Stay with me

      Быть отцом – очень сложно, а когда ты ни разу не отец, и чужой ребенок спит в твоëм доме первую ночь – это трагедия и беспокойство вселенского масштаба. Намджун спал, или не спал… он не понял и сам. Но проснулся от того, как его требовательно тянут за рукав рубашки, которую он даже не снял. Чëрт, он так и не ушёл в гостевую. Да, диван дорогой и стильный, сделанный на заказ, но спать на нём жутко неудобно. — Намзун, я проснуфась  и хосю пишать, — выкладывает информацию своему непутевому няньке. Намджун вскакивает, чем пугает Милли. Но потом пугается и сам. На часах без пятнадцати восемь утра, и он час как должен быть собран. — Намзууун, — уже тянет девочка и повторяет ранее сказанное. —  Пишааать, — хнычет девочка. — Да-да, идём, детка, не плачь, — сипит охрипшим ото сна голосом Нам.       Закончив утренние ритуалы, он пытается расчесать волосы малышки, но ничего не получается, а девочка хнычет и говорит, что ей больно. Растерявшись окончательно, альфа отпустил ребёнка в свободное плаванье по квартире, совершенно забыв, что документы он так и не убрал со стола. А Милли уже подобрала с полу карандаш и села что-то чирикать на них. — Нет, нет, нет, Милли, деточка, нельзя рисовать в моих документах. А то дядя Хосок открутит мне нахрен голову. — Доляр, - говорит строго малышка. — Что? — Доляр. — повторяет более строго ребёнок. — Доллар? —переспрашивает альфа, на что получает утвердительный кивок головой. — Но за что? – улыбается Ким. — Пляхое слёва, - говорит девочка и протягивает ладонь. Намджун смеется идёт в коридор и обратно возвращается уже с банкнотой. Девочка победно улыбается и прячет в карман свой нехитрый заработок. — Маленькая вымогательница, – шутит мужчина и идёт на звук мобильного телефона. Пришло сообщение. «Раб отправлен. Экономка приедет чуть позже. Встретимся в больнице.»

***

      Юнги проснулся какой-то встревоженный, будто что-то должно произойти. Старший проверил Тэхëна – тот спал в обнимку с подушкой и телефоном. Тогда Юнги набрал сообщение Беки и родителям. Альфа ответил, что у него всё хорошо. Осталось дождаться сообщения от предков, и тогда беспокойство будет пустым. Парень прошёл на кухню, включил чайник и поёжился, подходя к окну, которое они вчера так и не закрыли. Звук вскипевшей воды двигает полусонного Юнги к столешнице, где висят их кружки. Он по привычке наливает в обе и ойкает, ведь Тэ на больничном. — А я тебе уже чай налил, совсем забыл , что ты на больничном. — улыбается Мин, услышав хромой шаг брата. — Доброе утро, Юни. Ты сегодня к первой паре идёшь? — Угу, —раздается голос из недр холодильника. Старший омега выуживает остатки продуктов, для легко завтрака. — Ясно, - тянет младший и трëт сонно глаза. — Я запишу тебя к врачу, надо ногу твою осмотреть и лечение правильное выписать. Мало ли что там не так будет. Родители потом мне голову открутят, что я не досмотрел за тобой. Младший лишь кивает на это, сладко зевает и тянется, цепляясь руками за деревянную арку кухонного прохода. Он всё ещё не знает, как сказать брату, что хочет сегодня провести день с Чонгуком и каким-то там ребёнком его хëна. Юнги суетится, готовит, попутно поглядывая в телефон в ожидании ответа. — Хëн, а папа с мамой давно тебе писали? — На той неделе, а что? — Да так, я маме пишу уже третий день, а она молчит. — Будто ты не знаешь, что джунглях нет связи. Они же ушли в деревню, — врёт Юнги, быстро перекладывая из сковороды сосиски в плоскую тарелку. — Так, иди умывайся и приходи за стол, раз проснулся.       Шуточно вытолкав брата из кухни по направлению ванной комнаты, старший решает вновь набрать номер мамы, но там сообщили, что «Абонент не в зоне сети», то же самое и на телефоне отца. Омега напрягся. Взяв с камода рамку, провёл пальцем по фотографии родителей. Он скучает, очень скучает, родители у них и правда хорошие люди, делают доброе дело. Будучи маленьким, он ненавидел этих африканских жителей и желал, чтобы их съели крокодилы и удав утащили на дно африканского болота. И тогда, думал наивный ребенок, родителям некого будет спасать, и они будут с ним и маленьким Тэхëном, который плачет без конца на руках бабы и деда. Оглядев последний раз фотографию, парень отправился к дверям ванной, малой там явно застрял с телефоном в руках, как обычно сидит на унитазе, пока ноги не сведёт. Будто нет другого места, где можно початиться с друзьями.  — Скорее выходи, на столе все уже остыло. Тэхëн тем временем и правда пишет друзьям, рассказывая о своем самочувствии. А потом набирает сообщение Чонгуку, чтобы тот заехал за ним через полчаса, и выходит из ванной, намочив голову душем, придав вид, что мыл чёлку и конечно же ничего не слышал. Младший одаривает Юнги своей улыбкой и проскользывает между ним и дверью. Завтрак правда влетает как надо, заполняя черную дыру внутри, а чай с лимоном придает бодрящего настроя. Пока младший наслаждался последними глотками чудо-чая, старший омега уже шнурует свои кроссы. Выдав инструкцию по тому, как ему провести день без него, Юнги уходит.       Тэхëн подскакивает к окну и ждет пока брат выйдет из подъезда. Беки уже ожидает того у своей машины. Как только старшие отъезжают, Тэ тут же пишет Чону чтоб тот заезжал за ним, а сам хромает в душ. Выбор одежды выпадает на клетчатую рубашку, голубые джинсы с прорязями на одном колени и черную футболку с Минни Маус. Он крутится перед зеркалом, не зная, то ли подвести глаза, то ли ну их нафиг. В итоге решает что и так красавчик. Шорты летят в рюкзак, на всякий случай ещё и гель-мазь от ушибов и конечно зарядное. Когда он был полностью готов, домофон оповестил о приходе Чонгука.

***

      Беки всю дорогу дурачится, подпевает песням в своëм Юнгиевом плейлисте. Вскользь сообщает, что отец и мать устраивают званный ужин в эти выходные, и хотел бы пригласить Мина в качестве своей пары. А тот пялится в окно и даже не сразу понимает что от него хотят. — Юни, ты принимаешь приглашение? — Что прости? — Ты в каких облаках летаешь? Спрашиваю, пойдешь со мной на званый ужин, где будет много вкусной еды и влиятельных людей мира сего. — Прости. Пойду. — коротко отвечает омега и опять утопает в своих мыслях. Он не может перестать думать о родителях, что-то не дает ему покоя. Он ещё позже, позвонит бабушке, может она что знает. А вдруг нет? А если он её только расстроит? Господи, его просто внутри рвёт от сомнений. Ещё надо малого записать к врачу, да и самому бы тоже не мешало в психушке полежать отдохнуть. Ведь он на фоне своих переживаний крутит ещё и тот недопоцелуй (или поцелуй) с Хосоком. Бесит, как же всё это бесит, и Юнги нервно теребит лямку рюкзака. — Мин, что с тобой? – альфа делает музыку тише и кладёт свою руку поверх его. Омега дëргается от прикосновения. — Эй посмотри на меня, – говорит Беки, останавливая машину на обочине. — Посмотри на меня. – настойчиво поворачивает за подбородок к себе омегу. — Не могу тебе объяснить, но у меня внутри все рвëтся и ноет. Знаешь, как будто беда должна случиться. Чувствую себя таким бессильным. Альфа скинул свой ремень безопасности и потянул за плечи омегу к себе. Юнги ерзает в объятиях и повторяет такое же действия освобождаясь. Плечи Мина содрогаются, он плачет, утыкаясь носом в грудь парня, от которого так вкусно пахнет кофе. И он это чувствует. Опять. Блин, он опять чувствует запахи. — Ты пахнешь, Юни, — шепчет ему в макушку альфа. — Чëрт, да почему блокаторы не работают? Надо бы к врачу. — Ты вкусный, — тянет носом Беки и расцепляет объятия первый, пока омега не подумал лишнего. Хотя, что тут можноподумать? Он правда жаждет этого парня себе и убьёт любого, кто его обидит. — Спасибо,—бормочет Юнги и шмыгает носом. — Ты всегда рядом, когда мне плохо, — гладит рукой щеку альфы, оставляя легкий невесомый поцелуй на его губах. Так целуют дети — нежно, легко, без всякого там подтекста. Поцелуй, который превращается в благодарность. И Бэкхëну бы отвернуться, сказать, что ему не нужно такое «спасибо». Сказать, чтобы омега так не делал, потому что подобное крошит внутри альфы построенный бетонный забор вокруг изнывающего сердца. Но он принимает, принимает с трепетом, и потом будет хранить это внутри, как музейную драгоценность. Он лишь слегка отвечает на поцелуй, боясь спугнуть или обидеть парня. Но всё заканчивается так же спокойно и неожиданно, как и началось. Юнги улыбается, благодарит миллионный раз за поддержку, и, как всегда смущаясь, отворачивается к окну. Двадцать секунд личного рая Бëн Бэкхëна объявляются закрытыми.

***

      Намджун, как провинившийся ребенок, смотрит в голубые глаза Милли и пытается объяснить, найти подходящие слова, чтобы сказать трëхлетке о том, что он неожиданно должен её оставить, и это всего на пару дней, и что с ней останутся Чонгук и госпожа Ли. Малышка ожидаемо начинает плакать и проситься с ним, но он-то понимает, что не сможет уделять в деловой поездке времени ребёнку столько, сколько ей нужно. Да и кто за ней будет там приглядывать, когда он будет работать? Девочка успокаивается, когда в квартиру входят двое парней, а один из них протягивает леденец на палочке и большую сахарную вату в виде слоника. Малышка отвлекается на знакомство с Чонгуком и Тэхëном. Смешно выговаривает их имена, а потом бежит к Намджуну вкомнату, чтобы сообщить ему, что она будет ждать его ждать. На удивление Кима, малышка ни за утро, ни за вчера ни разу не спросила про Джина.Хотя видно, что она очень тактильна и быстро привыкает к новым людям. Альфа собирает дорожную сумку, закидывая туда рабочие документы, паспорт, запасной комплект нижнего белья, носки, рубашку и трикотажные спортивные штаны с футболкой на всякий случай. Милли сидит на кровати и наблюдает за сборами, пачкая постельное сладкой ватой и слюнями. Собравшись, он берёт девочку, несёт ее в ванну, умывает личико и чмокает в щëчку, удивляясь своим србственным действиям, ведь он никогда не был замечен в особой любви к детям. Ребенок тычет пальчиком в ямочку у альфы на щеке, говоря, что «Намзун осень холосий». Девочка до последнего не слезает с рук, пока он рассказывает про доставку, про деньги на ребёнка и на самих «воспитателей». В суете знакомится с Тэхëном, обещая тому в будующем помочь с поступлением на юридический. Спрашивает в сотый раз, справятся ли они с возложенной на них обязанностью, и получает утвердительный ответ. Запасной ключ от квартиры ложится на тумбочку в коридоре, а сокровище передается в руки Чонгука. Малышка плачет, машет ручкой и просит звонить ей перед сном. А у Намджуна будто сердце вынимают. Он спускается на парковку, где его ждёт такси, называет адрес больницы Джина и откидывается головой на сидение. Ему страшно. Страшно услышать новость о необходимой трепанации Джина, страшно, что ребенок за двенадцать часов смог занять место в его жизни настолько, что он сам готов расплакаться, лишь бы никуда не ехать и не оставлять этот океан в соленых слезах. Но машина двигается прочь от жилого комплекса, оставляя за собой дом с видом на реку Хан, детскую площадку и девочку, что меньше, чем за сутки стала ему очень важной.        У входа в палату уже стоит Чон Хосок в белом халате накинутом на плече, поверх кожанной куртки. Намджун подходит к другу со спины и тоже смотрит на Джина которому медсестра меняет капельницу. Чуть позже их в кабинет пригласил доктор Лим. — Доброе утро, господа, новости у меня хорошие, - Намджун выдохнул, будто снимая со своих плеч себя гору. — Отёк поддается лечению, и мы думаем, что и дальше он будет уменьшаться. — А когда хëн придет в себя? — спрашивает Хосок, потирая ладонь о ладонь. — Трудно сказать, но обычно пациенты приходят в себя спустя три - четыре дня, а кто-то и через неделю. Сейчас он на ИВЛ, и мы не знаем, когда он будет дышать сам и откроет глаза. Тесты на чувствительность он проходит на отлично. Организм борется, а значит, ваш брат справится и обязательно вернётся к вам. Поблагодарив доктора, мужчины вышли из кабинета. Хосок обнял друга, похлопал его по спине. Все худшее позади. Джин скоропридёт в себя, и всё будет, как всегда. Намджун, казалось, светится, как лампочка. Пусть только его хëн пвернется, а дальше он будет днями и ночами молить его о прощении. Ведь теперь он точно хочет быть с ним, и всё равно, что подумают другие. Так случилось, что они полюбили друг друга. А остальное совершенно не важно.

***

      Юнги долго сопротивлялся решению Беки не идти на первые две пары по экономике, но всё же согласился. Парни выпилипо кофе, любуясь утренним Сеулом, погуляли в парке и даже покормили уток. Проводить время с другом приятно, и это так легко. Держаться с ним за руки, прижиматься, когда ветер забирается под тонкую куртку, греть руки на его шее и догонять его, когда тот убегает, прячась от холодных пальцев. С Беки легко, он – самый лучший друг на свете. Да, он немного избалован вниманием омег и девушек, он знает себе цену и иногда со стороны это выглядит неприятно. С Юнги же он другой. Мягкий и покладистый, добрый и заботливый, и если бы омега выбирал себе мужа и отца детей, его выбор бы точно пал на Бекхена. Но Мин не хочет замуж совершенно, он ещё не закончил воспитание Тэхëна, они оба не получили образование и не нашли работу, которая будет их кормить до самой старости. А еще на горизонте появился чëртов Чон Хосок, будь он не ладен, черт откуси ему нос. Хосок говорит о какой-то истинности, чуть ли, блять, не о лебединой верности. И омежий организм странно реагирует на него. Доминантный феромон мужчины заставляет подчиняться, и это совсем не похоже на любовь. Но поцелуй в подъезде был иной, он поднимает внутри Юнги что-то тëмное и тяжëлое с самого дна, и таким же грузом падает обратно. Омега не может спорить, что ему нравится эта его спонтанность и прямолинейность Чона. Умение добиваться желаемого и эти тёмные омуты, готовые увести Юнги в ад. Сложно. Быть Мин Юнги в данной ситуации сложно. — Земля вызывает Юнги, - тормошит его за плечо друг. — Прости. Я задумался, - откидывается на скамейку омега. — Давай в больницу съездим? — Зачем? У тебя что-то болит? – встревожился Бëн. — Нет, всё хорошо у меня. Надо Тэхëна к врачу записать. — А-а-а, — тянет альфа и встает. — Ну погнали тогда, как раз после успеем в столовку и останутся три пары. Юнги взялся за протянутую руку и встал с прохладной скамьи. Больница была недалеко, они добрались достаточно быстро. Пересекая парковку, они смеялись над очередной шуткой альфы. Омега остановился завязать шнурок и приотстал от парня. Когда Мин выпримился, он повернул голову в сторону ему показалось, что он слышит знакомый голос. И правда там был Чертов Хосок, их взгляды пересеклись. Юнги вздрогнул, когда рука Бёна оказалась на его плече. — Чëрт, — бурчит Юнги, видя, что к нему направился, сраный кронпринц. — Юнги, с тобой все хорошо? — Чон резко дёргает на себя омегу. — Отпусти его! — ощетинился Бэкхëн. — Чон Хосок, отпусти, повторять третий раз не буду. — Юнги, скажи своему клоуну, чтоб он заткнулся. — Тихо. Прекратите этот цирк. Господин Чон, вы знаете этих парней? — вмешался высокий статный альфа. — Намджун - это мой омега, - Хосок держит крепко Юнги за предплечье и двигает на себя. — Ваш? — Как ты меня достал! — кричит парень и пытается вырваться из хватки. — С чего ты взял, что я твой? Из-за того поцелуя? Или что подвëз на машине? – вопит Юнги, трепыхаясь в крепких руках — Поцелуя? – удивленно поднимает бровь Бён. Такое же лицо растерянное и у Намджуна. — Да. Я его поцеловал. И этот мальчик таял в моих руках. Юнги чувствует себя грязным и униженным. Да, Хосок рассказал лишь о поцелуе, но выставил всё это так, как будто омега сам на нём повис и хотел продолжения. «Сука»– злится на себя Юнги и резко дёргается, вырываясь. — Что ты делаешь тут? — спрашивает Хосок. — У тебя что-то болит? — Не у него, — отвечает Бëн, сплëвывая в сторону. — Да даже если б и у него, я позабочусь о Юнги. Их спор прерывает Намджун, напоминая о том, что у них самолётскоро. — Юнги, Тэхëну стало хуже? – спрашивает Хосок, поостыв на пару градусов.   — Нет, — сквозь сжатые зубы отвечает злой омега. Запахи всех трёх альф раздражают нос, при этом он прекрасно знает, что они его чувствуют так же. Неприятно. Телефон Юнги вибрирует в кармане серых джинс. — Да, - резко отвечает парень. Кто-то ему быстро и монотонно говорит что-то, а вместе с тем парень становится серого цвета. — Да. Хорошо. Нас двое. Юнги убирает телефон обратно, парня штормит. — Кто звонил? – спрашивает Беки с тревогой в голосе. — Папа и мама, возможно, разбились на самолёте, — бесцветно произносит парень. — Надо опознать. Нам с Тэхëном заказали билет до Кейптауна. Омега оседает на корточки. В глазах темнеет, и последнее, чтон слышит до погружения в бездонную яму: —  Отменяем поездку…