Libertad

Он плёлся по узенькой песчаной тропинке, словно по лезвию ножа, в надежде выбраться из этого бесконечного потока нескончаемых тревог. Ноги кололо от бега, колени разбиты в падениях, на пути – груда веток, через которую приходится пробираться на носочках, лишь бы не выпасть из этого шаткого равновесия. Протяжный звук нарастает, голоса становятся отчетливее, тропа расширяется. Вечер. Роскошный Восточный сад пахнет непривычной сладостью наливных фруктов и цветением ранних бутонов. Он источает аромат моря. Просторного и такого ласкового; окутанного закатной дымкой. — Я безумно счастлив, лорд Чон, что мы в скором времени будем родны не только документально, но ещё и кровью, сердцами, — сладостно прожёвывает слова полный мужчина. Легкий прищур его глаз падает на часы собеседника – отличную партию для сына нынешнего короля Бьена: одного из самых могущественных государств континента. — Для меня будет честью стоять с Вами плечом к плечу в случае войны. Примите моё уважение и безграничную благодарность за столь радушный приём семьи Мин, — чётко и уверенно, как и принято на его родине, в его семье. Завоевать доверие новоиспеченного зятя – первая задача Чонгука. Он полосует пальцами по черным волосам, демонстрируя собранность своей натуры; а во внимательных глазах штормит море, где вместо воды льётся людская кровь.

***

— Ваша светлость, прошу, не отказывайтесь от еды! Я ведь знаю, что на приёме Вы и крошку в рот не возьмёте, — в умоляющем тоне просит Тэхён. — У Вас последние две недели такой траур, будто к собственной смерти готовитесь, — парень присаживается на просторную постель своего господина и успокаивающе сжимает Юнги за напряженное плечо. — Нет, я и вправду ношу траур! Уже сегодня меня можно будет опускать в землю, потому что я не желаю выходить замуж за него, а тем более жить с этим омерзительным деспотом! — громко выдыхает омега, в обиде кусая губы. За тяжёлыми дверьми раздаются быстрые шаги. Видно, кому-то очень надо видеть хозяина покоев и обязательно нужно испортить настроение ещё сильнее. — Да что здесь происходит? Почему принц всё ещё не готов? Тэхен, когда ты уже проявишь организованность? — взводится, влетевший в светлую спальную, Чимин. Мужчина угрюмо оценивает обстановку несколько секунд, одаривает Юнги строгим взглядом и машет рукой запыхавшимся слугам: — Сейчас же переоденьте принца в одежду, подобающую королевскому приёму. Масла не используйте, перебьете природный запах! Куда уж тут, если Тэхену ещё получится отказать: ненастойчивый, да дитя; то Чимин больше схож с гордым конём – умрёт, но не прогнётся под чужой гнёт. Выбора нет. Упираться можно сколько угодно, только на результат это, к сожалению, никак не повлияет. Юнги отлипает от влажных из-за горьких слёз подушек, поддаваясь навстречу слугам, что моментально приступают к работе. Одни работали над лицом, шелковым платком убирая следы слёз и маскируя тень истерик с недосыпом. Другие – помогали уложить послушные волосы, третьи трудились над нарядом, покрывая тело белоснежным одеянием. Юнги мечет взглядом по отражению в массивном зеркале, отражающем почти всё пространство, и отрешённо оглядывает столик с драгоценностями, не утруждаясь выбором подходящих украшений к мероприятию. Однако, пора вернуть узду здравого смысла в свои руки. Выглядеть он должен прекрасно, дабы не подвести отца. Парень поднимает к носу кольцо с роскошным рубином, в котором играет солнечный свет, и чуть щурит опытные глаза. Насколько отлично оно будет сочетаться с облачением из дорогих тканей, недавно поставленных во дворец лучшими заморскими купцами? Дорогой отец безусловно позаботился о том, чтобы к каждому наряду его драгоценного сына можно было подобрать побрякушку; но очевидно не позаботился о его собственных чувствах. — Ещё чего! — Чимин быстро выдергивает золото из нежных рук. — На севере не принято незамужним омегам носить кольца. — Но я не на севере! Я принц Востока, Чимин, — безнадёжно выдыхая выплевывает Юнги. — Пока Чонгук здесь – все будут подчиняться правилам Севера, потому что в ином случае это – обыкновенное неуважение. Ты же не хочешь проявить дерзость к своему будущему мужу? — лукавит вполне обыденно Чимин, давит на больное. Он уж точно позаботится о том, чтобы всё соответствовало ожиданиям короля. — Он мой палач. А такое светлое слово, как «муж», не смей употреблять в одном предложении с упоминанием этого... — блондин опускает голову и договаривает почти шепотом: — Дикаря. Сборы происходят в темпе вальса: благодаря Ким Тэхёну они и так не укладываются в график. Юнги, не смотря на свой светский статус, совершенно не любит мероприятия, и его безумно бесит то, что приходится так часто общаться с публикой из всех социальных классов. Но не стоит упускать из виду и то, что именно благодаря этому в свои девятнадцать лет юный принц добился поддержки со всех сторон населения страны. Барды ходят по всему континенту и воспевают лик солнца, что своей улыбкой способен растопить сам Хиэл, что чист душой и кармой. Правда из-за всей этой суматохи отец Юнги разгневался, отклонив абсолютно все предложения на брак с наследником престола. Увы, но Юнги – единственный ребёнок, который смог выжить в младенчестве. Король Бьена настолько был в отчаянии: единственный сын – омега, что обезумев начал искать партию покрупнее. Собственно, она и сама объявилась как нельзя вовремя – Чонгук, король Хэнроса, собственноручно подписал смертный приговор безоблачному облику страны. Отныне, каждый день Юнги заканчивался слезами, отрицанием, отчаянием, терзающими его мыслями и в конце концов кошмарами. В детстве вечера часто коротали в богатой библиотеке. Папа читал ему книги. Детские, старые, но настолько полюбившиеся ребёнку, что тот их переслушивал десятки раз. И почти все сказки были о любви. О прекрасном принце, что благородно спасёт омегу, даст ему свободу и бросит к ногам своё верное сердце. Юнги всей душей желал повторить судьбу героев этих историй. Вот только знал, что в отличии от них – между сердцем возлюбленного и свободой, он выберет второе. Юнги никогда не был свободным, он никогда не имел выбор, Юнги никогда не был человеком.