Дорога во Тьму. Дорога к Свету.

      Сон, приснившийся ей той судьбоносной ночью, предсказуемо оказался странным. Он совсем не походил на кошмары, периодически мучившие эльфийку, но при этом казался пугающе реалистичным. Обычно закрывая глаза, она видела великие битвы далёкого теперь уже прошлого или мертвое тело брата, разорванного когтями огромного волка. Однако все её сны, хоть и яркие и подробные, оставались именно снами. Потоком образов, возникающих в сумраке дремлющего разума. В этот же раз всё было иначе.       Смежив веки на плече Халбранда, Галадриэль погрузилась в причудливый мир видений, который ощущала так же чётко, как наяву. Чувствовала, как ступает босой по снегу. Её шаги оставались такими же лёгкими и невесомыми, как и в жизни. Узкие стопы утопали в покрывающем землю белоснежном ковре, оставляя идеально ровные отпечатки. Но холодно не было. Она ощущала лишь рассыпчатую мягкость под ногами. Впрочем, для той кто прошла через льды Хелкараксэ, любой холод не казался таким уж и лютым.       В первое мгновение Галадриэль опешила. Только что она лежала голая у костра и наслаждаясь объятьями любимого мужчины, как вдруг оказалась здесь — посреди скованного зимним холодом леса. Вокруг не было ничего, кроме бесконечных снежных полей и ёлочек. Таких маленьких, что они казались почти игрушечными. Это было странно, наверное даже пугающе, но стоящая посреди зимнего леса, босая эльфийская дева в лёгком белом платье с летящими рукавами не испытывает страха или хотя бы беспокойства.       Наоборот, происходящее казалось правильным. Внезапно снег начал отступать. Сначала местами, а затем уже и повсеместно. Он отходит, словно волна отлива, обнажая ярко-зелёную траву и цветы всех расцветок. Белые, ярко-красные, фиолетовые, оранжевые и нереально-золотые. В конце-концов из-под снега, между так до конца и не сошедших сугробов, вылезли белые подснежники, напомнившие Галадриэль о нифридэлях. Светоносных цветах, распускавшихся там, где проходила прекрасная Лютиэн Тинувиэль.       Контраст поражал воображение. Словно зима и весна сошлись в одном месте, чтобы создать это чудо. Эльфийка оказалась посреди цветущего сада, которым обернулся заснеженный лес. Растерянная и странно взволнованная произошедшим, она переходила с одного места на другое, наслаждаясь красотой цветов и пышностью зелени, достойной расти в Благословенном Краю.       В какой-то момент прямо перед ней распустился огромный белый бутон со множеством лепестков. Его стебель был в палец толщиной, а цветок, превосходивший по размерам залатокудрую голову Галадриэль, походил на пион или розу. Он вырвался из сугроба, мимо которого она проходила. Отряхнулся, расправляя восковые лепестки и потянулся в её строну всем своим существом.       — Спи, ещё слишком рано... — ласково, будто ребёнка начала уговаривать цветок девушка. — Снег кругом, ещё совсем холодно.       Но он не послушался. Продолжил ластиться к ней, словно котёнок. Его дрожащие лепестки тянулись к ней, а отростки на стебле извивались, словно щупальца, пытаясь дотронуться. И при виде этого искреннего и беззащитного стремления закованное в лёд сердце эльфийской девы забилось с отчаянной радостью. Впервые за очень долгое время. Она и сама ожила, словно лес вокруг.       — Ну ладно, — глядя на цветок с тёплой улыбкой произнесла Галадриэль. — Раз уж ты сам ко мне пришел, то что уж поделаешь?       Она протянула руку, чтобы коснуться цветка и тот, внезапно, отделился от стебля. Залез к ней на руку и обвился вокруг неё. В тот же миг лес охватило по-настоящему безумное цветение. Снег полностью растаял, а ёлки и покрылись разноцветной пеной сотен лепестков. Всё вокруг буквально утонуло в буйстве красок. Они становились всё ярче, пока не превратились в солнечный луч. Он пробился сквозь ветви дерева и разбудил мирно дремавшую эльфийку. Грубо вернул в реальность из странного, красочного сна.       Открыв глаза, она обнаружила себя лежащей на плече Халбранда, который смотрел на неё и улыбался. Непривычно мягко, без колкости и настороженности во взгляде. Похоже, ему нравилось видеть её такую — полусонную и растрёпанную. С вороньим гнездом в волосах. В другой раз Галадриэль не преминула бы высказать ему за подобную бесцеремонность, о сейчас её больше беспокоило пережитое. Что это было? Сон наяву или же очередное видение, насланное Сауроном? Врагом, так умело замаскировавшемся под личиной друга и — страшно сказать — возлюбленного? Ей не хотелось так думать, но сомнения давно уже стали частью её натуры.       Поэтому оглядев окрестности и убедившись, что они никуда не переместились, и всё увиденное и правда лишь пригрезилось ей, Галадриэль приступила к допросу главного подозреваемого. И, конечно же, сделала это с присущей ей прямотой. Даже грубостью.       — Прекрати уже играться с моим разумом! — воскликнула она, резко садясь и прикрывая обнажённую грудь ладонями. Улыбка мгновенно сползла с обросшего щетиной лица Халбранда, сменившись сначала удивлением, а затем и откровенным раздражением.       — О чем ты? — спросил он, приподнимаясь на локте, и даже не думая прикрыться. Напротив, ему словно нравилось смущать её.       — О том видении, которое ты послал мне, пока я спала, — найдя валявшееся на траве платье, эльфийка торопливо натянула его через голову. Восстанавливая приличествующий её статусу вид, она предусмотрительно отвернулась от мужчины, пытаясь как бы скрыться от его бесстыдного взора. Однако она не могла помешать ему смотреть. Пялиться на свой зад. И это ужасно бесило её.       — Я ничего тебе не внушал, — вновь ставший Сауроном Халбранд растянулся на траве, закинув руки за голову и глядя на неё снизу вверх. Вольготная поза и бледно-золотой свет утреннего солнца, игравший в глазах, придал ему сходство с огромным котом.       — Тогда почему мне сейчас привидался заснеженный лес и распускающимися цветами? — поняв, как глупо прозвучала её претензия, Галадриэль принялась пояснять. — Думаешь, я не поняла символизм этой сцены? Замёрзший лес это как бы моя душа. Скованная холодом одиночества. Ждущая прекрасного принца, который спасёт её от морозов. А приход весны символизирует твоё появление. Новая любовь пробуждается и расцветает, пробиваясь из-под снега в виде прекраснейшего белого цветка — угадала?       Говоря всё это, эльфийка старалась смотреть Саурону в глаза, а не пялиться на его голое тело, выставленное в наиболее выгодных ракурсах. Старалась, но не удержалась — взгляд всё-таки соскользнул вниз, заставив щеки залиться нежным румянцем.       — Не зна-а-аю, — задумчиво протянул наглец, явно наслаждаясь её смущением. — Я ничего тебе не внушал. Может, это подсознание говорило с тобой во сне таким образом? А может, тебе пора определиться: доверяешь ты мне или нет, Галадриэль?       Произнесение её имени этими подействовало на эльфийку как ушат холодной воды, заставив успокоиться. Она не отбросила подозрения полностью, но в очередной раз решила дать Халбранду шанс. Допустить возможность того, что он может быть невиновен.       — Потому что если нет, то тебе лучше вернуться в Эрэгион, к своему дружку, — сказа в так, мужчина поднялся и не одеваясь, пошёл к ручью. При этом он, конечно же, не преминул пройтись перед ней в чём мать родила. А она — попялиться на его задницу.       Не смотря на то, что спали они от силы пару часов, Галадриэль не чувствовала усталости. Выносливость закалённой в боях воительницы позволяла и не такое, а воплотившийся дух тьмы мог и вовсе не беспокоиться о таких мелочах, как усталость. Поэтому перекусив прихваченной из Эрегиона снедью они продолжили путь. Молча, без слов, поскольку каждый был погружён в свои мысли и обдумывал вчерашнее. Их тянуло друг к другу со страшной силой, но каждый одновременно сомневался в правильности сближения.       К дневному привалу они снова поцапались, так как скабрезная шутка Халбранда вывела Галадриэль из себя. Она и так уже чувствовала себя падшей женщиной, поступившейся идеалами ради страсти. Физического влечения к человеку, которого даже человеком-то в полной в полной мере назвать было нельзя. А тут ещё и этот нахал, продолжавший существовать лишь по её малодушию, посмел ещё и пошлить в её присутствии. Естественно она вспылила и уже в который раз высказала ему за всё, что он натворил — начиная от убийства её брата и заканчивая теми нагромождениями лжи, что сопровождали всё их знакомство. Саурон, конечно, не выдержал и прошёлся по её невыносимому характеру. В итоге остаток дня они проехали молча — дуясь друг на друга.       А когда Галадриэль попыталась помириться с ним на вечернем привале, пустив в ход женские чары, отплатил ей той же монетой. Закутался в одеяло и отвернулся, откровенно игнорируя её более чем очевидный намёк. Почти приглашение. А у нее не было под рукой заклинания, позволяющего вторгаться в чужие сны, вызывая неконтролируемое желание. Той ночью эльфийке не спалось. Она провела её наедине со своими противоречивыми мыслями, устремив невидящий взгляд в огонь. А следующим утром пошла мириться.       Не открыто, естественно. Нолдорская гордость не позволила. Вместо этого эльфийка решила придумала целый план по совращению Саурона. Ну а что? Не всё же ему было до ней домогаться. Она тоже могла выступить в роли обольстительницы. Хотя бы для разнообразия. Чтобы усыпить бдительность майи она сделала вид, будто идёт за водой. На деле же, спустившись к ручью, эльфийка освободилась от одежд и вошла в воду. Постояла немного, наслаждаясь обнимающей лаской холодных струй, и крикнула:       — Халбранд. Иди сюда. Ты должен это увидеть, — с трудом сдерживая веселье эльфийка заставила свой голос звучать ровно. Без намёка на угрозу. Ей нужно было заинтриговать мужчину. Заставить задуматься. Только так эффект неожиданности мог сработать.       — Иду, — проворчал компаньон, легко сбегая вниз по пригорку. Выйдя из-за деревьев он так застыл на месте от неожиданности.       Будучи в первую очередь воином, Галадриэль не была особо искусна в соблазне. Но тем не менее кое-какой опыт у неё был. А потому постаралась максимально заинтриговать мужчину. Даже волосы распустила. Длинные и влажные, они прилипли к сияющей белизной коже, обрисовывая очертания закалённого тела, скрытого до половины спокойным течением Бруинэн. Как бы скрытого — воды рек и ручьёв в эльфийских землях всегда были настолько прозрачными, что сквозь них можно было рассмотреть абсолютно всё.       — Так и будешь стоять там? — спросила она, отметив, что мужчина даже и не подумал отвернуться. — Или же присоединишься?       Мгновение он колебался, глядя на эльфийку, но игривый взгляд её голубых глаз вернул ему решимость, сняв паралич. Скинув рубаху Халбранд быстро направился к воду, на ходу избавляясь от штанов и сапогов. Галадриэль улыбнулась, видя нетерпение в его потемннвших глазах. Однако она не была бы собой, если бы позволила ему добиться желаемого вот так просто. Стоило мужчине сделать первые насколько шагов от берега, как она сразу отплыла на глубину. Течение в этом месте было спокойным и девушке не приходилось бороться с ним. Она свободно откинулась на спину, предоставляя Халбранду возможность увидеть свою грудь целиком.       Тот мгновенно ускорил шаг, преодолевая сопротивление воды. Когда же её уровень достиг груди мужчины, он решительно поплыл в сторону эльфийки, подзадоривавшей его коварной улыбкой. Это была игра, поэтому Галадриэль дала ему шанс приблизиться и протянуть к ней руку, но в последний момент отскочила, хихикая. Сначала он должен был поймать ей, доказав свою готовность идти до конца. Задача была не простой. С детства привыкшая плавать, бывшая командующая была сложной добычей. Снова и снова Халбранд подплывал к ней и каждый раз она играючи ускользала, извиваясь в воде подобно серебристой рыбке.       Ему потребовалось снова стать Сауроном чтобы схватить её. Преодолеть сопротивление воды, обвить рукой талию и властно притянуть к себе. Едва это произошло золотоволосая тут же прекратила бороться и сама прижалась к мужчине, обвив его шею одной, а вторую заведя за спину. Их взгляды встретились, и две пары глаз — серые и голубые — отразили один и тот же похотливый огонь.       Две ночи назад это незнакомое и, безусловно-тёмное чувство напугало эльфийку. Наполнило её душу сомнениями и неуверенностью в себе. В этот же раз страха не было. Крылась ли причина в том, что сейчас инициатива исходила от неё, или же она просто успела потемнеть за двое суток пути в компании давнего врага, сейчас не имело значения. Главное, что когда Халбранд потянулся поцеловать её, Галадриэль не отпрянула. Приняла и ответила, запросто позволив мужскому языку заползти к себе в рот.       Её губы двигались вместе с его губами, ища гармонию и единство в соприкосновении. Меж тем, свободная рука Саурона скользнула вверх — по подтянутому животу и маленькой упругой груди. Отыскав сосок его ловкие, воровские пальцы сразу принялись перекатывать его. Сжимать и сдавливать причиняя лёгкую, желанную боль, мгновенно отзывавшуюся удовольствием. Покорённая с первых прикосновений, Галадриэль застонала, прервав поцелуй и партнёр неожиданно легко позволил ей это.       Не стал удерживать. Лишь ухмыльнулся, прижимая рот к её горлу. Горячие, мужские губы целовали кожу вдоль линии ключиц, а зубы впивались в шею — не сильно, но колко. Не желая оставаться в долгу, эльфийка ткнулась остреньким носиком в его шею. Согрела дыханием, после чего резко укусила за мочку. И пусть в человеческой форме Саурон не имел чувствительных, как у эльфа, ушей, действия Галадриэль всё равно заставили его вздрогнуть от сладкой, пронзившей всё тело боли. Теперь счёт был равный.       — Клянусь, ты невыносима! — пробормотал он, наслаждаясь тем, как её руки медленно скользят вверх по его мускулистой груди.       — Но ты же всё-таки пришёл ко мне, — прошептала золотоволосая, игриво дёргая зубами мочку скруглённого, человеческого уха и обвивая руками его шею. — Я надеялась, что плеск воды привлечёт тебя сюда, дорогой, но в итоге мне пришлось позвать.       — Всегда получаешь всё, что хочешь? — Халбранд не прятал недовольство, но когда Галадриэль подтянулась, вцепившись пальцами за мокрые от воды плечи, и крепко обхватила ногами его талию, ухмыльнулся. Его руки рефлекторно сжали её задницу.       — Если бы всё всегда происходило так, как мне хотелось бы... но думаю, что у меня есть неплохие шансы, получить желаемое.       Вместо ответа Саурон поцеловал её. В знак согласия. Ну и для того, чтобы стереть с лица девушки полную превосходства улыбку. Их губы вновь встретились в страстном танце, пока переплетённые тела извивались посредине реки. Ласкать друг друга в воде — стихии, вобравшейся в себя отголоски Великой Музыки, было не только приятно, но ещё и невероятно-интимно. Тем не менее оба понимали невозможность контакта в подвешенном состоянии, а потому прервались и не сговариваясь поплыли назад к берегу.       На мелководье Саурон взял её на руки и вынес за полосу прибоя. Прошёл по наклонному берегу, выложенному мелкими камешками, и найдя участок травы помягче, опустился на колени, осторожно уложив драгоценную ношу рядом с собой. Откинулся назад, сев на пятки и позволив взгляду блуждать по её обнажённому телу. Вне воды и под мягким утренним солнцем кожа эльфийки словно приобрела неземное мерцание, сквозь которое пробивался жар лёгкого румянца, вызванного вернувшийся стыдливостью.       — Хватит уже пялиться на меня, — попыталась было возмутиться Галадриэль, но Халбранд не позволил ей совершить переход от соблазна к смущению и отречению. Едва она попыталась подтянуть колени к груди, защищаясь от его пристального, изучающего взгляда, он мгновенно оказался над ней, повалив на траву. Мозолистая ладонь снова заскользила по телу эльфийки — на этот раз вверх по ноге к мягким округлым бёдрам и груди. Цепкие пальцы сразу же охватили её и принялись ласкать, сминая и сдавливая.       Коротко прижавшись к губам возлюбленной, Саурон мгновенно отстранился, чтобы начать целовать её шею, плечи а затем и грудь. В то время, как её правая грудь продолжала подвергаться массажу, левая оказалась в плену мужских губ. Большой и указательный пальцы крутили один сосок, сжимая и сдавливая его, в то время как жаркий рот агрессивно всасывал в себя другой.       Движение пальцев и языка лишили Галадриэль остатков контроля. Постанывая от удовольствия, которое он ей доставляет, светловолосая откинулась на траву, предоставляя вчерашнему врагу полную свободу действий. Которой тот, конечно же, воспользовался. Коротко усмехнувшись, Саурон накрыл обе эльфийских груди ладонями, продолжая осыпать поцелуями живот. Его язык очертил круг вокруг её пупка, щелкнул по нему и двинулся дальше, сорвав с губ девушки тихий вздох. Медленно продолжая линию поцелуев вниз по её телу, злодей остановился как раз в тот момент, когда дыхание Галадриэли сбилось в предвкушении.       Слабый стон разочарования разнёсся в утреннем воздухе, когда Саурон поднял голову и посмотрел на эльфийку, поймав её умоляющий взгляд. Он не собирался продолжать. Даже не смотря на то, что она очень этого хотела. А может быть и благодаря этому.       — В этот раз тебе придётся потрудится, чтобы заслужить эту ласку, — с усмешкой сказал мужчина, садясь рядом с любимой.       — Потрудиться? — в тумане нереализованного желания Галадриэль как-то пропустила это оскорбительное «заслужить». Она служила только королю Гил-Гэладу, да и то лишь формально. И подчинялась его приказам только в тех случаях, когда они совпадали с её собственными задумками и планам. Сейчас её куда больше разозло то, что её распалили и бросили так в последний момент.       — Одарить меня той же заботой, которой я одарил тебя в нашу первую ночь. Равноправие, помнишь, Галадриэль? — Саурон явно наслаждался её смущением и гневом, румянцем вспыхнувшим на щеках. Тем не менее она собиралась давать ему почувствовать свою растерянность. Нет, в её остроухой головке уж начал вызревать коварный план мести. Но чтобы осуществить его, сначала нужно было подчиниться. И Галадриэль, забыв о гордости, сделала это. Подползла поближе к мужчине по-собачьи — на руках и коленях.       Несколько удивлённый её поспешным согласием Саурон словно потерял часть непоколебимой уверенности, вновь став для неё Халбрандом. Застыв в сидячей позе, он настороженно наблюдал, как она оказывается между его ног, готовясь приступить к делу. Манипулятор явно опасался зубов, которые она запросто могла пустить в ход, однако же смысл был не в этом. Поэтому эльфийка сделала всё возможное, чтобы усыпить его бдительность. Первое прикосновение её языка к члену было воистину мягким и нежным.       Халбранд застонал, пока она облизывала его головку, пробу предэякулята на вкус. А когда всосала в себя его закалённую эрекцию, и вовсе закатил глаза. Подобного вида ласки не были распространены среди Перворождённых, но склонная к экспериментам Галадриэль пробовала их со своим мужем. Не то, чтобы полученные тогда навыки могли впечатлить такое создание, как Саурон, но... всё же ей удалось заставить его сконцентрироваться на ощущение шелковистого рта, обёрнутого вокруг его члена.       Тем слаще оказалось выражение разочарование, появившееся на его лице, когда она отстранилась, не доведя дело до конца.       — Ты же не думал, что всё будет так просто? — не давая врагу (от старых привычек трудно избавляться) опомниться, Галадриэль толкнула его на траву и взгромоздилась сверху. Легла на него, прижав к земле своим весом. Халбранд — да, сейчас, в состоянии растерянности, с вышедшей из-под контроля ситуацией он снова был Халбрандом — не особо-то и сопротивлялся, а потому они снова поцеловались. Долго и глубоко. В то же время она начала тереться о его головку своей повлажневшей отнюдь не после купания щелью. Это почти-проникновение столь возбуждающе и мучительно, что она не выдержала и застонала прямо в сауроновы губы.       Мигом почуяв слабость тот взял её за лицо руками и отстранил от себя. Ровно настолько, чтобы взглянуть в глаза. И вот тут что-то в ней сломалось. Не смотря на изначальное намерение как следует помучить партнёра, Галадриэль не выдержала и подалась навстречу. Начала опускаться, позволяя ему проникнуть в своё тугое, горячее лоно — медленно и плавно, наслаждаясь моментом.       Руки Саурона сразу же двинулись вверх по её ногам и, схватив за бёдра, помогли удержаться, пока она медленно опускается на его член. Он явно тоже не собирался спешить и даже не смотрел в глаза, загипнотизированный видом того, как часть его тела, постепенно исчезает в ней. Бедолага даже вздохнуть не мог, пока не оказался полностью погружённым в неё по самую рукоятку.       В прошлый раз контроль бо́льшую часть времени принадлежал ему. Только в самом конце ей удалось перехватить инициативу и кое-как свести эту «партию» в ничью. Теперь же всё было иначе. Золотоволосая эльфийка вела в любовном танце. И ей не нужно сдерживать себя, чтобы привыкнуть к сильным ощущениям их ситуации. После неторопливого и невероятно-чувственного начала она принялась раскачивать бёдра, заставляя Халбранда стонать от удовольствия. Всё, что он мог — наблюдать за тем, как она наслаждается. Как выгибает спину, выпячивая грудь вперёд и одновременно откидываясь назад — за пределы его досягаемости.       Не привыкший к подчинённому положению, мужчина не смог долго оставаться в бездействии. Позволяя эльфийке контролировать темп, он тем не менее принялся приподнимать бёдра изменяя угол при каждом толчке и, тем самым регулируя интенсивность совокупления. В результате ощущения обоих возросли много кратно, заставив безудержно стонать, рывком запрокинув головы.       В какой-то момент им удалось полностью синхронизироваться. Их тела теперь двигались как одно целое, пока они сами безотрывно смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляд. Не было ни иступленных ласк, ни затяжных поцелуев, только ритмичные движения, двух не до конца высохших после купания тел, скользивших в едином порыве. И под звуки бесстыдного наслаждения, сопровождавшегося прерывистым дыханием. Галадриэль каталась на Сауроне, извиваясь из стороны в сторону в своём удовольствии, пока он жестко удерживал её за бёдра. Побелевшие от напряжения пальцы оставляли отметины синяков на коже.       Выносливость, которую тёмный майа даровал себе, воплощаясь в этом теле, впечатляла. Даже полностью контролируя ситуацию эльфийская воительница первой достигла предела, ощущая как по телу пробегает серия болезненно-ярких вспышек экстаза.       Проклиная себя за то, что в очередной раз уступила ему, Галадриэль замерла, тесно прижимаясь к Халбранду, и вбивая ногти в его спину. Глубоко, до кровавых полос. При этом её тело так сильно сжалось вокруг него, что тоже довело до края. Мужчина присоединился к ней, издавая стон и непроизвольно ёрзая бёдрами в попытке войти в неё так глубоко, как только возможно. Впрочем она едва ли замечала это. Или хотя бы слышала его за собственным, неистовым криком, разорвавшим тишину этого утра...       ...в себя эльфийку привели нежные поцелуи мужчины, удерживавшего её в объятьях. Их тела всё ещё нежно покачивались, но это было скорее не осознанным действием, а результатом пронизывающих тело судорог. Сама же она лежала на груди Саурона, хватая ртом воздух, пока тот гладил её по спине, вызывая мурашки по позвоночнику. Отдохнув немного Галадриэль нашла, наконец, силы скатиться с на траву. Устроившись под боком у любимого, она раскинулась на солнышке, начисто забыв о стыде. И улыбнулась.       — Чего радуешься? — спросил тот, проводя подушечкой большого пальца по растянутым губам лежавшей рядом с ним эльфийки.       — Подумала, что если Элронд или кто-то из эльфов найдёт нас здесь, выйдет неловко. Наша одежда осталась выше по течению. И её ещё надо найти, — секунду Халбранд смотрел на ней, обдумывание услышанное, и рассмеялся. Весело и легко. Как раньше.       Галадриэль же вторила ему, осознавая что хрупкий мир в их отношениях наконец-то был восстановлен. Вот так Владыка Тьмы был совращен светлой эльфийкой. Да, именно так, а не наоборот. Их совместно путешествие продолжилось — по спирали вниз, во Тьму.