Ещё посмотрим, кто кого

Очнулся Борис от ярких лучей солнца в мутном зарешеченном окне. Пока он пребывал в забытье, «санитары» его нашли, принесли в «палату» или «келью», кто ж поймет, уложили, но вот беда, не додумались привязать к койке. Либо в здешней дурки персонал недалекий, либо это вовсе не «желтый дом». Тогда что? Борис укрылся с головой, ругаясь, на чем свет стоял. Холод собачий! Хоть стул ломай да костер разводи. Где-то там на задворках скрипнула дверь, раздались тихие шаги. Боря затаил дыхание. Кто-то тронул его за плечо. — Эй! — кто-то даже позвал. — Эй, поднимайся! Мы знаем, что не спишь! Борис вылез из своего кокона, который так старательно нагрел, и с осуждением посмотрел на ещё одного малолетку с льняными волосами. В стороне от него стояло двое «из ларца одинаковых с лица», причем очень и очень подходивших под данную характеристику. — Ну не сплю, вам-то чего? — чего это к нему липнут эти дети, он им что, мать-гусыня?! — Как себя чувствуете? — белобрысый присел на кровать, игнорируя, что места больно нет. — Сносно! — буркнул Борис, накидывая на плечи одеяло. — С чем, товарищи, пришли вы ко мне? — он покрутил ещё раз головой, одаривая каждого гостя вопросительным взглядом. — Всего-то узнать, ваше самочувствие. Вы несколько часов пролежали с жаром, — продолжил разговор все тот же мальчишка. — С жаром? — Боря приложил руку ко лбу. По его ощущениям, ничего не было. — А заразиться не боитесь? Ребята усмехнулись. — Мы крепкие! — послышался страшным акцентом голос со стороны одного из близнецов. — И я! — заверил белобрысый. — Отец Герман просил передать, чтобы сегодня вы в постели оставались, а завтра приступали к занятиям! «Занятия?!» Боря еще раз покосился дергающимся глазом на парней, что стояли, потом — на белобрысого, потом припомнил утреннего идиота, перевел взгляд на своё добро и… Зло выдохнул! «Это что, школа?!» — последнее место, куда Борис хотел бы попасть. — Ну, отдыхайте! — один из близнецов стукнул Бориса по плечу, и все гости удалились. Только дверь за ними закрылась, как молодой человек встал, одернул рубаху, поднял голову вверх и закричал: — ЗА ЧТО?! — он даже руки к альтернативным небесам распростер. — Снова домашка, снова контрольные… — и он не сомневался, что выступает в роли ученика, а ни кого-то иного. Вон как с ним недавно общались. — Верните мне мои двадцать восемь! — последнее пришлось говорить тихо, а то неправильно поймут те, кто мог проходить мимо. *** Утром следующего дня Борис немного подобрел. В умывальной нашлось зеркало, где наконец-то удалось посмотреть на себя нового. И Боре весьма пришлось по душе увиденное: — Ля, а я прямо красавчик! — похвалил самого себя молодой человек. — С такой кавайной рожицей к девчонкам подкатывать самый то!.. Найти бы ещё их! — он быстро умылся, прошелся мокрой рукой по русым волосам и подмигнул себе. — Ничего, прорвемся! — и двинулся в трапезную вслед за другими парнями. Планировку местную пришлось запоминать быстро, тем более, нельзя показывать, что ты немного не свой, а то мало ли, какие ушлые здесь люди обитают. Завтрак, занятия и что-то типа «физ-ры»… То есть фехтование! Борис из всех сил пытался повторять за другими парнями, но выходило у него крайне плохо. Ещё пристал какой-то мужик, по которому видно, что пьет беспробудно. Так ещё и капитаном все называют! Куда только начальство местное смотрит? А вечером началось самое забавное: этот самый капитан залетел фурией в трапезную и давай чего-то там кричать. Подняться всех заставил, в рядок выстроиться. «Белочка — зверь страшный!» — подумал про себя Борис. Кстати, именно от этого местного алкоголика он узнал, что и в самом деле числится не как «унар Борис», а как «унар Ричард». Так себе имечко! — Унар Ричард! — ну вот опять. Тут двадцать один человек личного состава, плюс персонал, да вон, рядом вечно крутится Герман, а пристать обязательно надо к «Ричарду». — Я! — крикнул Борис, выходя. — Да вижу, что вы! — рыкнул на него капитан. — Давайте, кайтесь, ваших рук дело? — Что именно? — не понял Борис. У кэпа что, с самогонного аппарата деталь стырили? — Хватит притворяться. Суза-Муза ваша выдумка? — кричал капитан. — Су… чего? — Борис даже глаза округлил. Ему такое и во хмелю в голову бы не пришло? Кажется, кэп употребляет кое-что позабористее самогона! — Хватит, я вам говорю! Доказательства все против вас! — капитан грозно качал рукой едва ли не у самого носа Бори. Борис оглянулся на парней, ища у них подсказку, чего до него докопались. Не нашел. Пришлось импровизировать. — Ну, во-первых, какие доказательства? — он даже бровь вскинул, вкладывая в голос как можно больше хладнокровия. Слуга вышел вперед, показывая какой-то набор первоклассника. Борис только хмыкнул. — А потом голову ломаю, куда чулки деваются. А это вон оно как… Проникновение со взломом! — Борис всплеснул руками. За спиной послышались смешки. — Я требую детальную экспертизу! С поняты́ми и с представителем закона. Вот соблюдите сначала процедуру, потом вешайте… А так, простите, господин капитан, клевещете… Эдак, я могу тоже сказать, что это ваше добро! — А чем докажете? — зло спросил капитан и весь подался в сторону «унара Ричарда» — Да тем же, чем и вы! — Боря в долгу не остался. Тут вперед выступил тот самый белобрысый, который вчера приходил. — Господин капитан, не сочтите за грубость, но Ричард прав. Ваши обвинения и доказательства не имеют под собой ничего обличающего. Возмущение подхватили другие унары, пока один из них не встал перед Борисом. Оным оказался тот пугало, что вчера утром подкрался к молодому человеку. — Господа, давайте не будем делать преждевременных выводов. Невиновность унара Ричарда такая же ясная, как и его виновность. А вдруг, покрывая себя, он пытается спихнуть вину на кого-то из нас! — Я чего-то не понял? — возмутился Борис, подойдя к «товарищу» и с вызовом посмотрев тому в глаза. — Ты меня что сейчас, крысой обозвал? — Как бы я посмел, — развел руками юноша, отходя от покрасневшего Бориса. А у того уже в глазах поселился настоящий громовержец. — Я просто предположил, что правды мы пока не знаем. Как и ваших помыслов. Из ушей Бори почти дым валил. Если бы между ними не втиснулся капитан, Тесемкин бы уже повалил языкатого малолетку на пол. Ему можно, они сейчас примерно на одном уровне развития, теоретически. — Угомонитесь, а то оба вылетите отсюда, — капитан решил не подливать масла в огонь. — Унар Ричард, просидите всю ночь в молельне, подумаете над своим поведением. *** Дверь грозно громыхнула за спиной Бориса. Он покосился на мощные полотнища и перекривил капитана: — Посидите, подумаете над своим поведением!.. Тьфу!!! ***, — выругался в адрес Арамоны Боря. Вот такая, кстати, интересная фамилия у кэпа: Арамона! Или Арамон! А в прочем, какая разница! Борис прошелся по молельне, тоскливо посмотрел на совершенно незнакомые образы местных святых и вздохнул. Тяжело! Особенно тому, кто даже сутки в новой шкуре не прожил, а уже имел врагов. Подложить бы этому мерину скрепку! Здесь тетушки нет, как раз, ремнем грозить некому! Боря мазнул рукой по полу и брезгливо её отряхнул. Грязи много, штаны жаль пачкать. Пришлось в непроглядной темноте за образами искать на ощупь хотя бы скамейку. Только Тесемкину повезло, ведь в глубине молельни он нашел целую тяжеленную занавеску, снизу обглоданную крысами. Запах от неё шел соответственный, но выбора особо-то и нет! Не стоять же ему всю ночь! Борис дернул занавеску на себя и резко отскочил. Прямо на его ногу приземлилась гардина. Боря кинул ткань и зашипел любой кобре на зависть. Спустя несколько минуть отбитые и почерневшие в сапоге пальцы немного угомонились, и Борис смог отвлечься на кое-что любопытное: молельня, как оказывается, продолжалась куда-то вглубь. В темное лоно этого странного места со странными людьми. Но Борис был бы не Борис, коли не решился изучить новые территории, тем более, даже в том проходе намного светлее, нежели в комнатушке полтора на полтора. Тесемкин протиснулся в коридор и тут же понял, откуда свет: крыша дырявая. В коридоре было ещё холоднее, чем в основном помещении. Боря уверенно пошел вперед, твердо веря, что куда-то дорога его да выведет. На крайний случай, синеглазка найдет! Бродил молодой человек где-то с час, прежде чем до него не долетели страшно знакомые голоса. Борис замедлил шаг, чтобы чавканье его мокрых сапог его же не выдало. Подходя ближе, продираясь сквозь черную паутину и тонну пыли, которую, видимо, со времен всемирного потопа не убирали, он приблизился к перегородке, со светящейся дырой, закрытой чем-то с другой стороны. Если присмотреться, то на обороте виделся герб местного заведения. А ещё там, с теплой и чистой стороны слышался голосок господина капитана и Германа. — Вы опять напились, — сетовал Герман. — Как вы завтра собираетесь занятие проводить? — У меня праздник! — протянул пьяненьким голоском Арамона. — Я наконец-то нашел этого… Сузу-Музу, — так, чего это аббат кэпа ругает, раз Музу выговорил, то трезвый! — Окделл… Чтоб ему провалиться! — Капитан, отправляйтесь спать, вы не в себе! — монотонно проговорил Герман. От его нравоучений даже мыши не заснут, зря только переводится. — Хорошее предложение! Значит так, Герман, вы со мной по бокалу выпиваете, и я отправляюсь спать! — Что вы с Ричардом сделали? — аббат, судя по теням, сдался и решил уступить Арамоне. — Хотел поначалу в галерею отправить, но после как-то передумал… Велел прикрыть в молельне, в обед слуги выпустят… — кэп чего-то там ещё хотел сказать, но Герман стрелой выбежал из комнаты, крикнув напоследок Арамоне, что он идиот. Борис был с аббатом солидарен! Арамона же поднялся со своего места, закинул сапоги в угол, о чем возвестил глухой удар неподалеку от укрытия Бори и завалился спать. Если посудить по его громкому сопению, кроватка капитана стояла в достаточной близости от перегородки. Тесемкин отошел до противоположной стены и посмотрел наверх. Потолок утопал в вековой тьме. Тогда Боря шагнул вбок и замер. Ему пришла в голову просто невероятная идея: перегородка его практически каменная, о переходе, вероятно, мало кто знает. По крайней мере, кэп точно, иначе бы не отправил юного и любопытного унара в молельню. Плюс ко всему, в перегородке дыра, мягко говоря, размером с лицо. Так почему бы не вспомнить годы молодые Борису Григорьевичу?! Арамона храпел знатно, жадничать никак нельзя! Боря прокашлялся, оперся спиной об стену, неподалеку от дыры и дурно заголосил: — Слепая ночь легла у ног… И не пускает за порог… Брожу по аббатству, как во сне… Но мне покоя нет нигде! * — Кто здесь?! — подскочил Арамона. Борис умолк. Капитан скоро по-новому захрапел. — Тупая боль пробье-ет висок. И пальцы лягут на-а курок. А в зеркалах проснется призрак, * — зараза, у унара Ричарда какой-то граничный тенор, ноты, пусть и неправильные, слишком высоко получаются. Но это никак не помешало разбудить кэпа! — Где призрак? — крикнул Арамона. — Возьму твоё сердце-е! * — не своим голосом протянул Борис. — Возьму твою душу! * — О, Создатель! — взвизгнул капитан, за что-то хватаясь. Что-то мигом вылетело из рук и звонко грохнулось о пол. — Тебе некуда де-еться, свой мир ты разру-ушил! * — из унара Ричарда вышло идеальное кентервильское привидение! — По тебе плачет только свеча-а. На холодной заре-э! * — Где ты?! — закричал басом Арамона. Его голос дрожал. — Я слышу у-утренний колокол, * — протянул шепотом Борис. — Он ызаргов дразнит! * Судя по хлопку дверей, кэп не выдержал и убежал. Борис, закрыв рот обеими руками, обхохатывался за стеной. *** Утром во время завтрака капитана трясло. В руках даже ложка не держалась, выпадала. Неподалеку сидел Герман и сочувствующе качал головой. Вот только шутнику Борису тоже дела не было до еды. После вчерашних попыток перепеть кумира, стоя в луже и под всеми существующими ветрами, он чувствовал себя дурно. Жутко хотелось спать. А при взгляде на странную жижу, именуемую кашей, внутренности готовы были сами вылезти через глотку. На первом же уроке, договорившись с одним из близнецов об обмене среднего места на последнее, Боря благополучно уснул, очнувшись лишь на следующий вечер в лазарете. Вот тебе унар и Суза-Муза! *** Гугла в Талиге пока не придумали, так что пришлось работать по старинке, то есть дышать библиотечной пылью. Борис, не спеша проходился по-над полупустыми полками, почесывая дело от дела нос. «Аллергия у меня скоро будет на эту дыру! — проворчал Боря. — Попадись мне только их начальник… Я вам такой отзыв оставлю!» Библиотека Лаика поражала своей убогостью. Даже длинные, свисавшие с капителей клубки паутины меньше удивляли, чем наблюдавшееся запустение. Нет, тут явно давно не было комиссии! Жалоб никто, видать, не писал! Боря засмотрелся на верхние полки. Видимость была, как при тумане в лесу. Тогда молодой человек поставил канделябр на пол и подпрыгнул. Вверху, в крохотный миг, он рассмотрел пустоту и серые пыльный ковер. Ноги дотронулись лишь до половиц, как те, хрустнув, отправили его дальше, как ту самую Алису в кроличью норку. Только норка Бори оказалась довольно просторной. Он поднялся, стряхивая с себя мусор и огляделся: зал, скрытый под библиотекой и заставленный всякими ящиками и мешками. И здесь, что удивительно, были окна, в отличие от рабочего помещения. Борис прикинул, где он сейчас. Вроде бы, как южная башня. Здесь унаров допускали только на один этаж, все остальные проходы, двери и лестницы забиты досками. Прямо искушают юношей местные служащие, прямо говорят, вот, идите сюда, а что закрыто, так ничего! Борис прошелся мимо ящиков. Их содержимое скрывали гнилые тряпки, на которые и моль не покусится. Стоило молодому человеку поднять одну такую ткань, как та мгновенно рассыпалась в труху. Борис откинул её назад, его внимание упало на то, что лежало внутри: книги. В зале хранилось разительно много книг. Боря аккуратно взял одну и открыл. Пробежался глазами по первому листу. Потом по второму. Третьему. А когда очнулся, то обнаружил приход вечера. В зале похолодело. Тесемкин положил книгу назад и уже было попытался вылезти наверх, как комнату оглушил невидимый набат. Боря прямо застыл на месте. Его охватил какой-то ступор, такой, что молодой человек не в силах был даже глазом повести. Стена перед ним растворилась и где-то вдалеке показалась искра. Она походила на светлячка. Маленький огонек манил и настойчиво звал к себе. И Борис пошел. Ноги двигались сами по себе, разум отключился. А огонь все рос, вскоре оформившись в факел. Факел несла невысокая женщина в платье, державшемся на завязочках. У её ног извивалась огромная собака с черной лоснящейся шкурой. Женщина прошла мимо Бориса, а за ней потянулась полупрозрачная волна людей, походивших на рыцарей короля Артура. Все бы ничего, если бы в качестве Мерлина в хвосте не маршировал Герман. Борис очнулся, завидев аббата. Он-то чего тут забыл, тем более, на фоне местного контингента Герман смотрелся слишком контрастно. — Эй! — схватил его за руку Борис. — Отец Герман, вы куда? — аббат продолжал идти, а Боря ехал на пятках. И тут Бориса самого схватили за руку, оторвав от Германа. Миг. И вместо промозглых стен Лаика появилась любимая, но уже недоступная квартирка. — Сударыня, — недовольно протянул Тесемкин. — Вы ли? — Мы, — отозвалась синеглазая. — А ты, как я вижу, глупостей набираешься! Того аббата ты бы не вытащил! — Это почему же? — повернулся к ней Борис и положил руки на бока. Кости на них безбожно торчали даже сквозь форму. — Те, кто попадает в парад Вайлет, уходят в Лабиринт, — пояснила она, поправляя на плечах шаль. — Но не переживай, обычно, туда попадают уже мертвые. Живых отпугнет собака. Борис вздрогнул, вспомнив пса. Собак он недолюбливал, а что-то больше болонки даже побаивался (пусть раньше и храбрился, что ничего не боится). — Главное, мой друг, не попасть в процессию Чужого! — синеглазая кивнула на диван. Борис присел. — Так что будь осторожен. Лаик построен на месте храма королевы мертвых, почему по нему время от времени проходят такие вот парады. — И что дальше? — как-то несмело спросил молодой человек. — А дальше я выведу тебя в твою комнату и попрошу больше не приходить в южную башню. Не забывай, ты пребываешь в этом мире не полностью на правах живого. — Не согласен! — покачал головой Борис. — Мне кажется, я нашел первую зацепку на пути решения нашей общей проблемы, и мне необходимо приходить в библиотеку. — Ух! — зло вздохнула синеглазая. — Боря, ты часом не перенимаешь повадки своего предшественника?.. — она помолчала, потом ещё раз вздохнула и опустила руки на колени. — Хорошо, давай я тебе буду передавать по ящику книг. Как только ты заканчиваешь их изучать, рисуешь на стене лилию, я забираю и приношу тебе новый! — Может быть, тогда вместе будем читать? — хитро сощурился Борис. — Так ведь намного быстрее будет! — Я бы рада, да вот только проблема такова, что дальше стены я не могу ничего пронести. Либо стена, либо сторона, с которой мной взят предмет. Иного не дано. А то, что оказывается в стене, теряет свое истинное содержание. Борис прикусил губу. Призадумался. — Я понимаю, как и понимаю то, что здесь вы не можете долго находиться. — Можно сказать и так! Звучало крайне грустно. Но раз она может только так помочь, то так тому и быть. — Слушай, а можешь так перетащить мне чего-нибудь съестного, а то я скоро готов буду загрызть крысу, что живет у меня под кроватью… И капитана вместе с ней! — пошутил Боря, понимая, что получит отказ. — Ха-ха, ишь чего захотел! Впрочем, хорошо, в следующий раз постараюсь чего-нибудь для тебя приготовить! — она щёлкнула пальцами, и Борис очутился снова в своей «келье», а утром под его кроватью стоял ящик с книгами.