Особенный доктор

Когда Драко поцеловал его, Гарри понял, что тем самым он дал зелёный свет их отношениям. Шанс узнать друг друга ближе. Близко, так хотелось быть близко. Ещё ближе. Настолько, насколько возможно. Гарри, осмелев, выдернул рубашку Драко из брюк и запустил руки под ткань, нежно оглаживая кожу. Драко вздрогнул от прикосновений, но тут же прильнул вплотную, вылизывая языком его рот. Земля закачалась под ногами, как лодка в штормовом море, когда Гарри ощутил порхание поцелуев на своём лице. Драко хаотично касался мягкими губами его щёк, скул, спускался к подбородку, возвращался к вискам, лбу и даже прикрытым векам, щедро одаряя лаской, которой Гарри никогда прежде не знал. Поцелуи разлили по телу сладкую мучительную истому, и Гарри думал, что ещё немного, и снесёт крышу. Он, не выдержав, застонал и перехватил инициативу, впиваясь крепче в вожделённый жаркий рот и жадно ощупывая тёплую, чуть влажную кожу. Колени подкашивались, и Гарри подтолкнул Драко к дивану, стоящему неподалёку, опуская на него. А сам навис сверху, глядя в серые глаза и ища в них ответ на немой вопрос. — Гарри, продолжай, — сказал Драко своими зацелованными припухшими губами, которыми Гарри залюбовался. Белые волосы растрепались и снова завились колечками от вспотевшей кожи, серая радужка почти полностью скрылась зрачком, на щеках разлился осенним багрянцем румянец возбуждения, у Гарри внутри что-то довольно замурлыкало от осознания, что Драко сейчас принадлежит только ему. Он хочет его, Гарри. И этот румянец появился из-за Гарри. Мир заиграл разноцветными красками смотрового стекла калейдоскопа, вспыхивая, мерцая, сменяясь так же, как сменялись движения рук. Путались светлые и тёмные волосы, сливались дыхания, одежда летела ко всем чертям, в воздухе пахло озоном, деревом, белым мускусом. Пахло любовью и весной. — Драко, я не был с мужчиной, ты знаешь, — еле оторвавшись от ласк, хрипло сказал Гарри. — Я могу сделать что-то не так. И я не спросил, как ты предпочитаешь. Ну там, сверху или снизу. — С тобой мне всё равно. Но, думаю, тебе будет для начала привычнее сверху. А потом, если захочешь, можем поменяться. Если ты вообще ещё захочешь, — в голосе Драко прозвучала неуверенность. — Захочу, — Гарри осторожно прихватил мочку его уха. — Хочу наслаждаться тобой бесконечно. Никого так не хотел, как тебя. Ни с кем не хотел быть так, как с тобой, — он прокладывал дорожку кусачих поцелуев на шее и подрагивающем кадыке, изумляясь тому, как Драко отвечает ему. Такой искренний, податливый, чувствительный, обнажающий перед ним душу и сердце. Отзывчивость его тела всегда восхищала и очаровывала Гарри, и каждое касание рук или губ вызывало реакцию у Драко. Гарри хотел изучить каждый сантиметр его тела и составить собственную карту, где и как нужно дотрагиваться. Сейчас всё было ново и незнакомо, что-то провоцировало щекотку, что-то порождало шумный вздох, но Гарри уже, например, знал, что укус тонкой кожи шеи под углом нижней челюсти выбивает стон, а если лизнуть уголок губ, то по телу пробегает дрожь. Он выяснил, что, потянув за белые шёлковые волосы, глаза Драко расширяются, венка на шее бьётся быстрее, а бёдра сильнее трутся об его. Гарри откровенно рассматривал стройную подтянутую фигуру под собой, его взгляд задержался внизу на длинном, истекающем жидкостью члене. На лице Драко отразилось волнение, и Гарри, заметив это, улыбнулся. — Если ты вдруг передумал, что тебе нравятся мужчины, то лучше сейчас скажи, — нервно фыркнул Драко. — Мне не нравятся мужчины, мне нравишься только ты, — Гарри обхватил рукой ствол и, глядя в глаза, медленно задвигал рукой. Драко опустил веки и со скулящим звуком выдохнул. — Мы можем не заходить дальше совместной дрочки, — пробормотал он, наслаждаясь движениями горячей ладони Гарри на своём члене. А Гарри нравилось смотреть на Драко, выгибающегося под его руками; он хотел бы заставить выстанывать его имя, и поэтому прошептал: — Я зайду с тобой так далеко, как ты мне позволишь. Научи меня быть с тобой одним целым. Драко распахнул глаза, сразу же встретившись с влюблённым взглядом Гарри, и потянулся за палочкой. Он мимолётно погладил её, а затем прошептал заклинания. — Дай руку. Гарри послушался, и его пальцы оказались в густой тёплой смазке. — Начни с одного пальца. — С теорией я знаком, — усмехнулся Гарри. — Ты говори, если что-то будет не так. Хочу знать, как сделать тебе приятно. Гарри действовал медленно и осторожно, выискивая чувствительные местечки и осыпая Драко нежностью, на которую только был способен. Он не мог оторваться от его тела, хотелось трогать, прижиматься, тереться, целовать, гладить, брать всё, что Драко предлагал, и, в свою очередь, отдавать себя с лихвой в ответ. Гарри чувствовал доверие. Казалось, ему необычайно повезло наконец-то найти своё сокровище в лице Драко, поэтому и обращался с ним, как с самой хрупкой в мире драгоценностью, которую необходимо нежить и оберегать. Однако Драко, несмотря на кажущуюся хрупкость, не дал ему утопить себя в пучине ласковости. Гарри уже успел позабыть, что Малфой никогда не хотел уступать ему ни в чём. Драко, насладившись нежностью, перешёл к более агрессивным действиям, он кусал шею Гарри, царапал кожу, яростно насаживаясь на член так, что было непонятно, кто ведёт в их танго; он словно окрашивал страсть в извечный цвет соперничества. Гарри, поняв, что можно не сдерживаться, сильнее вжимал Драко в жёсткий диван, двигаясь резче и глубже, стоная хрипло и пошло. — Чёрт возьми, как же хорошо, — выдохнул он, ощущая чужой жар и тесноту. — Гарри… — Драко шептал его имя, облизывая пересохшие красные губы, и Гарри мог кончить только от одного его порочного вида. …Глубже. …Ярче. …Вдох. …Выдох. …Сильнее. …Чётче. …Пульсируя. …Задержать дыхание… Гулко. Вдребезги. Стекло калейдоскопа резко стало узорным и битым, ослепив сотней сияющих пёстрых осколков.

***

— Даже не знаю, что лучше: возвращение палочки или секс с Гарри Поттером, — якобы задумался Драко, картинно возведя глаза к потолку. Он лежал, сплетясь всеми своими длинными конечностями с Гарри, на узком старом диванчике — было жарко, мокро и грязно, но никто и не думал привести себя в порядок. Не хотелось разрушать идиллию и ту откровенную близость, что возникла между ними. — А ты не выбирай, — лениво ответил Гарри, приоткрыв один глаз. — Пользуйся всем. — Пользоваться тобой? — Драко хитро ухмылялся. — Ты, наверное, уже спишь, раз говоришь это. Гарри резко развернулся и навалился на него всем телом. — Я дважды повторять не буду. Он провёл языком по шее Драко, слизывая соль. — Поттер… — Я снова Поттер? Или тебя заводит моя фамилия? — Гарри неожиданно прикусил зубами мочку уха, заставив зашипеть, и так же неожиданно сполз с него обратно. — Может, и заводит, — задумчиво пробормотал Драко, на что Гарри только улыбнулся. — Я что подумал… — начал он, — сейчас я в отпуске и могу интенсивно позаниматься с Диланом, чтобы он возвратил навыки. Но для этого лучше будет, если вы переберётесь ко мне. Что скажешь? — А не рано ли нам жить вместе? — хмыкнул Драко. — Это твой коварный план? — Ага, — загадочно ответил Гарри. — Ну так что? Пэнси зато будет свободна для своих свиданий с Драганом. — Кстати, насчёт этого, — Драко поскрёб ногтями липкий подсохший живот и потянулся наконец за палочкой, чтобы убрать остатки спермы. — Я не уверен, что теперь, когда вернули палочку, она захочет остаться в маггловском мире и жить с магглом. — С каким ещё магглом? — искренне удивился Гарри. Драко воззрился на него, как на идиота. — С Драганом твоим, конечно же. — Так они ещё не рассказали, получается, друг о друге? Драган тоже волшебник. — Я не знал, — хмуро сказал Драко. — Думаю, Пэнс тоже не в курсе. — Тогда скажи ей. Проблемы нет абсолютно. — Пожалуй, скажу. — Так ты не ответил, — настойчиво вернулся к своему вопросу Гарри. — Вы переедете ко мне? Если захочешь, можешь потом обратно съехать. Драко на минуту задумался. — Только давай договоримся сразу, — сказал он после паузы, показавшейся Гарри вечностью. — Если я решу после лечения Дилана съехать, ты не обидишься и не напридумываешь глупостей в своём поттеровском стиле. — Какие ещё «поттеровские глупости»? — пробурчал недовольно Гарри. — Гарри, — Драко стал серьёзным. — Пообещай. — Ладно. Обещаю. Драко хотел что-то ещё сказать, но в двери послышался скрежет открывающегося замка, и зазвенели ключи. — Пэнси! — он подскочил с дивана, светя голой бледной задницей, и начал судорожно искать одежду, которую они благополучно разбросали по углам. — Чего разлёгся? Не знал, что ты эксгибиционист и хочешь показать свой член Паркинсон, — Драко кинул в Гарри стопкой одежды. Гарри суетливо начал разворачивать комок, пытаясь разобраться, что есть рубашка, а что — трусы. Но удача была не на их стороне, Пэнси уже зашла, и её брови взлетели к волосам, когда она увидела виноватые лица и полуодетые тела. — Какого хрена?! — Пэнс, мы тут всё убрали, — начал оправдываться Драко. — Мерлин, я сожгу этот диван нахрен. В комнату твою чего не пошли? Поттер, надень очки, у тебя трусы наизнанку, — закатила глаза Пэнси. Гарри стоял, прикрывая одной рукой обнажённый торс злосчастным комком из одежды, а другой нащупывал швы на трусах. К щекам прилила кровь, и он готов был провалиться сквозь землю, глядя на ухмыляющееся лицо Паркинсон. — Я вижу, вы сдвинулись с мёртвой точки, — не унималась Пэнси. — Вот надо было поспорить на деньги с тобой, Драко. Я же говорила, Поттер — гей. — Ты говорила, что я — гей? Откуда ты узнала, если я сам недавно только понял? — изумился Гарри. — Я не страдаю провалами в памяти. Свидание наше неудачное помнишь? — фыркнула она. — А Драко, между прочим, был уверен, что ты импотент, — мстительно сказала Пэнси и удалилась к себе, оставив их вдвоём. Гарри резко повернулся к Драко, виновато отводящему глаза. — Импотент, значит, да?