Ещё посмотрим, кто кого

На часах едва стрелки перевалили за пять, как Борис уже барабанил в двери. По ту сторону его либо старательно игнорировали, либо хозяин комнаты спал крайне крепко. Молодой человек уже задумался про отсутствие герцога, но тут двери открылись, явив заспанного монсеньора. — Юноша, вам известно, сколько времени? — раздраженно спросил Рокэ. — Монсеньор, а известно ли вам, что сегодня за день? — пошел в наступление Борис. Алва оперся об дверной косяк и задумался. — Допустим, я понял, что сегодня день рождения Её Величества. Но какого ызарга вы меня подняли ни свет, ни заря? — Так вы ж сами вчера меня попросили! — удивился Борис забывчивости герцога. И ещё он про себя решил, что Рокэ ему голову сейчас пробьет за вторжение! — Я?! — у Алвы даже брови взлетели. — Да. Вы сказали, что выезжать нам завтра во дворец рано, и сказали, чтобы я не проспал! Вот, пожалуйста, я не проспал, вас поднял, и вообще, вам собираться надо! — Рано, имеется в виду, часов в восемь! Сейчас даже стража во дворце не сменилась. Юноша, для человека, который столько времени просыпался ближе к полудню, у вас крайне странное понятие «рано»! И как вы умудрились подскочить на рассвете? — Рокэ руками развел, теряясь в догадках. — Монсеньор, время сборов всегда быстро пробегает. Так что торопитесь! — и Борис поспешил удалиться, пока Алва не нашел чего поувесистее. За его спиной послышался вздох. Через полтора часа оба герцога грустно гипнотизировали пенную поверхность щадди. Спешить было в самом деле некуда, половина седьмого! — Я надеюсь, правила хорошего тона вам известны! — проворчал Рокэ. — Вы же не желаете опростоволоситься во дворце? — монсеньору надо было как-то убить время. Он вовсе не переживал по поводу репутации оруженосца! — Как дважды два! — воодушевился Борис. — Тогда считайте, что я вас экзаменую, ошибетесь хоть на букву, ночь проведёте на улице. Нашел, чем пугать! Рокэ Алве до Ангелины Тесемкиной, как до Торки пешком (да, хоть Борис и списывал землеописание, но чего-то там и запомнил!). — Хм! — прочистил горло Боря. — При входе в зал с королевской семьей дворяне с титулами герцоги и графы делают глубокий поклон, бароны и маркизы встают на одно колено. Дебютанты, которых представляют королю, обязаны отвесить три поклона с интервалом в четыре метровых шага. — Неплохо! — покачал головой Рокэ. — А что насчет оруженосцев? — Они считаются уже представленными, и их поклоны на ладонь глубже, чем у их господ! — А что необходимо сделать, чтобы удалиться? — Мне, увы, такая роскошь недоступна! — с умным видом проговорил Борис, подняв указательный палец к потолку и покачав им в конце своей мысли. — А вот вы должны будете под благовидным предлогом спрашивать разрешение у короля… — А что касается оружия, юноша? — зачем-то спросил Алва. — Щеголять с ним можно, обнажать нельзя! — Арамона бы прослезился со своего ученика! — М-да, хорошо знаете основные положения. Все остальное спрошу вечером! — напугал! Ой, напугал! Тоже, Первый маршал, даже угрожать не умеет! А Борис его ещё боялся! Свою теорию Боря даже во дворце проверил, когда к их скромной компании пристал один сударь, у которого однозначно не было такого славного кэпа, как у Тесемкина! Борис, будучи даже на месте данного индивидуума, во век не поверил бы, что Рокэ Алва его с лестницы спустит! Но сударь поверил и поспешил отчалить. Ну, туда ему и дорога! Рокэ продолжил свой путь с невозмутимым лицом. Местный контингент, что странно, старался при приближении Алвы поспешно удалиться с его дороги. Он что, чахоточный, что его так сторонятся? Или тоже боятся? Боря фыркнул про себя: «Нежные какие-то эти дворяне. И наивные!» Вскоре маршал очутился перед входом, охраняемым гвардейцами. Те, для порядка, с минуту задержали Алву, как бы убеждаясь, что это он, и пропустили. Боря успел лишь поравняться с гвардейцами, как до него дошло, что чего-то тут не так. Вход охраняют, значит там кто-то или что-то есть, да причем весьма ценное, раз на входе поставили таких детин. Проблем Борису с Алвой не нужно, с придворными ещё более, так что молодой человек, одарив каждого гвардейца секундным взглядом, якобы убеждаясь, что своего монсеньора он передает в надежные руки, сдал назад. Если герцогу нужен оруженосец, дабы свечку подержать, не надорвется, позовет! Зал был переполнен разнородной массой. Незнакомые люди суетились, будто муравьи, торопливо ходили из стороны в сторону, шептались, смеялись, церемониально приветствовали друг друга. Борис умудрился подсмотреть, как одна дама, «чисто случайно», обронила платок, когда доставала веер, и его не поленился чуть позже, почти что незаметно для других, подобрать некий мужчина с золотыми кудрями и алым дублетом. «Эх, у кого-то сегодня вечер будет веселый!» — взгрустнул Боря, ведь уже сколько времени прошло, а он даже моментной интрижки завести не может. Этот проклятый увалень, то бишь кузен, за Борисом смотрит похлеще иной дуэньи! Благо, на его вечное нытье молодой человек нашел управу: он рассказал Реджинальду душещипательную историю про то, какой он занятой, что у него «дедлайны» горят, не до Штанцлера, и да, после пришлось пояснять, что такое «дедлайн» (предварительно соврав, что это из кэналлийского!). Проглотил, как наживу, но сторожить по ночам не прекратил! Уже даже слуги у Алвы в доме обсуждают, чего это дор Рикардо такой раздраженный вечно в полночь возвращается! Конюх с управляющим ставки умудрились делать на… В общем, Хуан неплохо зарабатывать начал! «Интересно, когда я женюсь, он мне продолжит читать нотации?!» — прорычал мысленно Борис, не заметив, как рядом с ним оказался какой-то дедушка… Нет, простите, павлин преклонного возраста! — Герцог Окделл, рад вас приветствовать в сегодняшний светлый день! — в его голосе слышался сарказм. — И я вас приветствую, сударь! — слегка поклонился ему Борис. Титула его он не знает, так что сойдет за дань уважения возрасту. — Если вам не трудно, могли бы вы мне уделить минуту вашего поистине королевского времени? Борис, загнанный в тупик, похлопал глазами, предполагая, к чему эта игра на публику. — Э-м, разве что минуту! — все же дал добро Борис. Но что-то ему не нравилось! Дедок мутный больно, да ещё, судя по всему, он знал того Ричарда, которого все унижали и носом тыкали неизвестно из-за чего. Бесхарактерный, видать, был! Они отошли в какую-то небольшую комнатку подальше от лишних глаз. Старик немного постоял, вздохнул и затянул… Прямо так же, как каждый вечер затягивает Наль! Ваш же легион, у вас что тут, у Создателя кнопка копировать-размножить имеется?! Зачем штамповать таких зануд? — Ричард, я крайне огорчен твоим поведением! — Прошу прощ… — Даже не думай извиняться, я все понимаю, ты глотнул свободы вдали от дома, вдали от наставлений твоей матушки, но поверь мне, ни к чему хорошему твой распутный образ жизни не приведет. Или ты решил уподобиться Ворону? — старик говорил и едва ли не на каждом слове делал нажим. Старый и бестолковый приём — интонацией пытался застыдить! Ну, нет, не на того напали! «О, как!» — заключил про себя Борис. — Мальчик мой, прошу тебя, одумайся. Ты сам лично себя отдаешь в лапы нашим врагам. Навозники уже не первый год облизываются на Надор, в Агарисе истинный король ждет своего часа, Алва в насмешку всем и назло кардиналу взял в оруженосцы тебя, сына мятежника, а ты просто так берешь и пускаешь все на самотек. Ричард, — это Штанцлер, Борис все тридцать два зуба готов отдать, но это тот самый «эр Август», коего молодой человек игнорирует всеми существующими способами!!! — Что бы сказал твой отец?! Он жизнь отдал ради справедливости, а ты… Что ты творишь? Борис вздохнул, прогоняя желание послать моралиста туда, откуда не возвращаются. Если Штанцлер и дальше будет пользоваться грязными приемами, по типу: «Что бы сказал твой отец!» — то Борис с ним будет вынужден провести «профилактическую» беседу, после которой Штанцлер перестанет быть другом семьи! Молодой человек понимал, что в разговоре упоминается далеко не его родитель, но все равно, данная тема для Тесемкина — больное место. Много лет назад его не было даже на похоронах родителей, он долго отрицал факт, что их нет, а после просто старался абстрагироваться от любых разговоров про них. И воротить душу себе какому-то деду Борис не позволит!!! — Эр Август, — самым невинным голоском пропел Боря. — Раскаиваюсь, вел себя, как недоросль и неблагодарная скотина. Обещаю исправиться! — и тут он резко вернулся к своему нормальному голосу. — Честь имею! — и рванул прочь от этого «святоши», ведь на горизонте показался Рокэ. И он искал «Ричарда». Чуть позже, немного успокоившись, Борис глубоко задумался: значит помимо милой физиономии и герцогского титула он имеет в семье предателей. Хуже всего то, что это был отец Ричарда! «Тоже сыскался народник! — саркастически фыркнул Борис. Благо его мимику не видел никто, если не считать Моро и Соны, между которыми он стоял в ожидании Алвы и поочередно кормил яблоками. Сону — с руки, Моро — с кинжала. — И что мне теперь делать? Мудрая мысль Александра Трифоновича* в Талиге явно не актуальна!» В ответ он получил многозначительный взгляд Моро. И ему явно было не до литературы и проблем странного человека. — На! — протянул Боря ему яблоко. — Хорошо тебе: тебя люди не кусают, ты сам можешь кого угодно… А мне как быть? Я ж не могу отгавкиваться, как цепной пес, на каждую кошку! В спину мордой уперлась Сона, требующая к себе внимания. Боря погладил её по носу. — Конечно, не могу, — криво улыбнулся Борис. — Но зато отведенное мне время я могу прожить так, чтоб у всех этих правильных аристократов депрессия была!..