i was surrounded by open arms

      Рики даже не предполагал какой у него будет вторичный пол.       Его семья состоит из альф и бет, поэтому все ожидали, что он будет кем-то из вышеупомянутых.       До дебюта в Энхайпен почти все уже знали свой вторичный пол, кроме него и Чонвона. Лидер это особый случай, так как большинство людей представлялись в шестнадцать лет, но день рождения Чонвона прошел без резких изменений в запахе, хотя его запаховые железы полностью развились, но никто не чувствовал отчетливого запаха от него.       Поэтому все, включая Рики, считали Чонвона бетой.       Для него это казалось вполне логично, по крайней мере, Рики считал так какое-то время. Их молодой лидер, кажется, соответствовал характеристикам альф и бет, но не в плохом смысле. Он напористый, решительный и по природе своей авторитарный, как альфа, но при этом выступает в роли посредника между ребятами, всякий раз, когда возникали ссоры или конфликты. Он был строг, но при этом спокоен и мягок со всеми.       Энджини и СМИ утверждали, что внешне из-за своей красоты Чонвон напоминает омегу. Яркие, как у кошки, глаза, рост выше среднего, но при этом он один из самых низких в группе, круглые щеки и очаровательные ямочки.       Конечно, Чонвон симпатичный. Рики с этим согласен.              Но при этом он безумно красив. Его глаза, похожие на кошачьи, выглядят на сцене свирепо и властно, а аура приковывает к себе внимание. Рики видел, как уверенно и решительно держится Чонвон. Он также замечал, как старший устает, ломается, но всегда поднимается на ноги, а затем помогает и остальным взять себя в руки.       Он — лидер. Конечно, он мог быть милым и жизнерадостным, что, по мнению людей, более типично для омеги, но на самом деле Чонвон очень серьезен и даже в некоторых случаях непреклонен. Он спокойный и собранный, просчитывающий каждое слово и действие, и это проявляется во всем, что он делает.       Как самый младший, Рики восхищается этим в нем и не может не замечать различий между ними.       Как Рики уже говорил, он понятия не имеет, кем будет после представления, и СМИ тоже. Только они под прицелом их внимания, так как ещё не представились. Все знали Чонвона как «поздний цветок» из-за его до сих пор неизвестного сабгендера, хотя ему уже больше девятнадцати. Рики получил тот же титул после того, как его шестнадцатый, а затем семнадцатый дни рождения прошли без признаков представления.       Так проходит год, ничего не меняется и все в замешательстве. Недолго думая, все решают, что они оба являются бетами, и тогда Энхайпен будет состоять из пяти альф и двух бет. Но всё это глупости, поскольку у них не произошло никаких изменений, указывающих на то, что они принадлежат к какому-то сабгендеру.       В какой-то мере это сблизило Рики и Чонвона.       Они самые молодые в группе, их втянули в жестокую индустрию в возрасте четырнадцати и шестнадцати лет соответственно. Один из них получил титул «вундеркинда четвертого поколения» на столь раннем этапе своей карьеры, да ещё и в юном возрасте, а другой стал лидером одной из самых больших групп четвертого поколения.       Они — лучшие друзья, доверенные лица друг друга, как из-за разницы в возрасте, которая со временем кажется всё менее значительной, так и потому, что они хорошо знают друг друга.       Рики дорожит своими отношениями с Чонвоном, потому что они всегда отличались от других. В них есть некая недосказанность, что так и манит капнуть глубже и понять, что это на самом деле, но Рики никогда этого не делает. Даже если в самые безмятежные дни, он чувствует в этом необходимость. Он отталкивает это, потому что прекрасно понимает, что это и чем является. Рики боится по-настоящему открыть «коробку» и увидеть то, что лежит внутри.       Однако иногда жизнь заставляет открыть ящик Пандоры и узнать, что внутри хотим мы этого или нет. Это может быть непросто, но в конце концов вы вынуждены с этим столкнуться, что и произошло в случае с Рики.

***

      Первое, что замечает Рики, проснувшись, — ему ужасно жарко.       Не так, как обычно бывает в середине зимы, когда кто-то случайно включил обогреватель слишком сильно. Жарко так, что ему хочется содрать с себя каждый сантиметр кожи — внутри всё горит, и он хочет избавиться от этого ощущения.       Следующее, что он ощущает, — это боль. Болит всё, но больше всего — живот и ноги. На лбу выступают капельки пота, тело пробивает дрожь, он отчаянно прижимает к себе плед, и кажется, что он лопнет от переполняющих его ощущений. Но это ещё не всё, потому что следующее, что он чувствует, — это запах.       В нос ударяет ваниль. Сильная, насыщенная ваниль с нотками лаванды, а затем к нему приходит понимание всего, что он чувствует, и мысли, проносящиеся в голове. Он так сильно хочет, чтобы хёны, особенно Чонвон (и он не будет сейчас задумываться о значении этого желания), были рядом, потому что он жаждет комфорта и внимания.       И тут Рики осеняет.       Осознание настолько ошеломляющее, что Рики напрягает свой мозг и вспоминает все уроки биологии альф, бет и омег в Японии, и те, которые он проходил здесь с хёнами. Компания сделала их обязательными, чтобы они могли лучше понимать сабгендеры друг друга. Рики не тупой и знает, что всё помнит правильно, потому что никогда не отличался забывчивостью, и уж точно не в таких вещах.       Он прекрасно знает эти симптомы и понимает, что чувствует и ощущает. Собравшись с силами, Рики наконец-то принимает правду.       Он — омега.       Нишимура Рики, Ни-Ки из Энхайпен, юный айдол, за которым многие следили с тех пор, как он достиг совершеннолетия, потому что хотели знать, к какому сабгендеру он будет принадлежать, ведь это загадка для них, омега.       Он с трудом давит из себя смешок. По правде говоря, Рики точно не ожидал этого. Во-первых, у них в группе нет омег и, во-вторых, никто не ожидал, что он будет омегой.       Он слышал шепотки среди персонала, видел статьи и обсуждения в социальных сетях, даже подслушивал разговоры хёнов, их мысли и мнение о том, к какому сабгендеру по их мнению он относится. Но омега никогда не всплывал в этих обсуждениях. Как будто все считали невозможным, что Рики может быть омегой.       Омеги не являются чем-то плохим, не в этой индустрии, ведь среди айдолов так много тех, кто сделал успешную карьеру. Однако, как и везде, всегда существует дискриминация и горстка агрессивных засранцев, которые внушают, что омеги — это главная проблема, они слишком эмоциональны и чувствительны.       Конечно, омеги чуть более чувствительны и нуждаются во внимании со стороны товарищей или стаи во время течки или стресса, но они умны и расчетливы, а многие — упрямы и независимы. Именно этот сабгендер интересовал Рики больше всего из-за своей разносторонности.              Они могут быть спокойными и холодными, но в тоже время энергичными и жизнерадостными, умными и рассудительными, властными и одновременно с этим невинными и скромными, когда им это нужно. Многих из них легко спутать с альфой и бетой из-за крепкого телосложения, пугающей или свирепой внешности и манеры поведения. По правде говоря, они очаровывали Рики тем, что сливались с окружающим миром и постоянно вырывались из рамок, в которые их пыталось загнать общество, — в этом отношении они очень похожи на бет.       Рики всегда старался не задумываться о том, насколько он соответствует некоторым из них, потому что стереотипы по поводу определенной внешности в отношении вторичного пола — полнейший бред.       Он не слишком заботился о том, кем он будет, потому что уважал все сабгендеры и считал их уникальными и по-своему интересными. И всё же сейчас ему кажется, что его представление табу и разочарование, потому что никто не смотрел на Рики и не думал, что он омега.       В каждом разговоре, слове, увиденном и услышанном о себе, омега никогда не проскальзывал. Только альфа и бета, и где-то в глубине души Рики думал, что и сам стал подсознательно соглашаться с этим. Но теперь он знает наверняка: правда ясна, как день, как отчетливый аромат ванили и лаванды в комнате — Рики омега.       Рики громко стонет, когда раскаленная добела боль проносится по животу и эхом отражается от стен комнаты. Всё в нем болит и горит, его тошнит, а больше всего ему хочется к хёнам. Несмотря на мысли о том, что он может разочаровать кого-то своим представлением, Рики нуждается в них, в людях, всегда заботившихся о нем. Он жаждет, чтобы они были рядом здесь и сейчас.       Он с трудом переворачивается на бок, глядя на спящих соседей по комнате, и замечает, что Чонвон ворочается в своей постели. Лидер всегда очень чутко спит, и сейчас у младшего непреодолимое желание дотронуться до него. Хочется, чтобы он был рядом. Голова кружится, а тело болит так сильно, что Рики кажется, будто он сейчас потеряет сознание.       Он отбрасывает одеяло, под которым ему снова становится слишком жарко, и решает на минуту перестать думать о чем-либо, потому что мысли роем кружат в голове.       — Чонвон-хён, — слабо зовет он спящего юношу. Лидер слегка шевелится в своей постели. Рики пытается прочистить горло и снова зовет его.       — Чонвони-хён!       Второй младший шевелится и переворачивается с бока на спину, а затем поднимает руки, чтобы протереть глаза. Он слегка откидывает одеяло, оглядывая тускло освещенную комнату, ведь сейчас едва ли пол седьмого утра в выходной день. Он пытается понять, действительно ли слышал голос Рики.       — Вон, — зовет Рики в последний раз, голос напряжен и полон беспокойства. Он громко стонет и этот звук, кажется, прогремел по всей комнате. Сону и Сонхун зашевелились в своих кроватях, а Чонвон, похоже, окончательно проснулся, садясь на кровати и поворачиваясь к макнэ.       — Рики? — говорит он, и младший слышит беспокойство в его голосе и видит, как его глаза расширяются. Старший встает с кровати и включает свет в спальне, не заботясь о том, разбудит ли он двух других, прежде чем подойти и присесть рядом с кроватью Рики.       — Ки? Что случилось? Что происходит? — спрашивает он, и Рики приходится удержаться от сарказма, потому что лидер уж точно посещал уроки биологии вместе с остальными. Чонвон умный и должен понимать, что происходит, даже если ещё не до конца проснулся.       — Я представляюсь, хён, — отвечает он. — И я не альфа и не бета.       Рики видит, как глаза Чонвона расширяются, а затем в них появляется что-то такое, что он не успевает определить, как очередной приступ боли пронзает его тело. Рики стонет в агонии.       — Вот черт, Ки, — обеспокоенно бормочет лидер, кладя свои прохладные руки ему на лоб и шею. Рики прижимается к ним, потому что это успокаивает его горящую кожу и потому что это делает Чонвон, а ему всегда нравится, когда старший касается его.       — Сонхун, Сону-хён, проснитесь! — кричит он двум старшим в комнате.       Голос его эхом отдается в ушах Рики, но крик оказывается действенным: Сонхун быстро садится в кровати, Сону делает тоже самое, но чуть медленнее. Рики не упускает из виду, что их носы морщатся, а глаза устремляются на него и Чонвона в замешательстве и чем-то ещё.       — Рики? — спрашивает Сонхун, наблюдая за состоянием макнэ. В нос ему ударяет запах омеги, как из-за сладких ароматов, гораздо чаще встречающиеся у омег, так и из-за естественных феромонов, присущих каждому и позволяющих отличить сабгендер по запаху.       — Он…       — Омега, — заканчивает Сону, становясь рядом с Сонхуном.       Рики одолевает сильное желание закатить глаза, глядя на то, как они шокированы. Их реакция кажется излишне драматичной. Он сдерживает желание сказать им пару ласковых слов, потому что у него от природы строптивый характер. Рики хочет оставаться самим собой, но новые инстинкты выживания омеги подсказывают ему, что нельзя так разговаривать с двумя альфами.       Однако он никогда не был приверженцем правил и стереотипов и не из тех, кто легко слушается. Его раздражает то, что они втроем ходили на чертовы уроки биологии и сейчас удивленно смотрят на него, кроме Чонвона. Тот всё ещё смотрит на него с нечитаемым выражением. Рики наконец говорит то, что уже долгое время крутится на языке.       — Черт побери, да, я омега! Мы все ходили на уроки биологии, но сейчас кажется, что я единственный, кто, блядь, что-то слушал! Если вы трое собираетесь стоять как идиоты и ничего не делать, то лучше, блядь, позовите Хисына, Джея и Джейк-хёна, потому что мне нужен кто-то полезный прямо сейчас! — Рики раздраженно отчитывает их.       Все они ошарашены его словами, а Рики не в силах разгадать почему Чонвон так смотрит на него, но, по крайней мере, это, кажется, выводит их из ступора.       — Мы позовем остальных, — говорит Сону, потянув за собой Сонхуна. На их лице так отчетливо заметна вина, и молодому омеге становится стыдно за то, что он на них накричал. Они просто были удивлены и не ожидали. Хёны всегда хорошо о нем заботятся, а он вот так легко сорвался на них.       — Извините, что накричал, — тихо извиняется Рики, но все трое слышат его.       — Всё в порядке, Ки, мы всё поняли. Спасибо, что вразумил нас. Мы вернемся через минуту, — говорит Сонхун, после чего они уходят, оставляя их с Чонвоном наедине.       Чонвон проводит рукой по его мокрым от пота волосам, и Рики замечает, что даже с обостренными чувствами запах лидера не ощущается. Это расстраивает, потому что он хочет учуять запах старшего, даже если он ещё не представился.       Рики застывает на месте, не в силах поверить, что в голове пронеслась мысль о том, что он хочет пахнуть как Чонвон. Он хочет пахнуть как его лучший друг и самый близкий человек. Младший потрясен значением этой мысли и тем, как сильно он этого хочет.       — Ки? Как ты себя чувствуешь, дорогой? Ты нехарактерно молчалив, — нежно говорит Чонвон, переплетая свои пальцы с пальцами Рики.       Рики отрывается от своих мыслей и смотрит в его глаза, выглядящие такими нежными и ласковыми. Он смотрят на него с такой заботой, что Рики хочется плакать, потому что старший всегда заботится о нем и так добр к нему.       — У меня всё болит, меня тошнит из-за течки. Ощущение, будто я сильно заболел, — врет Рики, хотя это и правда, потому что чувствует он себя просто ужасно.       Глаза Чонвона, кажется, смягчаются ещё больше, и Рики превращается в кашу, видя, как на лице лидера появляется небольшая улыбка.       — Ну из хороших новостей, даже если твоя течка похожа на сильный грипп, она не заразная. Так что я могу остаться с тобой, если нужно, — мягко говорит старший.       Рики хочется кричать, потому что всё, чего он сейчас хочет, — это заботы и внимания со стороны хёнов. Из-за течки он нуждается в большом количестве ласки. Сердце замирает от того, что Чонвон такой милый и заботливый.       — Да, да, это было бы неплохо, — кивает Рики, переводя взгляд с их сцепленных рук на лицо Чонвона. — Я бы хотел этого.

***

      — Ах, черт! — Рики громко ругается, когда Джей и Хисын помогают ему сесть на кровати, хотя его тело протестует.       — Прости, Кики, просто постарайся расслабиться, хорошо, милый? — мягко говорит Джей, поглаживая его по волосам.       Если Рики думал, что ему было больно, когда он проснулся, то теперь боль просто невыносимая. Мозг затуманен из-за течки и усталость отходит на второй план. Всё внутри него горит и болит.       В комнату проходят три хёна вместе с Сонхуном и Сону, и сразу же начинают засыпать его вопросами, прежде чем начать ухаживать за ним. Они отправляют младших за необходимыми вещами, а Рики отчаянно пытается игнорировать боль и голос внутри, желающий, чтобы Чонвон остался. Старший сжимает его руку и уверяет, что вернется раньше, чем он успеет соскучиться.       Рики тяжело вздыхает, когда Джей опускается позади него у изголовья кровати и позволяет макнэ расположиться между своих ног, прислоняясь спиной к своей груди. Несмотря на то, что в комнате стоит резкий запах его феромонов, через несколько секунд после того, как Рики прижимается к старшему, его запах окутывает его, и это невероятно успокаивающе.       Джей тот, кого Рики воспринимает как старшего брата, которого у него никогда не было. Яркий аромат темного шоколада с нотками амбры очень подходит ему, потому что он сильный, но при этом насыщенный, и дарит Рики невероятное чувство безопасности. Он поворачивает голову набок к груди Джея, чтобы вдохнуть ещё больше, запах окутывает его, как теплое покрывало.       Троица с нежностью улыбается, глядя на то, как макнэ обнимается с Джеем, и на душе становится спокойнее, когда Рики заметно расслабляется. Из-за неожиданно начавшейся течки он выглядит довольно изнеможённым.       — Тебе нравится запах твоего Джей-хёна, Ки? — ласково спрашивает Хисын. Рики слышит в его голосе улыбку.       — М-м-м, — хмыкает он в знак согласия, а Джей крепче обнимает его.       — Хорошо пахнет, хён, приятно пахнет, — отвечает Рики.       Старшие улыбаются его ответу, и Джейк протягивает руку вперед, проводя по его волосам, и омега ластится в ответ на его прикосновение.       Несколькими минутами позже в комнату входят Сонхун, Сону и Чонвон с вещами, за которыми их послали. Рики чувствует слабые запахи Сонхуна и Сону, так как все альфы, кроме Джея, подавляют их, чтобы не перегружать его в данный момент. Рики не может не думать о том, как будет пахнуть Чонвон, и жаждет учуять его среди всех запахов, которыми окружен.       Рики видит, как темнеют глаза Чонвона, смотря на трех других хёнов, но всё проходит почти так же быстро, как и появляется.       — У меня есть холодные компресс от жара и жаропонижающие, но чтобы их принять, ему нужно что-нибудь съесть, — говорит Чонвон, подходя к кровати и протягивая сверток.       Рики протестующе ворчит, услышав, что ему нужно что-то съесть, учитывая, как ужасно болит низ живота.       — Рики, так надо, ничего тяжелого, но ты должен съесть что-нибудь, чтобы принять лекарства, если хочешь чувствовать себя лучше, — говорит Чонвон таким строгим, но мягким голосом. Рики не может противиться ему.       — Хорошо, — неохотно соглашается он.       — Хороший мальчик, — хвалит Джей, поглаживая его по голове. Рики старается не обращать внимания на то, что хён обращается с ним как со щенком-переростком, но расцветает от нежных слов. Он улыбается и прижимается сильнее, не обращая внимания на то, что на лице Чонвона снова появляется странное выражение.       — Мы с Сону-я принесли крекеры и бутылки с водой, — Сонхун говорит. — Это что-то легкое, потому что если твои течки чем-то похожи на наши, то ты не захочешь много есть, — его слова звучат довольно неловко, говоря о циклах двух сабагендеров.       Рики знает, что хёны удивлены не меньше него. Они не понимают до конца, что это, потому что ни один из них не является омегой. Рики также не знает всех тонкостей гона, да и теперь никогда не узнает. Он подавлен и чувствует себя не в своей тарелке, потому что, хотя они стараются, и им не всё равно, хёны всё ещё такие невежды и ведут себя так, как будто их бросили в воду, а они не умеют плавать. Между ними всё ещё присутствует неловкость, и Рики знает, что они должны поговорить об этом и рассказать компании, хотя догадывается, что реакция может быть не самой лучшей.       — Боже, не нужно быть такими смущенными только потому, что я омега, ребята, я всё тот же Рики, — говорит он, и слова вырываются с большим раздражением, чем он изначально планировал.       Старшие застывают на месте и смотрят на него виновато.       — Нам очень жаль, Ки, просто… даже с учетом всего, чему мы научились, нам немного трудно, потому что мы не знаем, как заботиться об омегах, — бормочет Сону.       — Ты был рядом с ними! — Рики огрызается в ответ. — Вы все знали и видели, какие они, какие мы. Это не может быть так уж сложно, так что, пожалуйста, перестаньте относиться ко мне как к внеземному существу только потому, что я не такой, как вы ожидали.       — Рики, я… мы… — бессвязно бормочет Сонхун.       — Ты можешь признать это, — Рики говорит тише, но с горечью. — Это нормально, если ты думал так же, как и все остальные: что я буду альфой или бетой, и не надо врать, потому что я слышал ваши разговоры. Омега никогда не проскальзывал в них, как будто вы все считали это невозможным. Или это потому, что вы не считаете меня подходящим? — спрашивает он, слыша, как собственный голос надрывается. Он не понимает, почему вдруг чувствует себя таким подавленным, а его запах приобретает более кислый оттенок.       Хёны выглядят ужасно виноватыми, и по их взглядам Рики понимает, что он в какой-то степени прав. Омега — это не то, кем кто-то из них его видит, и он не будет врать, говоря о том, что ему не больно.       — Я ведь прав, да? — фыркает он, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. — Вы же не думаете, что я подхожу на роль омеги, правда? — ему не нравится как глупо всё это звучит. Он не уверен в себе и чувствует себя неправильным из-за чего-то, что ему не подвластно.       Чонвон садится напротив него на кровать и берет его лицо в свои руки. Рики осуждает себя за то, как он льнет к прикосновению, которое кажется таким теплым и безопасным, потому что он расстроен. Он запутался в своих чувствах и хочет злиться на него, на всех них, но это трудно.              — Да, Рики-я, ты прав, — признает он. — К сожалению, ты прав, и в этом виноваты только мы. Мы позволили себе зациклиться на стереотипах и чужом мнении, и все мы были настолько уверены в этом, что решили, что ты не будешь омегой.       — Вони прав, и все мы лицемеры, Рики, потому что никто из нас не соответствует стереотипам вторичных полов, но мы пытались навязать это тебе и загнать в определенные рамки, — Сонхун хмыкает в знак согласия.       — Мы несправедливы к тебе. Прости нас, — извиняется Хисын. — Ты не перестал быть нашим макнэ или Рики только из-за своего сабгендера. Этого не изменить.       — Тогда относись ко мне соответственно, — Рики чувствует, что у него текут слезы.       Так и происходит.       Первая течка — худшая, самая долгая и мучительная. Рики трудно не замечать, что он жаждет внимания всех хёнов даже больше, чем обычно, и, вероятно, раздражает их тем, что очень нуждается в ласке.       Рики также не упускает из виду, что старшие стали более заботливыми. Он знает, что это отчасти из-за их тупых альфа-мозгов, но также потому, что он всё ещё их макнэ. А ещё он представитель сабгендера, который слишком многие люди дискриминируют и пытаются использовать в своих интересах, хотя большинство видят в них равных.       Он ходит в ванную сам, несмотря на то, что у него дрожат ноги, а Чонвон предлагает ему пройтись с ним или остаться возле двери, пока он принимает душ, на случай, если у него закружится голова. Приступы головокружения становятся для него нормой, всякий раз, когда он поднимается на ноги. Но Рики всегда был упрям и отказывался от помощи, когда она ему действительно не нужна или, по крайней мере, когда ему так кажется.       В последний день пятидневной течки большинство симптомов прошли, но тупая боль в теле осталась. Он выходит из душа и вытирается, но сразу после того, как надевает шорты, у него начинается сильное головокружение, которое, как он уверен, вызвано диетой, состоящей из половины тарелки супа и крекеров. Комната плывет перед глазами и он пытается ухватиться за стойку, но она оказывается дальше, чем он предполагал. Руки промахиваются мимо, и Рики падает вперед, прикрывая лицо, но всё равно ударяется о пол с громким стуком.       Перед глазами всё плывет, а уши наполовину заложены. Он не замечает, что слабый стук, который он слышит, на самом деле является шагами, пока не видит размытые очертания лица над собой.       Он зажмуривает глаза, пытаясь восстановить зрение, затем снова открывает их, видя над собой обеспокоенное лицо Чонвона. Его губы непрерывно шевелятся, прежде Рики снова может слышать его голос.       — …Ки, Рики? Ты меня слышишь? — спрашивает Чонвон. Рики наконец-то может разглядеть его очертания сквозь пелену.       — Да, я тебя слышу, — хрипло отвечает он.       — Боже, ты меня напугал, придурок. Почему ты такой чертовски упрямый? — ворчит старший, обхватывая Рики за талию и помогая сесть.       Рики пытается не замечать, как приятны ощущение рук Чонвона на его оголенной коже, и, несмотря на их холодность, тело нагревается под ними. Конечно, они видят друг друга полуголыми или даже полностью голыми, как это иногда случается с семью парнями-подростками, живущими в одном месте. Но он никогда не ощущал рук Чонвона на своей голой коже так, как сейчас. Рики хочет стукнуть себя по голове за то, как сильно ему это нравится.       — Я был в порядке, — отвечает он на замечание Чонвона.       — Упасть и расшибить себе задницу в ванной — это не нормально, Рики. Черт, твоё падение было таким громким, я так волновался, что ты поранился, — вздыхает он, и голос его звучит не раздраженно, а обеспокоенно и мягко.       Рики чувствует вину, потому что ему не нравится беспокоить Чонвона. Он знает, что хён беспокоится о нем, потому что он единственный младше него.       — Мне очень жаль, — тихо извиняется Рики.       Чонвон снова смотрит в его глаза, в которых Рики не видит ничего, кроме заботы. Он легонько поглаживает его бок, и младшему приходится подавлять дрожь от того, как это приятно, и сдерживать рваные выдохи.       — Не извиняйся, — говорит старший, дотягиваясь до стойки и хватая футболку.       Чонвон поднимает его руки и просовывает их в отверстия на рукавах, после чего пододвигается к его лицу так близко, что Рики чувствует его дыхание на своей коже, и натягивает футболку через голову.       Чонвон поправляет вещь на теле Рики, не сводя глаз с него и в них есть что-то такое, что омега не может точно понять. Это раздражает, потому что он так хорошо знает Чонвона. Но временами, когда старшему это нужно, его невероятно трудно прочитать. Рики не может забыть, как всё тело накаляется под напряженным, но нежным взглядом друга, в то время как его руки остаются на талии. Ящик Пандоры внутри снова со скрипом открывается ещё немного, но прежде чем он откроет его и поймет, что скрывается внутри, сквозь пузырь пробивается голос Сонхуна.       — Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает он, глядя на них.       Чонвон отстраняется, и Рики замечает, как меняется выражение его лица, становясь более холодным и менее похожим на того парня, которого он знает. Лидер поворачивается и смотрит на Сонхуна.       — Всё в порядке, — кивает он с подозрительным отсутствием каких-либо эмоций в голосе.       — У Рики закружилась голова, и он упал, но с ним всё в порядке.       — Черт, — бормочет Сонхун, подходя и приседая перед Рики.       — Ты уверен, что всё хорошо, Рики?       — Я в норме, просто я слишком долго не ел, — Рики кивает.       — Я позабочусь о том, чтобы Джей приготовил тебе завтра самый большой завтрак, — говорит он таким специфически заботливым тоном. — Давай-ка вернем тебя в твою постель.       Сонхун наклоняется вперед, обхватывает Рики одной рукой за спину, а другой — под обе ноги и легко поднимает на руки. Младший думает, что сила альфы не так уж плоха, поскольку ледяной принц несет его с такой легкостью. Он оглядывается на Чонвона, когда они достигают дверного проема.       — Вони-хён, ты идешь?       Прошу тебя, пойдем со мной, — остается недосказанным, хоть он и хочет, чтобы Чонвон остался с ним, как он делал это каждый день во время течки. Он сам заверил Рики, что будет рядом.       — Да, я приду через минуту, — с улыбкой говорит Чонвон.

***

      На протяжении всей течки хёны заботятся о нем и уверяют, что ничего не изменится только потому, что он стал омегой, и что они по-прежнему любят его так же. После того как он вспылил, несмотря на все свои внутренние сомнения, они уверяют его, что ничего не изменилось.       Но потом что-то всё же меняется, может быть, не кардинально, но меняется.       — Рики, просыпайся, — говорит Сону, тряся его за плечо.       Рики протестующе стонет, потому что не хочет, ведь впервые за неделю ему удалось поспать безмятежным сном, и он хочет насладиться им. Однако Сону настойчив, и он хочет укусить старшего, когда его поднимают в положение сидя и заставляют открыть глаза.       — Что за хрень? — хнычет он, пока до него не доходит, что во всей комнате стоит сильный запах, который он не может полностью расшифровать. Рики понимает, что это феромоны, присущие всем сабгнедерам, но осознает всё ещё до того как Сону успевает что-то сказать.       — Чонвон — альфа.

***

      Эти слова эхом отдаются в голове Рики после того, как его выгнали из спальни. Хёны знают, какими могут быть альфы во время первого гона, и, несмотря на то, что Рики выражал своё несогласие, потому что доверяет лидеру и знает, что он никогда не сделает ему ничего плохого, именно Чонвон сказал ему уйти. Проблема вовсе не в том, что кто-то из них не доверяет ему быть рядом с единственным омегой, просто альфы иногда могут быть непредсказуемыми, особенно во время первого гона или когда их эмоции на взводе.       И вот теперь Рики изгнан из собственной спальни и сидит в гостиной, имея при себе только телефон, одеяло и подушку, пока все остальные заботятся о Чонвоне.       То, что он — альфа, не удивило Рики. Он всегда обладал многими положительными чертами стереотипного альфы. Авторитетный, решительный и волевой, он настоящий лидер, каким и должен быть альфа.       Сидя наедине со своими мыслями, Рики не может избавиться от ужасного чувства, что он единственный омега в группе, полной альф. Он не может отделаться от ощущения, что он в чем-то провинился, оказавшись единственным, кто не стал альфой.       Джейк входит в гостиную, и Рики поднимает глаза на альфу.       — Как там Чонвон-хён? — сразу же спрашивает он. — С ним всё в порядке? Ему больно?       — Помедленнее, малыш, — говорит Джейк, присаживаясь рядом и выпуская успокаивающие феромоны, чтобы утешить омегу. Он притягивает Рики к себе и запах Джейка немного успокаивает его. Прижимаясь ближе к нему, он вдыхает аромат свежескошенной травы и мускатного ореха.       — С Чонвоном всё в порядке, и хорошо то, что гон даже первый, длится всего два дня. Завтра к вечеру он будет в порядке, но послезавтра ему понадобится время, чтобы полностью вернуться к нормальной жизни… ну, нормальной, но теперь уже в качестве альфы, — Джейк произносит последнюю фразу с легким смешком, но замолкает, заметив, как тихо ведет себя Рики.       — О чем ты думаешь, малыш? — спрашивает он.       По правде говоря, о многом: о том, что он единственный омега в группе, о том, что он очень скучает по Чонвону и не может быть с ним во время его гона, как бы ему этого не хотелось. Он думает, что, несмотря на все заверения хёнов, что ничего особо не изменилось, его сабгендер по-прежнему неизвестен всем, включая компанию и публику. Рики боится, что не оправдал их ожиданий, как бы глупо это ни звучало. В отличие от хёнов, люди не будут так легко его принимать.              Но он не говорит об этом, потому что не хочет. Рики не так уверен в своей принадлежности к сабгендеру, как утверждает. Он как кусочек головоломки, который столько раз сгибали, что он просто не подходит туда, куда должен. Но Рики никогда не утверждал, что он смелый, а сейчас ему страшно, и, чтобы защититься от собственных чувств, он заталкивает их глубоко в себя.       — Ничего особенного, просто до сих пор не отошел от течки, а ещё я не завтракал, так что чувствую себя не лучшим образом, — говорит Рики, хотя это и не совсем ложь, но и не правда.       Джейк знает Рики и знает, что это неправда. Но что Рики нравится в хёне, так это то, что он не давит, на него. Старший просто какое-то время молчит, качая головой с игривой улыбкой на лице.       — Неудивительно, что ты такой тихий, давай, Рики-сан, сделаем тебе пунопанн! — восклицает он, подхватывая Рики на руки, чем совершенно шокирует и заставляет его громко смеяться, пока он бежит с ним на руках на кухню.       И Рики искренне и от души смеется, пока Джейк легко несет его, а затем усаживает на стол. Они вдвоем, вероятно, производят большое количество шума, поскольку их разговор и смех заполняют каждый дюйм общежития. Рики нравится это, потому что оно позволяет ему забыть обо всем остальном и о чьих-либо ожиданиях, о которых он беспокоится. Сейчас, в данный момент, с ним всё в порядке.

***

      Поздним вечером этого дня Рики очень хочет увидеть Чонвона. После того как старший находился рядом с ним на протяжении его течки, он тоже хочет убедиться, что с ним всё в порядке. Особенно, после того, как ему практически запретили находиться рядом с ним только потому, что он омега.       Рики смотрит на Джейка, спящего на диване рядом с ним, и понимает, что старший спит достаточно крепко, поэтому тихонько встает и крадется к своей спальне. Он помнит, что Сонхун и Сону ушли в магазин, потому что слышал, как Сону настаивал, что ему нужно мятно-шоколадное мороженое, и заставил Пака пойти с ним.       Он тихо, но быстро и бесшумно крадется по коридору, поворачивает ручку в спальню и входит, видя Чонвона, лежащего на спине в кровати и листающего свой телефон. Только пот на лбу и шее, а также пустые бутылки и тарелки по всей комнате говорят о том, что что-то не так.       — Черт, кажется здесь была самая настоящая война, — усмехается Рики, закрывая за собой дверь.       Лидер садится прямо на кровати и смотрит на него, в его глазах мелькают различные эмоции, слишком быстро, чтобы Рики мог расшифровать их. Глаза Чонвона всегда выдавали его, думает он.       — Ты не должен быть здесь, Рики, — говорит ему Чонвон, но звучит это так, будто он вовсе не хочет, чтобы Рики уходил.       — Думаю, я должен, — говорит младший, придвигаясь ближе к кровати старшего.       — У меня гон, Рики, я сейчас не тот человек, рядом с которым стоит находится.       Рики чувствует, как внутри него нарастает раздражение. Он начинает понимать, что чувства испытываемые им из-за того, что все видят его в другом свете, не только из-за течки.       — Точно, с тобой небезопасно находиться рядом слабым, беззащитным омегам вроде меня, потому что ты такой непредсказуемый, — закатывает он глаза. — Перестань, Ян.       Рики дуется, усаживаясь прямо возле ног Чонвона, что могло бы показаться наглым актом неповиновения, но он устал чувствовать себя не в своей тарелке от того, что все обращались с ним, как с фарфоровой куклой. А всё только потому, что он омега. Конечно, Рики видит, что они активно стараются этого не делать, но это всё равно раздражает.       Чонвон отодвигается к изголовью кровати и смотрит на Рики с нежностью, которую можно увидеть в его глазах только тогда, когда он смотрит на макнэ.       — Рики, я так не думаю, ты же знаешь, я не это имел в виду, — говорит он.       — А знаю ли я, хён? — Рики недоверчиво спрашивает, его глаза темнеют. Он бросает короткий взгляд на Чонвона, а затем переводит взгляд на свои колени и комната наполняется запахом кислой ванили и увядающих цветов.       — Я действительно знаю причину? — повторяет он, но в его голосе всё сильнее слышится раздражение.       — Я действительно не знаю, Чонвон, — продолжает Рики и сразу же чувствует себя виноватым, глядя на старшего, выглядящего таким раскаявшимся и извиняющимся.       Между ними повисает молчание, прежде чем Рики наконец говорит то, что мучает его уже давно. То, что зародилось ещё до того, как он представился и достиг совершеннолетия. Это правда, которая не давала ему покоя уже долгое время, и он не мог поверить, что только сейчас, в семнадцать лет, он наконец-то признает это.       — Я боюсь, — признается Рики, едва слышно. Он знает, что это правда и старается подавить свои эмоции и справиться с ними самостоятельно, но ему нужно что-то услышать, и желательно от Чонвона. Старший всегда знает, что сказать, и единственный человек, который может заставить Рики быть честным, не прилагая никаких усилий. Иногда это раздражало Рики, но ему нужно кому-то рассказать обо всем.       Чонвон придвигается к нему с тем же мягким взглядом, который он, кажется, хранит только для Рики, сцепляет их пальцы вместе, как в то утро во время течки младшего.       — Мне страшно, — повторяет он, задыхаясь, но слезы не застилают ему глаза. — Мне страшно, что я облажался, подвел группу, компанию, всех, просто потому что я не такой, как все ожидали. Я не такой, каким меня ожидали видеть все вы и я боюсь того, что скажут люди.       Пара рук хватают его за бедра, и Рики поворачивается лицом к Чонвону, а тот смотрит ему прямо в глаза.       — Плевать на то, что скажут люди, — Чонвон отвечает. — Серьезно, Рики, к черту всё это, потому что это не имеет значения. То, что ожидала публика, компания, даже то, что ожидали мы, не имеет значения, ничего из этого не имеет значения.       — Ты омега, Рики, и в этом нет ничего плохого. Ты не должен пытаться стать таким, каким хотят тебя видеть другие, только потому, что они ожидают этого, — говорит Чонвон, нежно сжимая его бедра, отчего по позвоночнику пробегают мурашки, но на удивление это успокаивает.       Слова старшего заставляют его задуматься о том, что он забыл о своей собственной философии, согласно которой никогда не хотел загонять людей в рамки, но при этом позволял мнениям других загонять себя в эти рамки. Когда Рики забыл об этом? Как он забыл об этом?       — Какая разница, что кто-то ожидал? Всё это не имеет значения, потому что ты такой, какой есть, Рики, и ничто этого не изменит. Главное, чтобы ты был счастлив, чтобы тебя устраивало то, кто ты есть, и другие люди не решали, каким ты должен быть, — говорит альфа.       Рики вздыхает, потому что Чонвон прав. Старший всегда знает, что и как ему сказать, а в редких случаях не зная, он всегда дарил ему поддержку. Рики старается делать тоже самое в ответ, потому что Чонвон так много делал для него и заботился о нем. Это единственный способ показать ему свою благодарность.       Только сейчас, успокоившись, Рики вдыхает его запах, и он поражает: сколько бы раз он не нюхал запахи других хёнов, запах Чонвона один из тех, что вызывает неподдельный интерес. Он всегда представлял каким он может быть, думал, что это будет тот запах, который вызывает у него теплые чувства.       Лимон и океанский бриз — вот что улавливает его нос. Он насыщенный, но в тоже время успокаивающий, и он так подходит Чонвону. Он опьяняет своим спокойствием, но в тоже время такой притягательный. У Рики голова идет кругом, вдыхая его, и все заботы отходят на второй план. Он пахнет комфортом, безопасностью и… домом.       Старший пахнет как дом, как-то, что он нашел в нем, когда они стали неразлучны. Он хочет быть ближе к Чонвону и купаться в его запахе вечно… о нет, опять эта мысль. Рики знает, что это значит, знает, почему он хочет этого, но, как говорилось ранее, он никогда не был смелым человеком, и признать это кажется пугающим.       — Ты так хорошо пахнешь, — неожиданно бормочет Чонвон. До Рики наконец доходит, что теперь он может почувствовать его запах.       — Да? — спрашивает Рики.       Чонвон кивает, и Рики кажется, что он всё выдумывает, но лидер наклоняется ближе и находится всего в нескольких сантиметрах от его лица.       — Да, это так, — подтверждает старший, подозрительно тяжело дыша. Рики изрядно устал от того, что не в силах разобрать, как на него смотрит Чонвон. — Ты очень хорошо пахнешь.       — Спасибо… ох… — Рики осекается, когда лицо старшего внезапно оказывается в области его шеи. Он чувствует, как лидер принюхивается к его обонятельной железе, и ему приходится прикусить губу, чтобы подавить все непристойные звуки. Губы Чонвона слегка касаются кожи, и он притягивает его ближе, обхватив рукой за бедра, а другой переплетая их пальцы вместе.       Рики кажется, что он просто сходит с ума, когда Чонвон беззастенчиво вдыхает его запах. Пальцы поглаживают его по бедру, и это настолько интимно. Они сидят так близко друг к другу, пока его лучший друг жадно вдыхает его запах.              Рики вздыхает и наклоняется в сторону, позволяя Чонвону вдыхать его запах ещё интенсивнее. Он знает, что им движет и почему он так поступает, признаться, ему хотелось бы просто остаться вот так, чтобы Чонвон, прижавшись к нему, вдыхал его запах.       Старший перемещает их обоих на кровать и обнимает Рики сзади, поглаживая шею. Рики, конечно, не протестует, потому что это что-то из разряда его самых потаенных желаний. Он очень соскучился по Чонвону, несмотря на то, что не видел его всего два дня.       Они прижимаются друг к другу, и Рики не может игнорировать то, что ящик Пандоры, хранящий правду о его чувствах к Чонвону открывается всё шире и шире. По правде говоря, он не знает, хочет ли он увидеть то, что внутри.

***

      На следующее утро всё меняется, и это до боли очевидно, но Рики не знает, в хорошем или плохом смысле, но всё иначе.       Чонвон стал более тактильным. Гораздо больше, чем когда-либо, и это совсем несвойственно их лидеру. Он не из тех, кто стремится к физическому контакту, если только речь не идет о Рики, но он рядом с ним с того момента, как они проснулись. Младший в растерянности, потому что обычно он так себя не ведет.       Изменения начинаются уже с завтрака, но не такие заметные: Чонвон подтаскивает стул Рики ближе к себе и приносит ему еду, несмотря на то, что макнэ собирался взять её сам. Лидер лишь бросает на него суровый взгляд, который заставляет его заткнуться и сделать всё, что бы там не говорил Чонвон. Он всегда умел заставить младшего прислушаться, даже если он постоянно упрямился во всем.       Рука Чонвона покоится вокруг его талии, когда они выходят из машины и заходят в здание компании. Хисын бросает на него короткий вопросительный взгляд, ведь все знают, что это так не похоже на лидера.       Рики, однако, не жалуется, потому что любит физический контакт, особенно с Чонвоном, хотя и считает его поведение необычным. Он лишь едва заметно качает головой в знак того, что Хисыну не стоит беспокоиться. Младший вообще не беспокоится об этом, потому что его мысли заняты чем-то другим.       Сегодня они приехали в компанию, так как у них назначена встреча с менеджером и генеральным директором. Джей позвонил ему и сказал, что Рики и Чонвон наконец-то представились, причем в одну и ту же неделю. На этой встрече они собираются раскрыть свой сабгендер перед компанией и, соответственно, общественностью.              Рики на взводе, несмотря на заверения Чонвона накануне вечером о том, что он по-прежнему остается самим собой. Он всё тот же человек, только с новыми инстинктами и вполне различимым запахом. Нога Рики непрерывно подрагивает, а секунды на часах тикают ужасно медленно, пока все ждут менеджера и генерального директора.       Нога перестает подрагивать только тогда, когда он чувствует, как чья-то большая рука ложится на бедро и слегка сжимает его. Он поднимает взгляд и видит слева от себя Сону, ободряюще улыбающегося ему. Старший не убирает руку, оставляя её на месте, чтобы немного успокоить макнэ.       Сону — ещё один участник, который не любит прикосновений, но Рики замечает, как ему легче инициировать их, когда дело касается его. Ему приятно, потому что старший делает это для него, заботясь о комфорте и чувствах Рики. Он благодарно улыбается своему хёну за это.       Улыбка Сону становится ярче, но вскоре слегка опускается. Рики замечает, что он смотрит куда-то мимо него. Прежде чем он успевает повернуться, чтобы посмотреть на кого смотрит Сону, дверь в комнату для совещаний распахивается, являя генерального директора и менеджера. Рики замечает холодное и жесткое выражение лица Чонвона и задается вопросом, что же случилось.       — Доброе утро, ребята, — приветствуют их двое мужчин.       Все дружно приветствуют друг друга: мужчины молча переглядываются, но решают перейти сразу перейти к делу.       — Джей-а сказал мне, что Чонвон и Ни-Ки наконец-то представились. Прежде всего, поздравляю вас обоих, я знаю, что вы долго ждали, — говорит менеджер.       Рики и Чонвон бормочут небольшие «спасибо», и на какое-то время в комнате воцаряется тишина. Рики ужасно нервничает, зная, что они скажут дальше, и ему хочется, чтобы они уже поскорее покончили с этим. Руки предательски дрожат, как будто он выпил слишком много кофе.       Он ощущает теплую руку Чонвона, мягко сжимающую его, и от этого становится спокойнее.       — Какой у вас вторичный пол? — спрашивает генеральный директор, прямо, но не грубо.       Чонвон чувствует тревогу, исходящую от Рики, и решает ответить первым. Рики не знает, благословение это или проклятие, что ему придется говорить после Чонвона.       — Я альфа, — спокойно отвечает лидер.       На лицах генерального директора и менеджера появляются небольшие улыбки, как будто они ожидали этого. Они смотрят друг на друга, а затем снова поворачиваются к Чонвону и кивают.       — Хорошо, спасибо, Чонвон-а, — любезно говорит генеральный директор, прежде чем оба обращают своё внимание на Рики. Он сгорает под их взглядами, хотя и не должен волноваться и бояться. Они не собираются его осуждать или ругать. Ведь так?       Чонвон снова ободряюще сжимает его руку, и Рики смотрит на него, видя улыбку на его лице. Он вспоминает, что всё это не имеет значения, пока он сам в порядке. Рики действительно не имеет ничего против того, чтобы быть омегой, это не в его власти, и это нормально.       Поэтому он выпрямляется и смотрит прямо на двух мужчин напротив.       — Я омега, — говорит Рики.       Он не упускает их реакции. Да и как он мог? Он замечает, как двое мужчин, обычно такие спокойные, на секунду застывают в шоке, а их глаза становятся такими широкими, что если бы Рики моргнул, он бы всё равно заметил, как они уставились на него.       — Ох, — тупо говорят оба мужчины.       Рики так устал слышать такую реакцию, что на секунду забывает, что перед ним его босс. Внутри нарастает раздражение от того, что люди снова ждут от него того, чем он не является и никогда не будет.       — Да, жаль вас разочаровывать, но не могли бы вы перестать так на меня пялиться? Я знаю, это большой сюрприз, я омега, но может все перестанут вести себя так, будто у меня выросла вторая голова? — начинает он с сарказмом, но раздражается под конец всё больше. Хёны, кроме Чонвона, поворачиваются и смотрят на него в недоумении, не понимая почему он так разговаривает с начальством.       Выйдя из ступора, они прочищают горло и берут себя в руки.       — Да, конечно, Ни-Ки. Хорошо, ты омега, мы рассмотрим возможность опубликовать публичные заявления к концу ночи, — поспешно говорит менеджер, и оба мужчины совершенно не обращают внимания на то, как Рики только что обратился к ним, встают со своих мест.       — Хорошего дня, ребята, — говорит генеральный директор, прежде чем уйти, а менеджер следует за ним.       Все, кроме Чонвона, смотрят на него с недоверием и раздражением, но Рики отмахивается от этого. Он поднимается со стула и выходит из комнаты, направляясь по коридору в комнату для тренировок, выделенную компанией. Он игнорируя все оклики своего имени со стороны хёнов, следующих за ним.       Он знает, что не должен был выходить из себя и срываться. Рики прекрасно осознает, что не может так реагировать каждый раз, когда кто-то удивляется, слыша его сабгендер, но он не может побороть раздражение в глубине души. Он очень расстроен в последнее время именно из-за такой реакции, хотя и догадывается, что так будет и дальше. Ему хотелось бы, чтобы люди перестали вываливать на него свои ожидания о том, каким он должен быть, и просто приняли правду.       В тот момент, как захлопывается дверь в тренировочный зал, чья-то рука хватает его за плечо. Рики тут же вырывается, прежде чем его снова хватают, и на этот раз намного крепче. Он оборачивается, видя Хисына, смотрящего на него в ярости, хотя он и пытается контролировать свои эмоции.       В некоторых отношениях Хисын очень традиционен, и Рики знает, что и в Японии, и в Корее принято уважать старших, независимо от их поступков и слов, даже если они не всегда заслуживают уважения. Но, как сказал Рики, он никогда не был приверженцем правил, поэтому он снова пытается отстраниться от старшего.       — Отпусти меня, хён, — говорит спокойным голосом он.       — Нет, — хрипит Хисын, его глаза светятся от гнева. — Нет, пока ты не скажешь мне, что это было.       Рики начинает злиться, просто от того, как разговаривает с ним Хисын, потому что он не понимает, никто из них его не понимает. Никто, блядь, не понимает, потому что все они представились до дебюта, и в отношении них нет определенного мнения и ожидания стольких людей, по крайней мере, не в этом смысле.       — Ничего серьезного, ладно? — Рики говорит. — А теперь отпусти.       Рики снова пытается освободить руку, но Хисын всегда был сильнее, он — гребаный альфа, и Рики видит, что сейчас он использует эту силу, чтобы удержать его на месте, и от этого кровь закипает сильнее.       — Это было не «ничего», Рики, — говорит старший, подходя ближе. — Это точно не пустяк, и так нельзя обращаться со старшими и уж тем более со своим боссом, — и эти слова сказаны так пренебрежительно, словно он говорит с ребенком, с кем-то ниже себя. Рики стискивает зубы, а злость растекается по всему телу.       — Я знаю! — Рики кричит ему в лицо. — Я, блядь, знаю, хён! Я знаю, что мне не стоило на них огрызаться.       — Тогда почему ты это сделал? — Сону спрашивает, сузив глаза, в то время как все, кроме Чонвона, смотрят на него с разочарованным видом, словно собираются его отругать.       — Разве это имеет значение? — язвит он.       — Имеет, блядь, Рики! — Джей кричит на него. — Конечно, имеет. Ты не можешь так с ними разговаривать.       — Серьезно, что на тебя нашло? — Джейк спрашивает его тоном, который так похож на тон разочарованного родителя. — Ты вел себя так странно последние несколько дней.       — Хисын, отпусти его, — Чонвон делает шаг вперед, его взгляд холоден и тверд.       — Что, ты так просто позволишь ему вести себя таким образом? То, что он сделал, не нормально, Чонвон, — недоверчиво говорит Хисын, глядя на Рики, затем на лидера.       — Ты не имеешь права так его хватать, хён, он уже сказал тебе, чтобы ты отпустил его, а ты не слушаешь, — гневно отвечает он, глядя прямо в лицо старшему.       — Не вмешивайся, если не собираешься как следует наказать его, Вон, — возмущается Сонхун.       У Рики закипает кровь от того, что они говорят с ним так, будто он хуже всех, словно он ребенок, которого нужно ругать и наказывать, чтобы он чему-то научился.       Чонвон отмахивается от слов ледяного принца.       — Я сказал: отпусти его, — он отпихивает Хисына и притягивает Рики к себе.       Рики слышит, как омега внутри него пугается двух грозных альф, стоящих перед ним, а от тона, который они используют, его волк сворачивается в клубок. Он ненавидит, что подчиняется так легко, потому что альфы ведут себя сурово и властно по отношению к нему.       — Какого черта ты это поощряешь? — рычит старший на Чонвона.       — Рики не может так себя вести, и ты это знаешь, Вон, — говорит Джей.       И это становится последней каплей для Рики.       — Что? Я не могу так себя вести? Да? Это вы мне говорите? Вы все гребаные мудаки, знаете? Все вы говорите со мной так, будто я, блядь, ниже остальных. Скажите, вы так и думаете? Что я должен просто слушать, подчиняться и терпеть такое от всех, включая вас, только потому, что я омега? И не могу злиться? — кричит он на них.       — Никто из вас, абсолютно никто из вас, блядь, не понимает этого. Никто, блядь, не знает, что я чувствую, потому что, как и все остальные, вы бросили передо мной две коробки и ожидаете, что я помещусь в одну из них, но нет! Я так устал от того, что все смотрят на меня, как на инопланетянина, только потому, что я не оправдываю их тупых, блядь, ожиданий. С меня хватит, — огрызается Рики, проносясь мимо них к выходу из комнаты.       Он устал и злится до безумия, потому что никто не понимает этого, никто из хёнов никогда не поймет, потому что они альфы. Их все уважают, на них равняются, как на авторитетных фигур, а от него ждали, что он будет поджимать хвост, потому что он ниже по статусу. Это ужасно утомительно.       Рики возвращается в общежитие, запирается в спальне и, лежа в постели, позволяет себе разрыдаться. Он рад, что Чонвон хотя бы попытался защитить его: похоже, он единственный человек, пытающийся понять его самого и его чувства. Рики нравится быть омегой, этот факт не изменит ничто.       Но он ненавидит реакцию, которую эта новость вызывает у людей, потому что все ожидали от него чего-то другого. Ему противно, что хёны ведут себя как стереотипные, предвзятые альфы и относятся к нему так, будто он теперь должен вписаться в заезженную чушь о том, что омеги должны быть покорными.       Он погрязает в своем разочаровании, а солнце уже садится в небе за окном. Он открывает Твиттер, видя, что компания опубликовала официальное заявление по поводу их с Чонвоном вторичных полов. Он хочет знать, несмотря на то, что заранее подозревает какой будет реакция на эту новость. Он знает, что все скажут и у него чешутся руки посмотреть ответы или нажать на своё имя, находящееся в тренде, но прежде чем он может проявить немного мужества, в дверь стучат.       — Пошли на хуй, — кричит он тем, кто стоит за дверью, зная, что это хёны, но не желая встречаться с ними. Он считает, что они все мудаки, кроме Чонвона. Ему очень неприятно думать о том, что Чонвон — мудак.       — Рики, пожалуйста? — Джейк мягко просит его с другой стороны.       — Я не хочу ни с кем из вас разговаривать. Убирайтесь к чертовой матери, — говорит он, поворачиваясь на бок.       К сожалению, жизнь с альфами с внушительной силой означает, что у него нет права голоса. Раздается громкий стук в дверь, и она распахивается, показывая шестерых хёнов.       — Да что с вами такое? Вы что, выбили дверь? — с недоверием спрашивает он, глядя на Хисына, стоящего в центре с несколько растерянным выражением лица.       — Может быть.       — Да вы, ребята, совсем охренели. Вы платите компании, чтобы она поставила нам новую дверь, — ехидничает Рики.       — Конечно, заплатим, — мягко соглашается Хисын. — Но мы хотим поговорить с тобой.       — Поздравляю, потому что вы — последние, с кем я хочу говорить, кроме Вони-хёна, — говорит он, глядя на альфу, и его взгляд смягчается.       — А вот остальные могут свалить отсюда, — с горечью говорит Рики.       Джей с сожалением вздыхает, присаживаясь на край кровати.       — Мы заслужили это, правда заслужили.       — Ты был прав, Ки, мы вели себя как мудаки. Мы и есть мудаки, — кивает Джейк, садясь сбоку от Джея.       Все остальные рассаживаются вокруг, а Чонвон тихо спрашивает Рики взглядом, не против ли, чтобы он сел рядом с ним, и омега кивает, позволяя ему придвинуться к себе. Лидер садится у изголовья, Рики прижимается к нему и вдыхает запах, заверяющий, что ему не нужно ни о чем беспокоиться, даже если прямо сейчас он столкнулся с проблемой.       Рики одолевает желание сказать им, что он не хочет ни о чем говорить, но на самом деле это нужный разговор. Ему стоит поговорить с ними обо всем, потому что, когда гнев утих, он понял, что никто из них вовсе не думает о нем плохо. Но, тем не менее, Рики хочет услышать их объяснения, а ещё хочет поделиться с ними почему он так злится в последнее время.       — Итак, — вздыхает Сону. — Мы облажались.       — Это ещё мягко сказано, — Рики соглашается с этим, прислоняясь к Чонвону.       — Рики, прости меня, — извиняется Хисын, и Рики кажется, что он никогда не видел более извиняющихся и раскаивающихся глаз, но он отказывается так просто сдаваться. Он знает, что хён имеет в виду, потому что это Хисын, а он не из тех, кто бросает слова на ветер.       — Мне очень жаль, я не должен был злиться из-за того, что случилось в комнате для совещаний. Это глупо, а потом я перешел в режим альфа, что ещё хуже.       Рики чувствует, как Чонвон прижимает его ближе к себе, рукой обхватывая его за талию.       — Да, хён, это было отвратительно с твоей стороны, со стороны всех вас, — отвечает Рики, оглядывая остальных.       — Да, это так, — соглашается Хисын. — Я так не поступаю и не должен, потому что я не считаю тебя хуже себя. Мы не считаем тебя хуже кого-либо из нас, Рики, ты наш партнер, товарищ по группе, друг и макнэ, и мы не должны относиться к тебе так, будто ты чем-то хуже нас.       — Это было, мягко говоря, унизительно, — Рики кивает.       — Мы повели себя крайне неуважительно, — Джей поясняет. — Мы проявили неуважение и к тебе, и к твоему сабгендеру, говоря с тобой в таком тоне. Это отвратительно с нашей стороны, и мне так жаль. Родители не так учили меня относиться к людям. Никто из нас не должен так относиться к людям, несмотря ни на что.       — Мне тоже жаль, Рики, что повел себя так бессердечно и обращался с тобой бестактно. Прости, что не проявил к тебе уважения. Независимо от возраста, половой принадлежности или чего-то ещё, никто из нас не должен так с тобой обращаться, и никто из нас больше не будет так делать, потому что это неправильно, — говорит Сонхун.       Сону и Джейк соглашаются со словами и поворачиваются к нему.       — Мне тоже жаль, Рики-я, я был прав. Нам следовало постараться понять тебя, чтобы не доводить дело до такого, — извиняется Сону.       — Вот-вот, — Чонвон крепко обнимает Рики, а макнэ легонько шлепает его по груди, потому что знает, что хён говорит искренне. Он считает, что не стоит усугублять ситуацию. Рики не обращает внимания на странный взгляд, брошенный на него Чонвоном, и возвращается к остальным хёнам.       — Ты был прав, мы все возлагали на тебя надежды, и когда ты их не оправдал, мы не знали, что делать. Несмотря на всё, чему научились, мы стали делать самые глупые и бессердечные вещи. Прости нас. Мы должны постараться лучше понять тебя. Но просим, чтобы ты рассказал нам о своих чувствах, потому что нам не всё равно, и мы хотим заботиться о тебе. Нам бы очень хотелось узнать, что тебя так расстроило, если ты не против, — ласково говорит Джейк.       Сердце наполняется теплом от этих милых и искренних слов хёнов и от того, что, несмотря на недостатки, Рики знает, они всегда стараются, даже если им не удается добиться от него многого, — он улыбается и бросается на колени к Хисыну и Джейку, крепко обнимая их. Рики всегда прощал близких людей. В какой-то степени он думает, что это недостаток, но с другой стороны, это помогает ему, потому что он ненавидит ссориться с хёнами.       Рики крепко обнимает их, а остальные присоединяются к ним. Они так близко и их запахи переплетаются и окружают его, успокаивая.       От Джейка — аромат свежескошенной травой и мускатный орех, от Сону — мяты с нотками кофейных зерен, Джея — темный шоколад и амбра, от Хисына — красное дерево с нотками тростникового сахара, Сонхуна — сосна и кедровое дерево. Но среди них отсутствует один, тот запах, который он знает лучше всего. Именно он заставляет его чувствовать себя как дома. Он немного отстраняется от объятий, чтобы взглянуть на Чонвона, напряженно смотрящего на них, всё ещё прислонившись к изголовью кровати.       — Да ладно, хён, успокойся. Я больше не злюсь на них, — говорит он старшему игривым тоном.       Чонвон только вздыхает и кивает, и в голове проскальзывает мысль о том, как странно он ведет себя весь день. Все отстраняются от объятий и возвращаются к тому, как они сидели до этого. Джейк пытается обнять его за плечи, но Чонвон тянет Рики за запястье, чтобы он сел рядом с ним. Лидер закидывает руку на плечи омеги, и Рики не может не задаваться вопросом, какого хрена творится.       Однако, вспомнив слова Джейка, он решает подумать об этом позже и поворачивается ко всем, чтобы обо всем рассказать. Он говорит о мыслях, что повторяются в голове, как заевшая пластинка, последние несколько дней, и объясняет разочарование и злость, которые он испытывал из-за всего. Он устал от тяжелого груза всеобщих ожиданий и от того, как все реагируют на него, словно он что-то невероятно необычное.       Хёны с сочувствием слушают, как Рики выплескивает своё разочарование, и по выражениям их лиц он прекрасно видит, что они не знали о его чувствах, но понимают, каково это, когда на тебя возлагают ожидания и надежды. Хёны знают каково это, когда ты не оправдываешь их, и они слушают его, потому что им не всё равно.       К концу объяснения Сону достает свой телефон, смотрит на него и улыбается, показывая экран остальным хёнам.       — Что там? — с любопытством спрашивает Рики, желая посмотреть, но Чонвон держит его в тисках, и, по правде говоря, ему странно приятно, и он не хочет никуда уходить.       — Реакция энджини на ваше представление, — отвечает он с улыбкой на лице. Рики немного напрягается, но понимает, что Сону не стал бы так реагировать, если бы это не было что-то хорошим, ведь так?       Сону показывает ему свой телефон и он пролистывает сотни или тысячи комментариев. Рики улыбается, потому что понимает, что это не то, чего он ожидал. Ему казалось, что все ждали его в роли альфы, но это не так — люди поддерживают его. Они удивлены, но добры. Чонвон улыбается и сжимает его плечо, а все хёны смотрят на него с нежностью, Рики понимает, что, возможно, он тоже возлагал на других какие-то плохие ожидания.

***

      Чонвон какой-то странный. Рики заметил это ещё после представления, когда он практически не позволил ему ничего делать самостоятельно на следующее утро, а также по тому, как он лип к нему весь день. Но последней каплей стало то, как он оттащил его от Джейка ночью несколько недель назад, что показалось странным, но подобные вещи стали для него нормой.       Он думает, что сможет забыть всё, что произошло в первый день, но, как всегда, Чонвон доказывает обратное.       Рики помогает Джею готовить на кухне, звучит странно, согласитесь. Но на самом деле он помогает хёну, потому что сам хочет этого, а также он хочет перенять кое-какие навыки, чтобы в будущем не быть полным профаном на кухне.       Он аккуратно нарезает ингредиенты, при этом Джей наблюдает за ним, что одновременно является его обычным проявлением опеки, потому что, когда он видит, что макнэ делает опасные вещи, у него всегда поднимается давление, но теперь оно поднимается вдвойне, потому что его макнэ — омега.       Как только он заканчивает с нарезкой и раскладывает ингредиенты в отдельные тарелки для Джея, на кухню проходит Чонвон. Рики видит в его глазах тот самый блеск, который уловил в комнате для совещаний несколько недель назад и до сих пор не может понять, в чем дело.       Джей подходит к нему и проверяет ингредиенты, а Чонвон встает рядом. Его запах лимона и морского бриза намного сильнее вблизи. Он прижимается к Рики и обнимает его сзади, уткнувшись носом в шею. Омега замирает в его объятиях, а по позвоночнику бежит дрожь от того, насколько приятно это ощущение и как оно напоминает ему о том, как Чонвон метил его несколько недель назад. Рики позволяет себе расслабится в его объятиях, ведь старший всегда заставляет его чувствовать себя так хорошо.       — Молодец, Ки, спасибо, что помог мне, — благодарит Джей и протягивает руку, чтобы взъерошить его волосы, но чуть ли не падает, так как Чонвон крепче прижимает Рики к себе, делая шаг назад.       Рики пытается бросить на него вопросительный взгляд через плечо, но из-за того, как старший держит его, и из-за того, что он утыкается лицом ему в шею, он не может повернуть голову.       Джей стоит перед ним и смотрит на Чонвона так, будто знает что-то, чего не знает Рики.

***

      Но это оказалось только началом.       Позже на той же неделе он сидит в гостиной с Сону и Джейком, искавшими что посмотреть на Netflix. Он прижимается к Сону, а тот обнимает его за плечи: давно ему не доводилось проводить время вот так, и это расслабляет.       Однако в гостиную проходит Чонвон, и его запах на секунду вспыхивает, замечая двух альф на диване, а затем Рики. Его глаза снова темнеют и он подходит и садится по другую сторону от омеги, оттаскивая его от хёна и заключая в свои объятия.       Рики обожает ласку со стороны Чонвона и его прикосновения, в чем он до сих пор боится признаться самому себе. Ящик Пандоры внутри него всё ещё открывается, хочет он того или нет, и в конце концов ему придется посмотреть на то, что внутри, и по-настоящему разобраться с этим до того, как всё вырвется наружу.       Тем не менее, он очень дорожит другими хёнами, временем проведённым вместе и физическим контактом. Его вторичный пол ценит внимание и привязанность близких людей, поэтому, честно говоря, поведение Чонвона его немного раздражает. У Джейка и Сону такое же выражение лица, как у Джея всего несколько дней назад, и он начинает думать, что все они что-то знают, чего не знает он.       — Хён, что за…       — Фильм начинается, — спокойно отвечает Чонвон, поглаживая пальцами талию Рики, словно зная, как это действует на парня. Это отвлекает и он забывает обо всем, что у него на уме. Старший проводит носом по его шее, и Рики сильно прикусывает губу, чтобы подавить стон от того, как приятно ощущать нос Чонвона на собственной запаховой железе. Ему стыдно признаться, как сильно на него влияет это простое действие и, как он плавится в руках лидера.

***

      Но последний случай самый худший из всех.       Рики занимается в здании компании дополнительными тренировками, и знает, что Хисын, Сонхун и Чонвон тоже остались: лидер на совещании, а хёны занимаются вокалом друг с другом в одной из студий наверху.       Он выходит из зала, чтобы найти их, вспоминая, что Чонвон уже пришел бы за ним, если бы закончил встречу. Он поднимается по лестнице на следующий этаж, где находится студия и небольшие комнаты для встреч. Идя по коридору, с противоположной стороны к нему приближается сотрудник, и Рики собирается вежливо кивнуть и пройти мимо, но его резко останавливают. Мужчина хватает его за запястье, и по запаху он определеяет, что это альфа.       — Какого черта?       — Так это правда. Ни-Ки из Энхайпен — гребаный омега, — усмехается мужчина.       — А тебе-то что? — спрашивает Рики намного смелее, чем кажется на первый взгляд.       — Не могу поверить, что они позволили тебе остаться в группе. Вы, омеги, только и делаете, что мешаете работать, — усмехается мужчина.       Рики прикусывает губу и старается не обращать внимание на слова мужчины, потому что знает, что это неправда. Но он уж точно не думал, что с ним будут так обращаться, да ещё и в таком месте, где он должен был быть в безопасности.       — Отвали от меня! — кричит он, пытаясь выдернуть руку, но хватка становится ещё сильнее. Рики ощущает, как запястье начинает болеть под давлением, а в коридорах всё сильнее ощущается его кислый запах.       — Такой жалкий омега, ты даже не можешь вырваться, не так ли? — мужчина усмехается.       Кровь закипает внутри и он дергает запястье, пытаясь оттолкнуть мужчину от себя, и кричит о помощи в отчаянной и слабой попытке, чтобы кто-нибудь пришел.       Рики, однако, всё ещё сохраняет природную мускулатуру и тянет изо всех сил, но всё же ему приходится приложить слишком много усилий, чтобы отпрянуть от мужчины, и в итоге он оступается и ударяется головой о стену, падая на пол.       Мужчина смеется, нависая над ним, готовый ударить. От падения Рики не понимает, что происходит. Перед глазами всё плывет, но его безмолвные молитвы услышаны. Дверь в студию, расположенная в нескольких футах от них, распахивается и из-за неё показываются Хисын и Сонхун, смотрящие прямо на них, и их лица сразу же ожесточаются.       — Какого черта ты себе позволяешь? — кричит Хисын, набросившись на мужчину и отпихивая его от макнэ.       Сонхун кипит от ярости, но подходит к Рики и приседает рядом, осматривая его.       — Ки? Малыш, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает он, прижимая к себе явно расстроенного омегу.       Рики глубоко вдыхает и понимает, что Сонхун выпускает успокаивающие феромоны, ведь его запах нежный и успокаивающий. Он крепче прижимается к хёну, слабо слыша голос Хисына. Старший разбирается с его обидчиком, но его голос кажется таким приглушенным и далеким. Старший хён всегда заставляет его чувствовать себя в безопасности и окружает заботой. Сонхун поднимает его на ноги и позволяет прижаться к себе и уткнуться носом в его запаховую железу.       — Я рядом, Ки, ты в порядке, малыш, — успокаивает его Сонхун.       Старший обнимает его, а по коридору раздаются шаги. Рики поднимает голову, видя недоуменное лицо Чонвона: руки Сонхуна обнимают его за спину, а голова покоится на плече. Судя по тому, как Хисын разбирается с человеком в сторонке, а Сонхун держит на руках явно потрясенного Рики, его растерянность сменяется гневом. Чонвон выглядит особенно разъяренным, протягивая руку вперед и оттаскивает Рики от хёна.       — Чонвон, какого черта? — спрашивает его Сонхун.       — Отвали, — огрызается он, прижимая Рики к груди. Младший совершенно сбит с толку таким поведением лидера, ведь Сонхун прекрасно о нем заботился.       — Чонвон-хён, что с тобой происходит? — спрашивает Рики, вырываясь из объятий старшего.       Очевидно, что Хисын уже закончил, так как появляется охранник и уводит мужчину прочь, а старший глубоко вздохнув, проводит рукой по волосам, подходя к Рики.       — Ты в порядке, Рики? — спрашивает он, протягивая руку и сжимая его плечо, после чего Чонвон грубо убирает его руку.       — Какого хрена, хён? — с недоумением спрашивает Рики, глядя на то, как альфа оттаскивает Хисына.       Почему он так себя ведет? Почему он ведет себя так на протяжении нескольких недель?       Рики не может найти оправдание такому поведению, потому что он ведет себя так странно и навязчиво, не позволяя другим касаться его. Это стало слишком обыденным, чтобы он мог оправдывать его поведение и дальше.       — Какого черта ты делаешь, Чонвон? — раздраженно спрашивает Хисын. — Я просто хотел убедиться, что с ним всё в порядке.       — Он в полном порядке, — ворчит Чонвон.       — Тебе нужно расслабиться. Серьезно, Чонвон, мы ничего не сделали Рики, а ты ведешь себя так, будто это не так, — фыркает Сонхун.       Рики замечает, как взгляд Чонвона значительно смягчается при этом замечании, и он вопросительно смотрит на Рики, но он на самом деле тот думает также. Поведение Чонвона в последнее время вышло из-под контроля, и он не может сказать, что не замечает, как он отталкивает его от хёнов как физически, так и в плане их отношений. Лидер просто цепляется за него и не оставляет ему места для общения с другими.       — Да, да, извини, Ки, — извиняется он, переведя взгляд с макнэ на старших. Те переглядываются между собой, что ещё больше наводит Рики на мысль, что все знают что-то большее. Это только усиливает его любопытство, что бы это могло быть на самом деле.

***

      Чонвон избегает его.       После инцидента в компании он избегает его, и это слишком очевидно. Вместо того чтобы липнуть к Рики при каждой встрече или оттаскивать его от других хёнов, как раньше, альфа покидает комнату, где он находится, или садится как можно дальше от него, если им приходится делать что-то вместе. Невозможно скрыть тот факт, что он избегает его, и это расстраивает.       Чонвон — его лучший друг, а теперь он избегает его как чумы. Это ранит сильнее, чем он когда либо мог себе вообразить. Ему больно не знать причину такого поведения.       Все остальные тоже в замешательстве, ведь Чонвон неделями лип к нему, как банный лист, и вдруг сбегает. Рики заходит в спальню после душа и видит, что лидер сидит на кровати и что-то смотрит на телефоне, но альфа, увидев его, замирает и ничего не говоря, встает, проходя мимо и выходит из комнаты.       — Хён, — зовет его Рики, но это бесполезно, потому что он уходит.       Рики тяжело вздыхает и ложится на кровать, его всё ещё мокрые волосы смачивают подушку. Он знает, почему Чонвон избегает его, конечно, знает. Ящик Пандоры внутри никогда не останется закрытым навсегда, и правда смотрит ему прямо в лицо. Рики знает, потому что это было очевидно для него в течение такого долгого времени, но он боится признаться себе во всем. Он не знает, сможет ли когда-нибудь получить то, чего так сильно желает.              — Рики, ты заболеешь, если не высушишь волосы, — говорит Сонхун, беря с края кровати маленькое полотенце, поднимая Рики в сидячее положение и начиная сушить его локоны.       Рики просто позволяет ему делать это, потому что хёны — альфы, и с тех пор, как он представился, всё больше и больше опекают его. Он вовсе не против этого, но хочет, чтобы Чонвон был рядом, потому что обычно именно он заботится о нем. Особенно в те моменты, когда младший слишком упрям или ленив, чтобы высушить свои волосы должным образом после душа после поздней ночной практики.       Ему всегда нравилось, как он заботится о нем, и присутствие Сонхуна лишь напоминает о том, как сильно он скучает по вниманию и заботе со стороны младшего альфы.       — Что творится в твоей голове, малыш? — Сонхун спрашивает его медово-мягким голосом, используемым им, когда он знает, что с Рики что-то не так. Ему хочется позаботиться о нем и успокоить все тревоги, потому что он милый, и даже если не самый ласковый из хёнов, он действительно заботится о Рики.       Что касается вопроса, то в его голове крутится только одно. Рики хочет обо всём рассказать, но боится, к чему это может привести, и не знает, как сказать об этом.       — Тебе когда-нибудь нравился кто-то, с кем ты очень близок? — спрашивает он.       Сонхун замирает, но затем продолжает более медленно и осторожно сушить его волосы, словно обдумывает вопрос, прежде чем что-то ответить.       — Да, — отвечает он, и в его голосе слышна ласковая улыбка.       — Правда? — удивленно спрашивает Рики, ведь в их жизни романтические чувства никогда не были чем-то таким, на чем они могли бы сосредоточиться, так что правда действительно удивила его.       — Да, и я думал, что не могу быть с ними вместе из-за определенных обстоятельств. Я долгое время перебирал в памяти всё, что чувствовал, и мне потребовалось время, чтобы понять, что я не ошибаюсь и всё само собой получилось, — объясняет Сонхун.       Слыша, как Сонхун говорит о своих чувствах, он не может не думать о том, насколько это похоже на то, что он чувствует сейчас. Младший точно знает, о ком говорит Сонхун, но это не его дело. Сейчас он рад слышать, как искренне счастлив хён, и не может не задаваться вопросом, вел бы он себя так же, если бы позволил своим чувствам выйти наружу и признался себе, что ему нравится Чонвон.       Сонхун заканчивает сушить волосы и садится на кровать рядом с ним.       — Когда ты очень близок к человеку, это может показаться пугающим, но просто прими то, что ты чувствуешь, и не позволяй этому омрачать твои суждения или то, что у вас с ним происходит.       Сонхун бросает на него взгляд, говорящий о том, что он видит его насквозь. Рики искренне уверен, что так оно и есть. Старший всегда был таким проницательным и умел читать людей, но макнэ знает, что ему не нужно больше ничего говорить, как и Сонхуну, потому что он наконец-то всё понял.       Рики открывает крышку маленькой коробочки, берет то, что внутри, и принимает всё как есть. Так было всегда и ничего не поменялось.       Он влюблен в Чонвона.

***

      Эта истина становится всё более очевидной для него, и от этого становится только больнее. Он действительно знал об этом с давних пор, но игнорировал, а теперь Чонвон избегает его, и он совершенно растерян.       Он понятия не имеет, как старшему удается избегать его, ведь они живут и проводят вместе каждый день, но ему это удается. Рики это надоело. Ему плевать на то, что он любит Чонвона, плевать на всё это. Прежде всего, Чонвон его лучший друг, и он хочет вернуть его. Для Рики он — особенный, и ему нужно, чтобы лидер оставался в его жизни.       Рики изо всех сил старается прожить неделю нормально, потому что Чонвон сбежал от него, и всё, что он хочет знать, это почему он перешел из одной крайности в другую.       Как-то так получается, что в выходной день в общежитии остаются только они и Джей, который заперся в своей комнате. Рики не видит более подходящего времени, чтобы попытаться загнать хёна в угол. Он идет на кухню, чтобы взять бутылку воды, и видит там Чонвона, заглядывающего в холодильник.       Чонвон похож на оленя, попавшего в свет фар. Он поворачивается, смотрит на макнэ и пытается пройти мимо него, чтобы выйти из кухни. Но Рики достиг точки кипения и его терпение иссякло. Он хватает его за руку, останавливая на месте.       — Чонвон-хён, пожалуйста, прекрати, ты можешь просто поговорить со мной? — просит он.       Альфа снова пытается пройти и Рики очень рад, что старший не использует свою альфа-силу в данный момент, потому что ему всё же удается сдержать его. Он тянет его к кухонному острову.       — Нам не о чем разговаривать, — говорит Чонвон, пытаясь отодвинуться от него.       — Как раз таки есть, хён, — говорит Рики, крепко держа альфу за запястье.       — Нам есть о чем поговорить, потому что ты так долго избегаешь меня, — говорит Рики, потому что это очевидно.       — Нет, Рики-я, — лидер пытается отстраниться от него и на этот раз у него получается.       — Хён, может, хватит? Может, просто поговоришь со мной? — спрашивает Рики.       Он чувствует нарастающее отчаяние от того, что Чонвон ведет себя так, будто не хочет быть рядом с ним, будто он не избегает Рики, как чумного. Это больно, потому что Рики хочет, чтобы его лучший друг был честен с ним и всё стало как раньше. Он хватает старшего за плечи и крепко прижимает к себе, потому что не хочет, чтобы тот снова уходил, не тогда, когда Рики наконец-то смог поймать его спустя несколько недель.       — Рики, отпусти, — говорит Чонвон, но младший снова хватает его за запястье.       — Нет, не отпущу. Я не отпущу тебя, пока ты не поговоришь со мной, Чонвон. Ты бросаешься из одной крайности в другую: сначала ты липнешь ко мне, а теперь убегаешь и я хочу знать, почему.       — Я не буду говорить об этом, — Чонвон вздыхает.       — Почему? — в недоумении спрашивает Рики. — Почему ты не хочешь поговорить со мной?       Он видит, неуверенность мелькающую в глазах хёна при взгляде на него и его усталый вздох.       — Почему бы тебе просто не пойти и не поговорить с другими хёнами? — с горечью спрашивает Чонвон. Рики в полной растерянности: с чего бы это ему так говорить?       Если бы всё было так просто, он бы не разговаривал сейчас с Чонвоном. Он проводил бы время с другими. Неужели он не понимает, насколько важен в его жизни и как сильно омега заботится о нем и хочет, чтобы он был рядом?       — Хватит вести себя как ребенок, Чонвон, — огрызается Рики.       — Если бы я не хотел с тобой разговаривать, я бы сейчас не стоял перед тобой. Это ты избегаешь меня, и я спрашиваю тебя, почему, а ты, блядь, не можешь мне ответить.       Чонвон смотрит на него холодным и жестким взглядом, но ничего не говорит. Рики фыркает, потому что это ни к чему не приводит, и он ужасно расстроен.       — Ты ведешь себя так безо всякой причины, я думал, что мы сможем поговорить, но, очевидно, я зря трачу время, — говорит Рики, наконец ослабляя хватку.       — Мне стоит пойти и и проверить, как там Джей-хён, — бросает он, разворачиваясь.       Рука старшего оказывается на его запястье, и он, не успев никуда уйти, отшатывается назад, ударяясь спиной о стену. Рики ошеломлен действиями Чонвона. Старший прижимает его плечи к стене своими руками, но младший пытается отодвинуться, хотя и не может. Его пугает безумный взгляд лидера.       — Что ты делаешь? — недоверчиво спрашивает он. — Ты сказал, что не хочешь со мной разговаривать, так отпусти меня, — говорит он, пытаясь оттолкнуть Чонвона, но это бесполезно. Старший наконец-то использует эту проклятую альфа-силу, но Рики упрямится и продолжает пытаться вырваться.       — Прекрати! — Чонвон приказывает, хватая Рики за одно из запястий и пригвождая его к стене рядом с головой.       У Рики перехватывает дыхание, и воздух вокруг них становится неподвижным. Они смотрят друг на друга. Сердце бьется в груди так быстро, что младший задается вопросом, слышит ли его альфа. Прежде чем он успевает что-либо сказать, Чонвон проводит пальцами по его запаховой железе. Рики плавится от прикосновений в руках альфы, пока Чонвон приближается к нему.       — Ты всегда так хорошо пахнешь, — бормочет он, находясь всего в одном миллиметре от лица Рики, а затем он опускает голову в изгиб шеи и принюхивается прямо к его запаховой железе, как делал это недели назад.       Чонвон глубоко вдыхает и трется носом о железу Рики, а затем он чувствует, как старший прижимается своей шеей к его. Прикосновение обжигает и он приглушенно скулит от того, насколько приятны эти ощущения и его мозг наконец-то осознает, что происходит.       Чонвон помечает его.       Он трется шеей о шею Рики, проводя дразняще медленно, и это вызывает у омеги ещё один скулеж. Он тает в руках Чонвона, а альфа обхватывает его за талию, периодически сжимая, потому что знает, как доставить ему удовольствие.       Чонвон снова утыкается носом в запаховую железу Рики, и тот громко стонет, ощущая, как губы альфы касаются его шеи, а затем нарочито целуют его в тоже место. Ему становится так невероятно хорошо, когда ставший таким знакомым запах лимона и морского бриза смешивается с его собственным. Рики отдается этим ощущениям целиком и позволяет себе плыть по течению.       — Блядь, — бормочет Чонвон, прижимаясь к шее Рики, прежде чем отстраниться и посмотреть на омегу, чья грудь тяжело вздымается. Рики смотрит на него, затуманенным взором: он опьянен от того, что только что произошло, но прекрасно понимает, чего хочет в этот момент и чего хотел так долго.       Глаза Чонвона переходят на его губы, и расстояние между ними становится всё меньше и меньше. Они мельком смотрят друг другу в глаза, прежде чем губы старшего прижимаются к его, и это вызывает всплеск новых эмоций. Это так похоже на эйфорию.       Они так хорошо сочетаются друг с другом, несмотря на неуклюжий поцелуй. В нем нет ничего, кроме желания и страсти: одной рукой Чонвон сжимает оба запястья Рики над головой, а другой почти до боли обхватывает за талию. Всё это так невероятно приятно, каждая частичка его тела покалывает в экстазе.       Рики удовлетворенно хмыкает, когда язык старшего облизывает его нижнюю губу, а затем проникает прямо в рот и исследует его, словно хочет изучить каждый сантиметр изнутри и снаружи. Рики позволяет ему это сделать, потому что это Чонвон, а он так давно мечтал об этом.       Чонвон знает его, как свои пять пальцев, и это очевидно: он целует его так, будто давно изучил и хранит всё, что можно использовать, прижимаясь к Рики так, будто хочет, чтобы они стали одним целым. Они целуются снова, а их тела становятся невероятно близко друг к другу.       Старший ненадолго отстраняется, чтобы отдышаться, но тут же снова утягивает его в поцелуй и смакует каждый дюйм. Рики переполнен ощущениями, ведь Чонвон знает, как дергать за ниточки и заставлять его делать именно то, что ему нужно.       Альфа опускается ниже и осыпает поцелуями его шею, и Рики громко хнычет, когда он дразняще проводит губами по его коже и запаховой железе. Младший чувствует его ухмылку и то, как он слегка покусывает и целует кожу, точно зная, что нужно сделать, чтобы заставить Рики жаждать большего. Он оставляет множество поцелуев, прежде чем наконец прикусить и посасывать кожу, чтобы оставить следы, которые не продержатся долго. Рики бы хотелось, чтобы они красовались на коже дольше, потому что они от Чонвона, и он не хочет ничего больше, чтобы быть его во всех отношениях. Кажется, что лидер, наконец, исполняет его желание, делая его своим.       Чонвон всасывает кожу особенно сильно и прикусывает сладкое место прямо над запаховой железой, и Рики громко хнычет. Его тело скользит вниз по стене, но старший ухмыляется и легко удерживает его на месте.       Это можно описать только как эйфорию. Рики под самым прекрасным кайфом: всё кажется таким правильным и оставляет его удовлетворенным, но в то же время заставляет жаждать большего. Чонвон играет на нем, словно на своём любимом инструменте, и умеет добиваться от него именно тех реакций, которых хочет. Они оба вкладывают столько чувств в каждый поцелуй, но кажется, что не могут насытиться, прижимаясь друг к другу ещё сильнее.       Альфа поднимается и легонько чмокает Рики в губы, отчего тот жаждет большего, а затем целует его глубоко и медленно. Старший проникает языком внутрь и извлекает довольный стон. Он победно ухмыляется в губы Рики, переплетая их пальцы вместе, прежде чем наконец отстраниться.       Они смотрят друг на друга со столькими чувствами, несмотря на то, что так много выплеснули в своих поцелуях. Чонвон опускает руки Рики вниз и обхватывает его за талию, притягивая невероятно близко к себе и целуя его запаховую железу, что заставляет младшего дрожать в его объятиях. Старший поворачивается, чтобы наконец посмотреть на него.       Рики хочет признаться, потому что эти слова повторяются в его голове с тех пор, как губы Чонвона встретились с его. Он понимает, что его чувства — взаимные.       — Прости меня, — Чонвон извиняется. — Прости, что я был таким идиотом, Рики. Я просто… я люблю тебя, и любил тебя так долго.       Рики улыбается, глядя ему в глаза и видя в них правду. Он видит всё, что скрывается за ними, потому что Чонвон обнажил себя и был честен после того, как так долго скрывал всё.       — Я люблю тебя, — Чонвон говорит так, будто это в последний раз. — Ты нравился мне ещё в I-LAND, но я всегда был трусом.       — Когда ты представился, во мне проснулись альфа-инстинкты, заставившие меня быть собственником и защищать тебя, потому что я хочу, чтобы ты был моим. Я хочу, чтобы ты был только моим и ничьим больше, и, честно говоря, я испугался.       Рики хмурится, потому что Чонвон идеальный, и он не может представить, чтобы парень, в котором есть всё, о чем Рики может желать, и даже больше, был чем-то напуган. Ведь он такой сильный характером от природы, сбивающий всё на своем пути и получающий то, что хотел.       — Я испугался, потому что все остальные — альфы, и я увидел, как ты обнимаешься с ними, и подумал, что, возможно, тебе будет лучше с альфой, который больше, сильнее и опытнее, как хёны, а не со мной, — мягко говорит он.       — А когда я почувствовал твой запах, для меня всё было кончено. Он мой самый любимый в этом мире, и я хотел, чтобы он был рядом со мной и только со мной, и я желал, чтобы ты был только моим.       Рики ошеломлен, потому что альфа он или нет, но Чонвон всё, чего он когда-либо хотел. Лидер единственный человек, идеально подходящий ему. Он любит всех хёнов, но не так, как Чонвона. Он не видел никого из них так, как видит его.       — Я просто пытался удержать тебя рядом с собой, потому что думал, что это единственный способ заполучить тебя, — сухо смеется он. — Я глупый, это так, и я не давал тебе проводить время с хёнами, а когда понял, что вел себя как собственник по отношению к тебе, когда ты даже не мой, я почувствовал себя ужасно и глупо, и начал избегал тебя.       — Мне жаль, Рики.       Чонвон опускает взгляд, а затем смотрит на Рики большими, красивыми глазами, полными любви. Даже если он не совсем понимает альф и, вероятно, никогда не сможет понять, что происходит в их головах, он понимает Чонвона и его чувства. Рики улыбается, потому что всё, что он хотел услышать, — правду.       — Я никогда не смогу полюбить кого-то, кроме тебя, — говорит Рики, глядя на альфу.       — Для меня всегда был только ты, Чонвон, всегда. Ты нравился мне, несмотря ни на что, потому что разве может быть иначе?       — Как я мог не влюбиться в того, кто заботится обо мне так, как ты? — спрашивает Рики, задумчиво улыбаясь старшему.       — Конечно, я люблю хёнов, но я никогда не смогу полюбить их так, как люблю тебя, Чонвон-хён. Я так долго хотел быть твоим, даже если мне было трудно признаться себе в этом, но, несмотря ни на что, я продолжал мечтать быть с тобой, хотя и боялся, что не смогу. А когда ты начал избегать меня, я так отчаянно хотел вернуть тебя, что был более чем готов остаться с тобой друзьями.       — Я люблю тебя, Чонвон, — заканчивает он.       Чонвон сияет, и его ямочки на щеках становятся заметными. Он обнимает Рики так, словно намерен никогда не отпускать, и младший очень надеется, что так оно и есть.       — Я люблю тебя, Рики, — говорит ему он.       Чонвон наклоняется и снова целует его, страстно, медленно и проникновенно, наслаждаясь каждой частичкой друг друга. Рики чувствует себя невероятно от пьянящих ощущений от поцелуев, пронизывающих всё тело.       — Ты хочешь стать моим альфой? — шепчет Рики, едва касаясь губ старшего.       — Да, — Чонвон выдыхает ему в губы. — При условии, что ты будешь моим омегой.       — Я твой, — с трудом произносит Рики и старший снова страстно целует его, а после опускается дорожкой поцелуев по шее. Рики откидывает голову назад, жалобно постанывая. Чонвон ухмыляется, глубоко вдыхая аромат ванили и лаванды, такой невыносимо сладкий и всё более соблазнительный.       — Мой, — бормочет он, снова прижимаясь к его шее. — Только мой.       Рики вдыхает аромат лимона и морского бриза, витающий в воздухе, и расслабляется в объятиях Чонвона, пока старший оставляет поцелуи на его коже. Ничто так не напоминает ему дом, как Чонвон. Лидер снова отстраняется и смотрит на него, в его глазах только чистая любовь, Рики кажется, что он никогда не был так прав насчет чего-то, когда говорил, что его глаза самые честные. Они всегда были такими. Голова кружится, а сердце стучит, потому что он не думает, что когда-либо чувствовал себя более любимым, и никогда не любил кого-то больше.       Рики бесконечно благодарен за то, что дал себе шанс и открыл шкатулку в глубине своего сознания, потому что это позволило ему найти любовь. У него появился кто-то особенный, кого можно назвать своим. Рики безмерно счастлив, потому что обрел нечто столь прекрасное.