Ещё посмотрим, кто кого

Начало недели было крайне паршивое. Понедельник и фехтование! Хуже не придумаешь! Боря, как и обычно, пристроился ближе к выходу, дабы Арамона его не видел, да ещё за Иоганном, хваля себя, что маленький и худенький по сравнению с товарищами «из ларца одинаковых с лица». И экзекуция прошла бы тихо, коли не кэп, завалившийся с кислой миной. Поговаривали, что он уже месяца два с лишком даже не смотрит в сторону своего самогона. Ему пошло на пользу, хоть желчи меньше стал изливать! — Господа унары, я сейчас вас поделю на пары и удалюсь ненадолго. Повторите вчерашнюю связку, потом проверю каждого. Итак, унар Арно будет с унаром Северином, унар Константин с унаром Валентином … — принялся перечислять капитан, усиленно щурясь на список унаров, удерживаемый им под блеклым светом, лившимся из витража. — И наконец, унар Эстебан с унаром Ричардом, — унар Ричард рад до одури… Лучше в молельне заприте повторно, чем с этой «дубиной» фехтовать. Он же убьет Бориса! Эстебан лениво подошел к Боре и усмехнулся. Борис безрадостно хмыкнул в ответ. — Должен заметить, унар, — промурчал Эстебан. — Лаик на ваше фехтование крайне дурно повлиял. Ваша медвежья грация скатилась до уровня бревна! — Ну, если вам, унар, чего-то не нравится, вы можете пойти поискать себе другого партнера! — холодно отчеканил Боря. А хотелось послать «товарища», не к ызаргам, а намного дальше. — Боитесь? — едко поинтересовался Эстебан. — Я?.. Было бы чего! — а про себя Борис дополнил, что шавки могут только лаять. Только шавка оказалась бойцовской собакой, от которой пришлось уворачиваться всеми доступными и недоступными методами. Борис невольно вспомнил снежные бои. Ледяные снежки тогда открыли в Борисе и его друзьях детства невероятный потенциал к гимнастике. Причем воздушной. В итоге Боря упал, тяжело дыша. Что-то неприятно кололо ладонь. Молодой человек поднял глаза, заметив, что Эсти «чисто случайно» потерял колпачок. А возможно, он его не надевал. После полусотни наспех прочитанных книг Боря стал рассеянным. — У вас колпак слетел! — заметил Борис, сидя на холодном полу и опираясь об него же руками. Эстебан, хотевший уже церемониально приставить к шее унара Ричарда клинок, не самым убедительным образом вытянул лицо, делая вид, что сам несколько шокирован. — Что ж, случайность, унар, ничего не поделаешь! — пожал плечом Эстебан. И тогда Борис поднялся. — Случайность или умысел? — с вызовом рявкнул Боря. — Сколько времени уже фехтуем, а случайность коснулась лишь вас! — этот форс-мажор точно был подстроен, потому как колпак отнюдь не такой уж и незаметный. — Знайте свое место, — Эстебан направил шпагу в сторону Бори, разгневанный вполне заслуженными претензиями в свой адрес. Боря лишь усмехнулся и развел руки. — Да знаю я свое место, даже готов поведать вам, где оно, — Тесемкин обогнул шпагу и медленно подошел к Эсти. Внезапно Борис схватил «товарища» за ухо и продолжил мысль. — Пусть я не фехтовальщик, но и без этой железки могу тебе такого мемеля надавать, что мать родная не узнает! — и швырнул Эстебана прямо в дверной проем. Повернулся к застывшей аудитории, где дружки униженного и оскорбленного уже ощерили шпаги. «М-да, видать, это мой последний понедельник!» — заключил Борис. — Что, мстить решили? — ехидно усмехнулся Борис. Судя по тому, как унары подходили, уместно бы было утверждение, нежели вопрос. Другая часть ребят очень внимательно наблюдала за развязавшимся спектаклем, приготовившись в любой момент сорваться с места. «Прямо по курсу гроза!» — понял Борис, что скоро из-за него начнется драка. — Прежде чем заколете, сначала догоните! — и Борис припустил прочь от юных мстителей. Даже валявшийся в дверях Эстебан не помешал. Северин и Константин бросились за ним, Анатоль, поспешивший следом, остановился в проходе и помог встать другу с распухшим ухом. И они оба побежали за парнями. Арно и близнецы двинулись на помощь «Ричарду». Коридор наполнился криками, громкими шагами, скрежетом шпаг. На переполох сбежались слуги. Борис бежал от мстителей и давил смех. Давненько он так не развлекался! Теперь бы ещё оторваться от погони! Он вылетел в широкий коридор, мгновенно увидел открытое окно и запрыгнул на подоконник, а после скрылся на карнизе за простенком со стороны улицы. Да ещё прикрыл окно, что, впрочем, оказалось лишней мерой предосторожности. Пусть со стороны помещения и послышался громогласный клич погони, но никто из преследователей даже мысленно не допустил, что их «товарищ» вылезет в окно. Подождав тишины, Боря аккуратно заглянул в коридор и, облегченно вздохнув, заполз вовнутрь. «Ах вот вы где!» — послышался голос кэпа. Молодой человек, скривив недовольную рожицу, повернулся к господину капитану. За спиной Арамоны маячили слуги и новый аббат. Оставшееся время этого дня Боря переписывал устав Лаика, через каждый час повторяя Арамоне правила хорошего тона и выдержки из устава. *** Капитан оставил Бориса в классной комнате, удалившись, судя по большим часам с маятником, прячущимся за колонной, на ужин. В замочной скважине грохнул ключ, возвестив унара о продолжении чистописания. Боря для приличия посидел немного, скребя пером по бумаге, и вскоре встал, подошел к окну и прикинул, как ему лучше спуститься вниз. Насколько здешние архитектурные элементы надежные, думать времени не оставалось. Молодой человек едва ли не повис на ручке окна, заставив старую створку сдвинуться с места. В лицо тотчас же ударил ветер, напоенный весенним цветочным ароматом. Борис выглянул в окно: второй этаж, да ещё и деревья вдали. Везет, как утопленнику! Внизу обнаружились выступающие кирпичи. Пожать бы руку архитектору Лаика, да его уже и в живых нет! Борис легко спустился вниз, вдохнул побольше свежего воздуха и двинулся по отмостке вдоль аббатства, чтобы его не заметили из окон. Все шло просто прекрасно, пока на горизонте не замаячила пристройка. Около её дверей стоял новый аббат и перебирал ключи в толстой связке. Борис затаился за полукруглым выступом, но его заметили. — Выходи! — рявкнул испуганно аббат. — Я тебя видел! Что же такое?! Пришлось выходить, а то ещё, чего доброго, сторожа позовёт. — Вы?! — вытянувшееся лицо аббата отчетливо виделось в темноте. — Унар, как вы на улице оказались? Борис пожал плечами, отговорившись: — Замок заклинил, пришлось так выбираться! Аббат вздохнул и приглашающе махнул рукой. Боря подошел к нему. Аббат ещё немного повозился с ключами, затем, найдя нужный, отворил дверь и на мгновение скрылся в темноте. Скоро в помещение загорелся огонек, осветивший дюжину цветочных горшков с пушистыми кустами герани. Не обращая внимания на унара, аббат вытащил из-под стола ковш и принялся неспеша поливать цветы. Борис понаблюдал за ним. Он ждал, чего скажет аббат, не зря же святой отец его не отослал назад в унарскую келью! — Я вас понимаю, Ричард, — промолвил аббат, управившись с третьим кустом. — Вам трудно прижиться среди других из-за вашего семейного положения. Постоянные нападки даже из овцы сделают волка и даже в праведнике убьют человечность. Но побег не выход из оного порочного круга. Если, конечно, решились уйти, идите, я вас не держу, но лучше сейчас подумайте хорошо, стоит ли оно того, — аббат продолжил полив. — В конце концов, ваша жизнь в ваших руках, и… Никогда не поздно все поменять. Остаётся месяц, учеба закончится, вас изберут в оруженосцы, и, я уверен, все будет хорошо! Боря внимательно выслушал непродолжительную речь аббата и вздохнул, делая для себя страшное заключение: побег отменяется! Месяц до конца, и «Ричарда» пинком погонят из Лаика, так что можно больно не утруждаться. — Какие у вас герани! — покрутил головой Борис. Он протянул руку и погладил ближайший куст. Его мама очень любила эти цветы, при её жизни в гостиной вся стена была заставлена горшками с геранями. При Лине все засохло, как бы Боря не ухаживал за ними. — Я очень люблю цветы, они учат меня терпению! — похвалился аббат. — И очень хочу их перенести к себе в комнату, но у меня мало места, а на верхние подоконники мне спина не позволит их поднять. — Разговоров-то, если хотите, я завтра вечером все перенесу вам, только покажите, куда! — приободрился Борис. Аббат немного поотнекивался, мол, не унарское это дело, но Тесемкин был крайне настойчив, и святой отец согласился по помощь. *** Борис несколько припозднил с умыванием. По приходе в классную комнату молодой человек с сожалением увидел, что все почетные места заняты, и придется сидеть прямо под носом у ментора. Он приземлился ближе к окну, от коего страшно дуло. На дворе, судя по почкам на ветках, середина марта*. И Бориса крайне не устраивало, что ему приходится сидеть в застенках Лаика. Душа требовала свободы… И засахаренных лимонов с коньяком. А вместо этого Боря должен сидеть в пыльной комнате и писать экзамен по истории. Неподалеку сидел Паоло и живо листал учебник. Борис же откинулся на спинку стула, не глядя проверив свои «тузы» под манжетами, и принялся рассматривать трещины в потолке. Где-то за его спиной шептались, да ещё делали это откровенно громко. Борис бы и не заметил особого внимания на местных сплетников, только когда уже в шестой-седьмой раз было упомянуто имя «Ричард», Боря очнулся и вспомнил, что вместо «юноши-одуванчика» он, парень-чертополох. Молодой человек повернулся к компашке с каменным лицом и выжидательно воззрился на «одноклассников», обещая себе в дальнейшем игнорировать любые встречи выпускников, если таковые существуют. Эстебан, так яро обсуждавший «дезертирство унара Ричарда», наконец-то обратил на объект обсуждения внимание. — Вам чего-то надо? — не скрывая ядовитой усмешки, спросил Эсти. — Мне показалось, что надо-то как раз вам, унар, — быстро отчеканил Борис, пригвоздив юношу взглядом к стене. Эстебан растерял веселость. Примерно таким же тоном «унар Ричард» месяц назад обещал его избить голыми руками. И Эстебан для себя понял: коль дошло до таких нот, значит «товарищ» даст ответочку. — Вы меня тут уже полчаса обсуждаете!.. — Борис перебил хотевшего чего-то вставить Эстебана. Лишь унар рот открыл, как Боря резко поднял руку, призывая дослушать его. — Хотя это не в первый раз, насколько я помню. Унар Эстебан, признайтесь, вы к моей скромной персоне неравнодушны, раз и минуты не можете позабыть о моем существовании? — и тут Борис позволил себе ехидную ухмылку. — В… вы!!! — выкинул Эстебан руку с закорюченными пальцами, точно хотел за подобное выцарапать Борису глаза. — Да как вы смеете!!! — В последнее время стараюсь делать все, что не смею! — Боря облокотился об стол, растянув край рта донельзя. Оскорбленный Эстебан в сердцах закинул в Бориса учебником по истории. Борис нырнул под стол, и книга пролетела в дюйме от тихо зашедшего Арамоны. Капитан посмотрел в класс, быстро заметив красное лицо Эстебана. — Унар Эстебан, что это значит? — несколько раздраженно спросил его капитан. Эсти чего-то там пробубнил, забрал книгу и вернулся к себе. За Арамоной поспешно забежал Анатоль и уже было хотел занять свободное место, как из-под стола на него шикнули: «Занято». Борис вылез наверх. Анатоль покрутился, ища себе место, но сегодня такового не нашлось. Один стол себе забрал Арамона, сидевший в комиссии вместе с ментором. Боря лишь вздохнул, потянул его за дублет: — Ладно, приземляйся. — Спасибо, — шепнул Анатоль, быстро садясь рядом. К слову, этот самый сосед разделил с Борисом не только место, но и шпаргалки, а к концу экзамена уже и другом Борю считал. Арамона, который бросил пить, вообще на ангела стал походить: не ворчал, не придирался, вопросов лишних не задавал, да чего там, даже указал «унару Ричарду», где тому надо искать ответ. Так и прошёл их последний экзамен, и на следующий день ментор Шабли давал унарам рекомендации по поводу Фабианова дня. И одно из них, страшно не понравившееся Борису, звучало примерно так: «Даже если вас выбрал дворянин, к которому вы по какой бы то ни было причине не желаете идти на службу, даже не думайте отказываться. Пути Создателя неисповедимы, кто ж знает, возможно, такой выбор благотворно повлияет на вашу судьбу» Борис прикинул свои шансы: историю, землеописание и литературу списал на твердую четверку, арифметику сам сдал на «отлично», фехтование еле-еле закрыл с н-й попытки на дохлую тройку, богословие натянули ему на четверку и то, только потому что, Боря перетаскал герани нового аббата на верхние подоконники и в оставшееся время лазал и поливал их. Позиция чуть ниже середины его вполне устраивала. В оруженосцы маловероятно, что возьмут, так что луч свободы уже виделся на горизонте. *** И вот, приблизился такой вот особенный день, который все называли Фабиановым. Черт знает, что за причуды у местных! И вот, унары стоят на площади, кругом собралась местная интеллигенция, которой присягать надо. И Борис молил все существующие небеса, чтобы его не трогали, иначе как он ворота-то откроет. Церемониймейстер принялся оглашать личный состав. Маркизы, графы, герцоги, наследники… Все в одной куче. Правда, Борис несколько воспрял духом, заметив, что у него помимо милой физиономии ещё и титул герцогский есть. Не последний человек, однако же! Итак, вот, казалось бы, последнего человечка забронировали… Осталось четверо юношей. Прелестно! Пусть так и будет! Сейчас их отпустят, и Борис отправится на поиски, параллельно, конечно, не забывая и о прекрасной половине человечества. А что, свободный, титулованный, красивый… Только облом произошел! Из неоткуда возник… Некий герцог Алва. Да такой важный, с такой походкой, моделям бы у него уроки брать! И что самое противное, зачем-то ему понадобился именно Борис, то есть Ричард Окделл. Ох, ну вот кто его просил?! Отказать жаль нельзя, а то мало ли, может быть, это знак какой-то свыше! Пришлось принимать! «Я, герцог Алва, принимаю вашу службу! — перекривил его мысленно Борис. — Дядя, да это я тебя принимаю, даже не думай, что сделал мне одолжение! Эх, взял все и испортил!» — едва заметно вздохнул Борис, отрешенно изучая текстуру дублета на маршальском плече, пока Фабианов день церемониально заканчивали.