Дорога во Тьму. Дорога к Свету.

      Если и существовала эльфийская хитрость, позволяющая сохранить женское самообладание в муках страсти Галадриэль её не знала. Подобные вопросы никогда особо не интересовали её во дни мира, проведённые в грёзах о правлении и воинской славе. А когда мир рухнул, сменившись бесконечной войной с превосходящими силами Вечного Врага, ей и вовсе стало не до того. Тяжёлые и кровавые битвы поглотили её, не оставив времени ни на что другое. А жаль! Сейчас такие способности ох как бы ей пригодились!       Саурон пустил в ход весь свой опыт, надеясь таким образом заслужить её прощение. После поцелуя, разделённого ими прямо на скаку, он быстро нашёл подходящее место до стоянки. Этот участок пустоши пострадал от извержения не так сильно, как остальные остальные. И всё из-за вздыбившихся из-под земли скальных пик, принявшихся на себя основной удар. По всей видимости каменная плита в этом месте разломилась во время землетрясения, вызванного взрывом Ородруину, и часть породы выступила наружу как кость из раны. В результате образовалась небольшая площадка, закрытая камнями, словно щитом. Здесь почти не было пепла и даже скрюченные, почерневшие растения агонизировали, из последних сил цеплялись за жизнь в лишённом света, омертвелом краю.       Нарвав их, спутник эльфийки сноровисто развёл костёр и принялся за обустройство спального места, в то время как она просто сидела в сторонке глядя в огонь. Их путешествие закончилось и несмотря на то, что тяготы и лишения остались позади, Галадриэль ощущала странную грусть. Они достигли предела. Крайней точки, после которой всё должно было измениться. В лучшую или худшую сторону, но измениться. Окончательно и бесповоротно. А Перворождённые подсознательно, по природе, противились изменениям.       Силясь обрести покой в душе́, нолдорская дева нашла убежище в воспоминаниях о времени, проведённом с Халбрандом. Застыв на покрытом попоной камне, она превратилась в подобие мраморной статуи, смотрящей в огонь неподвижными, пустыми глазами. Разум Галадриэль словно покинул тело, заново переживая весь путь, который им пришлось проделать, чтобы добраться до Мордора. Сотни и сотни лиг, пройденные пешком и на лошади, несколько стычек с бандитами, которым парочка показала их место, красота дикой природы и ночи полные удовольствия. Это было намного лучше её обычной погони за призраком уже поверженного Врага.       И всё благодаря Халбранду. Её спутнику, другу и возлюбленному. Очнувшись, Галадриэль бросила взгляд на мужчину, заканчивавшему расстилать ложе. Половина его лица была закрыта темнотой, в то время как вторая оставалась ярко освещена. Рдяные блики сверкали на коротких щетинках, покрывавших нижнюю половину лица, а порождённые ими тени делали залегающие на загорелой коже морщины и складки глубже и резче. Острее. Мужчина улыбался думая, по всей видимости, о том же о чём и она.       Затем, будто почувствовав, что Галадриэль смотрит на него, Халбранд сначала повернулся, к ней, а затем и вовсе подошёл. Навис, любуясь то ли её красотой, то ли тем как подаренные им серьги блестят в её длинных эльфийских ушах, отражая свет огня.       — Время покаяться, — не слишком понятно сказал он, и наклонившись поцеловал её Без жадности, ярости и даже похоти. Это был чистый, почти эльфийский поцелуй. Любовный, но горький, с отчетливым привкусом сожаления и вины, которую Саурон испытывал. Желая утешить его и подсластить ситуацию, Галадриэль потянулась к нему, беря заросшее щетиной лицо в чашу ладоней.       Не прекращая целоваться они медленно двинулись в сторону ложа, на ходу снимая одежду. Этот «ритуал» давно стал для них настолько привычным, что не просто не вызывал трудностей, но и проходил параллельно и как бы не зависимо от участвующих. Парочка самозабвенно ласкала друг друга губами, полностью сосредоточившись на приятном процессе, в то время как их руки возились с пуговицами и крючками на одежде, освобождая от неё горячие тела, изнывающие от желания слиться в едином порыве.       В силу эльфийской природы Галадриэль оказалась проворнее, а потому Халбранл первым оказался обнажённым по пояс. Синий камзол и рубаха устлали путь до брачного ложа. А вскоре к ним присоединилось и малахитово-золото платье воительницы, легко соскользнувшее на покрытые пеплом камни. Не успев даже ощутить холода, она ощутила под спиной твёрдую поверхность, смягчённую одеялом, а над собой — приятную тяжесть и жар сауронова тела. События развивались в приятно-ускоренном темпе.       Галадриэль застонала от удовольствия, когда сильные руки мужчины растопырили её самые тайные уголки, а его язык и губы коснулись ноющих сосков, которые уже начали затвердевать. Ощущение было такое, будто пламя бежало от чувствительных вершинок грудей к её женственности, а оттуда расходилось по всему телу. В том, что касалось любовных утех, Халбранд был совершенно потрясающим. А его желание извиниться, доставив ей удовольствие, вывело ощущения на принципиально новый уровень. Эльфийка буквально потерялась в бреду своей похоти. И нетерпение всё сильнее охватывало её по мере того, как дорожка огненных поцелуев спустилась от груди к животу, а затем и к нижним отделам, касаться которых было дозволено лишь избранным.       Стоны сделались громче, когда губы коснулись потаённого места, заменив пальцы. Ну а когда шершавый мужской язык скользнул по влажной канавке, Галадриэль закричала уже всерьёз. Довольный реакцией, тёмный майа позволил эльфийке ощутить свою улыбку на коже промежности, после чего принялся лизать её. Нежно, но со знанием дела. Одновременно с этим его губы захватили вишенку её женственности. Удовольствие переполнило Галадриэль, и она не выдержала вздрогнув в экстазе. То, что он выделывал с ней...       — Ты изумительна, — трепетно, с придыханием шепот коснулся острого ушка, пока его обладательница лежала у костра. Раскинувшаяся на одеяле и обнажённая, не считая сапог, которые они так и не удосужились снять. Её глаза были закрыты от блаженства, а разум блуждал в таких далях, неведомых даже Владыкам Запада. Однако это не помешало ей поцеловать Халбранда, когда он склонился к ней за наградой. Всё ещё слишком расслабленная и вялая после пережитого, Галадриэль едва шевелила губами поначалу. Но по мере того, как прикосновение умелых рук снова зажгли в ней жажду, медленный поцелуй со скользким ощущением безвкусного жира ускорился, сделавшись более интенсивным. Порочность происходящего только подогревала страсть.       Притянув мужчину к себе, эльфийка даже сквозь плотную кожу штанов ощутила, как сильно он напряжён. Не желая и дальше мучить возлюбленного, она в два счёта расстегнула ремень, спустив ткань до коленей. Саурону пришлось разорвать поцелуй и подняться на четвереньки, чтобы избавиться от них. Несмотря на всю мощь тёмного майа в Мордоре было небезопасно. Лавовые поля кишели орками, искавшими места для своих логовищ, и ему не хотелось сражаться с ними, путаясь в собственных штанах.       Слегка разочарованная тем, что возлюбленный оставил её, Галадриэль была вознаграждена видом его по-королевски роскошного члена. Его уже полностью отвердевшая мужественность игриво коснулась её бедра, вызвав лукавую улыбку. Протянув руку, эльфийка принялась нежно поглаживать его. Несмотря на общую неопытность замужество познакомило её с некоторыми из множества эротических искусств Перворождённых. Поэтому вскоре она уже любовалась выражением довольства на лице Саурона.       Впрочем, долго работать рукой Галадриэль всё-таки не пришлось. Уже после первого десятка накачивающих движений мужчина не выдержал и вошёл в неё длинным и плавным движением. Их взгляды не отпускали друг друга, устанавливая нерушимую связь. Позволяя влюблённым обмениваться не только эмоциями, но читать даже самые потаенные мысли и желания друг друга. И тем самым усиливая и без того неслабое удовольствие. Создавая себе тело, Саурон позаботился о себе и не обделил размером. Он был большим, но не смотря на это легко вошёл в её тугое, желающее влагалище, буквально насквозь пропитанное любовным соком.       Простого прикосновения оказалось достаточно, чтобы подарить эльфийке ощущение сытости, но майа, само собой, на этом не остановился. Напротив, продолжил двигаться, волнообразно изгибаясь всем телом. Несмотря на зашкаливающее возбуждение он не был похож на одержимого похотью зверя. Не фыркал и не ревел, вонзаясь в неё. Напротив — каждое движением мужчины было чётко рассчитано и выверено. Каждое несло удовольствие. Столько, что Галадриэль не осталось ничего другого, кроме как сжимать бёдра в попытках захватить его достоинство внутри себя. Задержать его. Замедлить темп, а то у неё уже искры из глаз летели.       Какое-то время они двигались вместе и в унисон, даря друг другу удовольствие столь полное и глубокое, что в сравнении с ним даже глубоководные бездны Разделяющих Морей казались всего лишь лужами. Этот раз был наполнен столь мощным, эротическим зарядом, что вскоре Халбранд напрягся и застонал, извергаясь глубоко в ней. Галадриэль вздрогнула от неожиданности, и, ощутив дрожь его члена, подняла ноги, втягивая его глубже в себя. Разлившееся внутри жидкое тепло обернулось огнём. Белым пламенем удовольствие, вспыхнувшего в животе эльфийки. Оно буквально сожгло её плоть, отправив дух в экстатическое путешествие.       К ослепительно-яркому Свету, вспыхнувшему под веками. Подхваченная порывом сильнейшего ветра Галадриэль преодолела сотни тысяч лиг за одно мгновение. Перенеслась во времени и пространстве быстрее, чем успела моргнуть. Ночь рассеялась, сожженная ослепляющей массой белого света, в котором медленно проступили туманные контуры некого здания, построенного из камня. Наверное это был сад или какой-то внутренний двор заросший пышной листвой, струившейся вокруг тонких и высоких колонн. На мгновение эльфийка даже подумала, что это Валинор и сейчас отец, брат, а может быть и сам Король Мира выйдет, чтобы судить её за предательство и сношение с Врагом, но потом поняла — камень был чёрным. Её забросило не в Благословенные Земли...       Потрясённая, Галадриэль осмотрелась,отмечая что местная архитектура напоминает эльфийскую. При этом в ней чувствовалось и влияние более мрачных тенденций, выражавшихся в остроте пиков, венчавших колонны и змеиных формах, которыми они были украшены. Свет, заполнявший всё вокруг поначалу, поблёк сжавшись до крохотных сфер. Заключённые в хрустальные шарики, они сияли в чёрном металле держателей, оформленных в виде когтистых лап. Создавать такие фиаллы умели лишь нолдор Дома Финарфина! Но никому из её сородичей и в голову бы не пришло украшать ими Чёрную Крепость Мордора. Оплот Врага. Только ей...       Озарение было подобно вспышке молнии. Галадриэль поняла, что видит будущее. Своё будущее с Халбрандом. С Сауроном.       Дар предвидение был редкостью даже для Перворождённых. Лишь единицам удавалось заглянуть в будущее. Да и то, в основном, на пороге смерти. Она и подумать не могла, что ей и самой придётся пережить подобное. В её роду не было Видящих.       Прислушавшись к ощущениям, Галадриэль поняла, что слабая ниточка всё ещё связывает её с оставшимся позади телом, давая знать о том, что происходит с ней там сейчас. Душой и разумом она была здесь, в невозможном будущем, но при этом чувствовала как Халбранд в изнеможении опускается на неё. Лежит, переворачивается и прижимает к груди я усталым, счастливым вздохом       Что-то промелькнуло позади,заставив Галадриэль обернуться. Маленькая девочка, похожая на голубую куколку, бежала через сад. Её бледно-золотые волосы развевались за плечами, словно стяг Дома Финарфина, а большие голубые глаза были широко раскрыты. И пусть кончиков ушей нельзя было разглядеть, в ней эльфийка безошибочно узнала себя. Свой облик. Отражение собственной внешности, почти не разбавленное чертами отца, к которому и стремилась кроха. Он сидел у фонтана, наблюдая за течением воды, переливавшейся из верхней чаши, в нижнюю. И этого, с позволения сказать, человека Галадриэль тоже узнала.       Его волосы отросли, а одежды сменили цвет на чёрный и выглядели куда роскошнее камзола, выданного ему в Линдоне. Не говоря уже о тех лохмотьях, которые он носил во время их совместного путешествия. Кристально-серые глаза мужчины сияли подобно драгоценным камням, а его чело венчала шипастая острозубая корона из чёрного железа, не оставившая сомнений в том, королём каких именно земель являлся Халбранд! Да, это был он и никто иной. Собственной персоной. И нисколько не изменился.       Когда девочка подбежала к нему он обернулся и с улыбкой взял её на руки. Рассмеялся и игриво покружил с таким видом, будто она ничего не весила. Та хихикала от восторга, взахлёб щебеча о там, как увидела в саду нечто прекрасное. Теперь, когда Халбранд держал девочку на руках, Галадриэль могла рассмотреть её в деталях. Ей было не больше шести, с тонким, как у всех эльфов, личиком и голубыми глазами, сиявшим в тени светлых волос, похожих на слияние золота и серебра. На благой свет Сильмариллов.       Несомненно, это было видение Халбранда с дочерью, которую она могла бы родить в будущем, если бы продолжила следовать выбранному пути. Слезы навернулись на глаза, нолдорской девы, когда она увидела на шее дочери Эллессар. Эльфийский камень, созданный Келебримбором. Его цвет был нежнее и прозрачнее, чем даже весенняя трава, и источал дивное сияние, похожее на проблески солнечных лучей сквозь листья. Оправленный в большую серебряную брошь в виде орла с распростёртыми крыльями, он болтался на шее девочки, на цепочке, ограждая её от печали, медленного увядания, которое Эллессар призван был останавливать.       Она подарила Эльфийский Берилл своей дочери? Это было будущее, которое ждало её впереди? Семья, королевство, дети?       Внезапно, что-то отвлекло внимание эльфийки от дочери. Некий предмет, поблёскивавший на безымянном пальце Халбранда. Сосредоточив взгляд на этом драгоценном предмете, она поняла, что смотрит на Кольцо, в котором была заключена великая сила.       — Келебриан, вот ты где! А я тебя по всему саду ищу, — раздавшийся за спиной знакомый голос заставил эльфийку вздрогнуть. Оборачиваясь она уже знала, кого увидит позади себя. Купающаяся в лучах света, золотоволосая женщина подошла к Халбранду, который сразу обнял её за плечи и привлёк к себе, поцеловав в губы. Они выглядели обычной, но очень даже счастливой семьёй.       Она вышла замуж за несостоявшегося (несостоявшегося-ли, учитывая корону?) Тёмного Властелина! Об этом чётко свидетельствовало свидетельствовало мифриловое Кольцо на безымянном пальце. Украшенное потрясающей чистоты алмазом оно вспыхнуло, соприкоснувшись с сауроновым кольцом. При этом на ободках обоих вспыхнула затейливая вязь эльфийских рун. Красная на золоте и голубая на мифрилле. Мгновение эльфийка смотрела на них, а затем отвлеклась на взаимодействие мужа, жены и дочери.       — Мама! — воскликнула девочка протягивая к ней руки, но прежде, чем другая Галадриэль смогла взять её на руки, картина начала блёкнуть. Всё происходящее заняло не больше нескольких секунд, оставив дочь Финарфина в волнении и чистом восторге. Она едва сдерживала слёзы, пока свет поглощал всё вокруг. Таинственное видение исчезло также внезапно, как и появилось, сменившись ослепительной белизной. И чей-то далёкий, но совершенно отчётливый Голос мягко спросил у недоумевающей эльфийки:       — Хочешь ли ты этого? — чем-то Он напоминал голос отца, но интонации казались совершенно незнакомы. Он как будто осуждал её выбор, но при этом сочувствовал, желая счастья и надеясь на благой исход. В Нём была доброта, понимание и Вечный Свет.       — Да... хочу... — ответила Голосу Галадриэль, ощущая как по щеке скатывается единственная слеза, сверкающая словно алмаз.