за ним в Оклахому, пересекая половину континента, он работал там на стройке. Оби бросил учёбу в вашем институте. К сожалению, наркотики, алкоголь и секс они познают слишком рано. То, что они любили друг друга, с этим не поспоришь. Они были в отношениях почти два года. Мой Оби не сажал её на иглу, — заплакала женщина, вытирая слезы и стараясь не смотреть на мужчину. — Простите, но отец Келли… — Да, мистер Мирроу считает, что он виноват, но это не так. Оби,с Келли познакомился, когда она в клубе с подружками пыталась купить дурь. У них завязалась интрижка, а после переросло в чувства. Сын, узнав о беременности любимой, поехал зарабатывать деньги для малышки, покоряя штаты Америки. А Келли бегала ко мне за поддержкой, и в моменты, когда её сильно ломало, я вместе с её родителями помещали ее в клинику, без лишней огласки. Так она и выносила нашу Милли. — Лиз, вы мне говорите такие вещи, о которых я бы никогда не узнал сам. Ведь Джо мне по-другому всё выставил, мне, конечно, по большому счету всё не особо важно, но в будущем я должен знать, что говорить ребёнку о её биологических родителях. — Правильно вы рассуждаете, давайте присядем, — Лиз тянет Кима за предплечье к скамье, на которой лежит прибитая листва. — Да, конечно, а что было дальше? — А дальше родилась Милли, прекрасный ребёнок, и я её видела и держала на руках. Но взять к себе не могла, поэтому Келли написала вам письмо с объяснениями почему это вы. Ну, я думаю, вы понимаете её выбор, а дальше всё, как вы знаете. Она уехала за Оби, попала в неприятности, сынок её вытаскивал из этого почти месяц, но так и не смог, она кому-то задолжала денег и Келли изнасиловали на его глазах, а после убили и его. Их похороны были в один день, только мой сын похоронен в проклятой Оклахоме, а тело Келли привезли сюда. Я падала на колени и просила Джо привезти на одном борту их тела, но он просто сказал «нет» и закрыл передо мной двери. — Женщина вытирает вновь подступающие слëзы и прячет их в платке.

***

      Юнги в собственной квартире находится в полной прострации. Тэ выглядит не лучше, но он хотя бы немного смахивает на живого. Суетится у открытого шкафа-купе, выдвигая полку за полкой, скидывая в чемодан разные вещи. А старший омега просто стоит. — Юнги, нам бы деду с бабой позвонить. Они ведь должны знать, если родители...Ну ты понял… — Я им утром звонил, сказал, что мы с тобой летим на Чеджудо. Типа на выходные с друзьями и тому подобное. Ведь мы с тобой наверняка ничего не знаем. Надеюсь, что там не наши родители в морге. А то может получится так, что родители живы, а стариков этой новостью убьём. — Мы пойдём в морг? — Пойду туда только я. Тебе этого видеть не нужно, — хоть так Юнги пытается меньше травмировать брата. — Брат, я должен попрощаться с родителями, — слëзы текут по щекам младшего. — Тэ, маленький мой, успокойся. Если там наши родители, не дай Боже, то на прощальной церемонии… — осекается Юнги и гладит младшего по руке. — Мы оба проводим их на небеса. — Не хочу, чтобы это были они, Юни, не хочу, — всхлипывает младший. — Я тоже, милый, я тоже, — целует макушку брата. Юнги уходит в ванну, нужно привести себя в более - менее внешний вид, чтоб в аэропорту от него не шарахались. Грязная одежда летит в корзину, омега заходит в душ и включает воду, настраивая подходящую температуру, но ему всё равно холодно. Холодно настолько, что зуб на зуб не попадает, вегетативная система организма дала сбой. Приняв наскоро душ, он вернулся к брату, который собрал уже свой чемодан и даже накидал что-то ему. Честно, Юнги бы ничего не брал вообще, он сейчас хочет одного – согреться и поспать. Но у них вылет через четыре часа, а это означает, что спать он будет никогда. Вещи были собраны, документы убраны в набедренную сумку, осталось дождаться, когда приедет Бекхëн – альфа сказал, что съездит домой за вещами и вернётся за ними. Юнги отмахивался, сказал, что справится и сам, но на самом деле, он Беки был бесконечно благодарен. Если он может успокоить Тэхëна, то его самого успокоит только Беки.       Младший храбрится, пишет Чонгуку, что совсем не боится летать и точно уверен, что там не его родители. Тэхëн ещё как боится, и того, и другого. Он так же знает, что Юнги не настолько сильный, каким хочет казаться. Брат просто покрыт бронёй, которая защищает его от боли. Но любая броня рушится, и миру явится маленький, нежный комочек. Ему даже страшно представить, что он будет делать, когда его брат развалится, когда будет совершенно незащищённым. Он надеется, что Беки сможет оказать нужную поддержку. Ведь сможет же?       Юнги выдергивает младшего из мыслей, сообщая, что телефон Бекхëна не отвечает и пора бы вызывать такси. В аэропорт они приезжают за полтора часа до вылета. Старший ждёт друга, и это видно. Он оборачивается, набирает ему снова и снова, но всё без толку. Чонгук же пишет младшему без конца, такое ощущение, что он телефон не выпускает из рук даже на секунду. В сообщениях что-то про Кейптаун, про то, как туда долго лететь, какие опасности могут их подстерегать и советует, где остановится. Тэхён улыбается, ему приятна такая забота. Парень успокаивает альфу, сообщая название отеля. Объявляют скорую посадку, и Тэ прощается с Чонгуком, говоря, что им пора. А в ответ получает смайлик с сердечком и поцелуйчик, а также самолет, летящий вверх.       Мин не понимает, почему Бекхëн не берёт трубку, где его черти носят. Тревога накрывает с головой. Он ищет глазами друга, но нигде не встречает знакомого взгляда. Тэхëн подталкивает старшего под локоть к стойке регистрации, чтобы пройти в чистую зону. Юнги в последний раз смотрит в зал в надежде увидеть друга, но того, разумеется, там нет. Суета людей, меняющиеся значения на табло прилетов и вылетов, и вот уже рейс Сеул – Дубае объявлен, и парни идут по рукаву прямо в салон самолёта. Приветливая стюардесса приветствует их на борту, показывая, в каком ряду их места. Всё происходит крайне быстро: вот они уже сели на места, вот уже заполнился салон пассажирами, а спустя мгновение, как показалось Мину, они уже летят. Летят вдвоём. Бекхëн так и не пришëл...