Человек, который носит маски

      Ранним утром редкого выходного, когда у Лихта не было запланировано репетиций или выступлений, Розен Кранц открыл дверь номера, в котором жил его подопечный и один очень противный вампир, который не оставил своих привычек даже после потери большей части сил, и, услышав грохот чайника о плиту, громко произнёс: — Лихт, тут тебе посылку передали. — Чего? — пианист появился в коридоре только через пару минут, когда удостоверился, что чайник греет воду и эта самая вода в нём есть. — На ресепшене передали, — менеджер хмуро посмотрел на небольшую чёрную коробочку с белоснежным бантом-ленточкой с чёрной каёмочкой. Коробочка была продолговатой и не больше ладони Розена, но, учитывая всемирную известность Тодороки и не самые положительные качества людей… — А? Что там у вас? — тут же активировалось бедствие именуемое Лоулессом. — Небось, от восторженных фанаток? — А, точно, там ещё было письмо, — вспомнил Кранц, вместо с коробочкой протягивая парням ещё и хрустящее охристой крафтовой бумагой письмо. — Думаю, вместе вы можете их открыть. Только, ради бога, не подеритесь.       Удивительно, но парочка Жадности совершенно тихо взяла письмо и коробочку и ушла на диван в гостиной, пока Розен отправился заваривать чай на кухню. — Это не мне, это тебе, — обыкновенно-хмурый Лихт протянул письмо рассматривающему коробочку Хайду. — Здесь написано: «Комната пианиста Тодороки Лихта, господину Беззаконию.» — Я уже господин? — выгнул бровь сервамп, забирая письмо и тут же его распечатывая, пока Лихт крутил в руках коробочку. — Мне зачитать?       Лихт не ответил. Лоулесс пожал плечами и взглянул на текст, выведенный красивым ровным почерком с небольшими завитками.       «Пятому сервампу Жадности, господину Беззаконию, Хайду Лоулессу.

      Я понимаю, как абсурдно писать это по прошествии целых полугода, да к тому же прилагать такой презент.

      Хайд взглянул на коробочку в руках своей Евы и продолжил читать.

      Но тем не менее, я пишу, так как всё же заставил себя.       Господин Беззаконие, я приношу свои искренние извинения за то, что было мной совершено в тот злосчастный день. Оглядываясь на те события, я могу попытаться оправдать себя, но не думаю, что вам это нужно, а потому лишь прошу простить мой поступок.       В коробочке лежит то, что было уничтожено по моей вине. Конечно, это не именно тот предмет, так как оригинал я не посмел изъять, но это очень похожая копия.

      С уважением, (имя отправителя было тщательно замазано корректором, даже проглядывание на свет не помогло, но было ясно, что имя написано катаканой)»

— Интересно получается, — хмыкнул Лоулесс, заглядывая в открытую коробочку. В ней, на чёрной бархатной подложке покоился собачий жетон с выгравированным на нём именем «Hyde». Абсолютно целый и даже с цепочкой одного из самых удобных плетений.

***

      Все попытки узнать отправителя этой странной посылки провалились. Ресепшенистка ничего не знала, она просто обнаружила коробочку с письмом когда заступила на смену. Конечно, она упоминала, что видела какого-то человека в отлично сидящем чёрном костюме-тройке, выходящего из отеля аккурат перед началом её смены, да и камеры этого человека видели. Но вот ни лица, ни куда или к кому он приходил — установить не удалось. Очень возможно, что это и не он принёс коробочку и письмо, но что-то заставляло Розена и Лихта в этом сомневаться.       Хайд же всё это время перечитывал письмо, как будто стараясь выискать в нём что-то ещё, чего не заметил раньше, и рассматривать подаренную цепочку с именем. Она была очень похожа на ту, которую он носил сейчас, разница была лишь в почерке, его новая цепочка, которую сделал Лихт, была более аккуратной, в то время как подарок от «Анонима» полностью повторял первую работу пианиста.       Вообще, у Лоулесса была теория относительно отправителя столь странного извинения. Это мог быть тот самый мальчишка из числа подклассов Цубаки, которого не позволил прикончить Махиру. Тот самый Лайлак, который сорвал с него предмет контракта и отдал его Унынию. Возможно, Лихт тоже подозревал кого-то подобного, но Розен, отсутствовавший в той битве, не мог знать Лайлака. Однако человек в чёрном мало походил на забитого паренька с криво остриженными светло-розовыми волосами.       А потом у Тодороки возобновились репетиции, Хайд вновь начал подрабатывать и ситуация с посылкой временно отошла на второй план. Временно, до первого концерта, окончание которого привело их к ситуации, в которой они сейчас находились.       Лихт стоял на сцене. С уже активированным Управлением и полной боевой готовностью. Хайд стоял перед сценой спиной к своей Еве. Они оба смотрели на человека, стоящего в свете ламп коридора посередине распахнутых дверей. Он просто стоял и хлопал. Он стоял так уже приличное время, с того самого момента, как концерт был закончен и зрители начали расходиться. — Ну и кто же ты будешь? — спросил Лоулесс, подозревая в необычном визитёре подкласс Цубаки, который, возможно, всё ещё не оставил своих попыток убить остальных сервампов. — Ну, насколько мне известно, вы уже привыкли называть меня «Аноним» или «человек в чёрном», — с улыбкой ответил человек. Нет, вампир. Он снял чёрные солнцезащитные очки, прикрепив их к нагрудному карману своего чёрного костюма, и, поправив накинутое на плечи пальто светло-светло-серого цвета, вновь посмотрел на сервампа Жадности. — Я подумал, что письменного извинения будет недостаточно и решил навестить вас лично, господин Беззаконие.       Сомнений не было, это был тот самый человек в чёрном, который занимал мысли писаниста и его слуги уже целую неделю.       Последовала ещё одна улыбка и «человек в чёрном» начал спускаться к сцене.