Перпендикулярная страсть

      Джорно Джованна не стал дожидаться своего соседа по комнате и за пару минут слопал чудесный пудинг с крем-сливками. Несмотря на своеобразное дружеское соперничество, он, хоть и сам не желал себе в этом признаваться, чем-то искренне привязался к Киётаке Аянокоджи. Его занудная натура и постоянные философские нравоучения подчас изрядно набивали Джорно оскомину, но Джованна нашёл с ним общую тему для разговоров — астрономию. Они подолгу любили смотреть на звёзды и размышлять о том, что находилось за пределами этой бренной планеты…        Джорно всегда удивлялся, как Киётака мог внезапно пропадать, незнамо где пребывая, и так же неожиданно появляться. Уснул он на сытый желудок, а разбудил его разлившийся по комнате аромат того самого пудинга, что тот ел на ночь глядя. Оказывается, пока он дрых, хитрый Аянокоджи умудрился откуда-то достать новый пудинг, будто предвидя голод соседа, и подогреть в духовке. Райский запах напомнил Джованне о старой-доброй Италии, откуда он приехал обучаться в Исидогороку. — Grazie al cazzo, Аянокоджи! Откуда, чёрт тебя побери, ты достал zabaglione? — словив ностальгию, вскричал он.        Киётака объяснил ему, что он лично попросил шеф-кондитера академии изготовить блюдо специально для Джорно. Джованна, тронутый таким поступком, отдал Аянокоджи часть сабайона.        Уплетая на пару яичный крем, взбитый сахарной пудрой и приправленный винцом, они вели беседу. У соседей по комнате №1327 выдался такой разговор: — Так где же ты всё это время был-то, Коджи? — Я находился на приёме у госпожи Киры. — А что ты там делал? — Госпожа Макима проявила необычайную доброту ко мне, мы очень душевно провели время. — Насколько бы ты не был проницательным, Коджи-кун, знай, что у меня есть превосходство в виде стенда, мощи которого завидуют многие! Так что не юли… Сдаётся мне, у вас не просто общение было. — Я не говорю о том, что произошло между нами, только по причине того, что вы плохо умеете держать рот за замком, Джорно-сан. Очень не хотелось, чтобы мои мысли оказались преданы огласке и расползлись как крысы среди идеально упорядоченного царства строгой науки и элитарных порядков. — Хули ты так напрягся? Спокуха, братан, не ссы! До пизды всем знать, что ты ебался с Макимой! — Вот вы и ответили на свой вопрос, Джорно-сан! — Ёб твою, на серьёзе?! Да ты ж, сука, гонишь! — Я не могу вам этого доказать, в любом случае. Поверьте мне на слово. — Окей, допустим, это так. Но какого хуя тебе удалось провернуть чё-то подобное? — Спешу вас заверить, Джорно-сан, что госпожа Макима Кира оставила меня без всякой возможности к отступлению и первой вступила со мной в половую связь. — Ебать ты счастливчик, конечно… Merda, ну почему он, а не я?!

***

       Прошло несколько дней. Джорно Джованну тоже как-то вызвал Кава Кира и отвёл его на аудиенцию к Макиме. Они только общались и даже не употребляли алкогольных напитков, на что рассчитывал Джованна. Но он также планировал кое-что другое, однако и этого тоже не произошло. По итогу Кира дала ему какую-то благодарственную грамоту (аналогичную она вручила Аянокоджи), о которой Джорно забыл, едва убрав её в ящик комода…        Устав торчать в просторной, но тем не менее скромной комнатке, Джорно Джованна отправился в здание бассейна академии Исидогороку. Он оставил вещи в личной кабинке и полчаса интенсивно плавал в стиле баттерфляй. Всё благодаря высокой развитости и физическим тренировкам.       Когда Джорно вынырнул из воды, закончив изматывающие процедуры, он расслабленно облокотился на бортик. Примечательно, что кроме него, в плавательном зале не было никого. А это означало лишь одно: он сможет спокойно раздеться. Приспустив плавки, Джованна уже приготовился обвить рукой член и подрочить… — А хочешь ли ты, Джорно Джованна, чтобы это сделала я?       Сей прекрасный глас поразил его словно гром среди ясного неба. Джованна вздрогнул и обернулся.       На парапете перед входом сидела сама Макима Кира.        В голове у Джорно всё точно бы помутилось. Безусловно, ему, в первую очередь как младшему в помещении, следовало вежливо извиниться за столь дерзкую выходку в присутствии второго лица после ректора и покинуть бассейн. Но залихватский эндорфин ударил в мозг Джорно шальной волной, и Джованна нагло спросил: — А вы не против, что-ли?       В ответ Макима заливисто рассмеялось возбуждающим, весёлым смехом. — Будьте на-те… Я погляжу, ты смелый парень. В чём-то нахальненький даже, — ехидно проговорила она. — Люблю таких мальчиков! Или лучше мне тебя называть мужчиной? Конечно же! Самый настоящий самец! Такой высокий, мускулистый. И твоё достоинство прямо-таки играет кубиками восхитительного пресса. Предвосхищая твой вопрос, я скажу так: обращайся ко мне безо всяких формалистических проволо́чек и напыщенного бюрократизма. Мне самой не терпится соединиться с тобой… — Тогда подходи ближе! — с неожиданной лёгкостью переступил Джорно через иерархический барьер. Его довольство, разыгравшееся от заигрываний Киры, теперь не знало предела.        Макима крадущимся шагом направилась к Джованне и вскоре спустилась по трамплину в прохладную воду, куда уже капала вязкая смазка одного из лучших сынов академии, достопримечательность которого разорвала все удерживающие его оковы. Сперва для разогрева она села на колени и взяла в сахарный ротик яйца Джорно, которые затанцевали у неё между внутренними сторонами пухлых щечек подобно сицилийским тунцам, которые наконец попали в удочку удачливого рыбака.        Томящийся от влечения Джованна с такой силой вцепился в волосы Макимы, что из её глаз брызнули слёзы. Свободной рукой он принялся самоудовлетворять мужское достоинство, возлежавшее на лбу Киры. — Ecco bene, слащавая сучка! — заревел Джорно. — Работай своим ротиком! Соси, раз любишь своего мужчину! И мне похуй на то, что я студент, а ты зам ректора! Мне поебать даже на Киру Йошикаге! Я, Джорно Джованна, делаю, сделал и буду делать его куколдом! Отныне и навсегда!        Возникший из ниоткуда Gold Experience мягко оттолкнул супругу ректора Киры только для, чтобы позволить Джорно вновь накинуться на неё. Однако тело Макимы не погрузилось под воду, ибо оно держалось на её собственном стенде. — Нихуя себе, а твой стенд ничё такой! Control Chain Knot, стоит отдать должное такой пиздатой соске! — рыкнул Джованна. — Позволь моему ебейшему Gold Experience разворотить твои охуетительные кувшины, позабавиться с пиздёнкой опизденительного великолепия и отбарабанить ошеломительно шаловливую филейную часть!        Макима тем временем расстегнула молнию, которая сходилась у неё позади, и села в позу раком на колени. Джорно раздвинул массивные дольки её мясистой задницы и провёл интимную инспекцию, скользнув ниже указательным пальцем правой руки и безымянным левой. Таким образом, он понял, что два заветных отверстия, смазанных любовными соками, объединились между собой, а разграничивает их красная мокрая стенка-перегородка, которая беспрестанно пульсировала упитанными влажными складками.        Прощупав почву, Джованна засадил демонице мясным жезлом промеж врат преисподней. Макима вся изошлась буйными стонами, отзвучавших гулким эхом в бетонных сводах плавательного зала и невыразимым упоением в сознании Джорно. Поэтому перевозбуждённый инструмент её нового партнёра, ведомый сладострастием, протиснулся в дырку между аналом и лоном намного быстрее, чем собственно ожидалось. Причём приложенная сила механически растягивала дыру, а ритмичные импульсы расходилась по всему паху. Ему этого показалось мало, и Джованна ухватился за пышные сиськи. Джорно мял и массировал, давил и сжимал, тискал и мацал эти блестящие от лазурной водицы плоские соски выдающихся буферов.        Предел исступления приближался. Сильный и тренированный Джованна подхватил Макиму под рёбрышки над полным животиком, воздел ввысь и перекувыркнулся в воде, не вынимая длиннейшего члена из изнемождённой жопки. Они вместе нырнули и кончили одновременно. Светом иллюминирующих прожекторов озолотилась вся водная гладь, всколыхнувшаяся при погружении Киры и Джорно в радиусе пяти метров. — Знаешь, Макима, я перетрахал много шлюшек, но все они давали мне исключительно за мою невъебенную крутость! А ты… Словами не передать, что я испытал при сей пиздатой ебле. Perfetto, eccellente, fortuna buona! Гордись мной, благородный Дио Брандо! Ниспошли на меня, мой стенд, мой титановый хуй и великие муде блаженство неземное, mio padre! — торжествующе проревел находящийся на седьмом небе от счастья Джорно Джованна.        Напоследок она нежно поцеловала Джованну в уста со словами: — Макима Кира будет скучать по тебе, великолепный мой кавалер, потрясающий Джорно…