Человек, который носит маски

      Неожиданная идея извиниться перед Хайдом захватила моё сознание и прочно поселилась на подкорке. А потому Жорж, уже было решивший, что наконец вернётся к обычной жизни, был вынужден помогать мне ещё недели три.       Первым делом я решила, что хочу подарить в знак извинения плашку, хотя бы отдалённо напоминающую контрактный предмет Хайда. Но быстро бросила эту идею — проще было сделать всё, на заказ, а тогда можно было и разойтись, создав точно такой же предмет. К счастью, вампирская память позволяла подробно запоминать отдельные предметы, а Лайлак, который, видимо, словил гиперфиксацию на Беззаконии, запомнил его «самое дорогое» очень подробно. С поисками мастера мне помог тот же Жорж (я всё ещё удивлялась тому, что мне даже не пришлось использовать гипноз — парень согласился быть моим французским помощником просто за деньги. Ещё одно подтверждение того, что за звенящую монетку и хрустящую бумажку человек готов продать жизнь), оставалось дело за малым — эскиз нужного предмета. И тут мне помогли мои художественные способности (четыре года художки, которую одна моя знакомая настойчиво уговаривала так не называть сыграли своё дело). Плашка с именем «Hyde» была создана, я оплатила услуги мастера и сверхурочные Жоржа (за весь период его помощи я отдала ему деньги вместе с деньгами за вино) и, сев в самолёт, принялась за сочинение извинительного письма. Надо ли говорить, что с этим письмом я мучалась до самого прилёта? Тринадцать часов мучений и марания бумаги! Зато я была уверена, что он точно его прочтёт и не посчитает насмешкой или издёвкой.       Прибыв в Японию, я собиралась первым делом обратиться к Цубаки и уточнить, не будут ли мои действия противоречить его замыслам. А для этого требовалось сначала найти Уныние. Я собиралась впервые задействовать свои вампирские «суперспособности» по поиску людей опираясь на запах их крови (из редких воспоминаний Лайлака вне канона я знала, что такая плюшка у меня есть), но этого не потребовалось — Цубаки сам встретил меня в аэропорту, сказав, что как только узнал о моём возвращении, так сразу же явился. — Давно не виделись, Лайлак, — с улыбкой произнёс восьмой сервамп. — Да, пол года прошло, господин Цубаки, — отзеркалила улыбку я.       Мы медленно двинулись по тротуару. Спешить было некуда, каких-то особенно тяжёлых вещей у меня не было. — Ты изменился, — наконец произнёс Цубаки, останавливаясь возле какой-то забегаловки. — Голоден?       Я кивнула и мы зашли. — Вы правы, я изменилась, — кивнула я, когда мы уже сидели за столом.       Да, кроме характера во мне изменилась ещё и внешность. От кривой чёлочки Лайлака и бинтов с подранной кофтой я благополучно избавилась, заменив их на чёрные солнцезащитные очки, чёрный костюм-тройку с лиловой рубашкой, причёска теперь благополучно напоминала Акутогаву из «Бродячих псов», но несколько более длинный вариант сзади. Оставаться с открытой шеей мне было некомфортно. — И, видимо, сменил пол, — после чего последовал непродолжительный, но увлечённый смех в рукав и тихое «о, суши». — Хаха, пол, как раз-таки остался прежним, — я тоже принялась за свой ужин. — Просто мне начало нравиться вводить людей в заблуждение. Цубаки-сан, вот скажите, если я надену платье, буду ли я похожа на девушку? — Бесспорно, — согласился сервамп. — Вот и я о том, — я кивнула. — Знаете, во время моего пребывания в США я частенько таким баловалась, посещая одни и те же места сначала как парень, а затем как девушка и наблюдала, как ко мне будут относиться. — И как же? — Каждый раз находился один натурал и один «ненатурал», которым очень хотелось моих денег, — скучающе произнесла я. — Удивительно какая у меня милая мордашка, раз я умудрялась цеплять кого-то даже не стараясь. — А обычно так и получается, — хмыкнул Цубаки. — Ну, чего же мы всё обо мне? — я взяла свой стакан с колой. — Расскажите, как там наши поживают? Судя по новостям, Беркия продолжает убивать. — Да, ты прав, — господин поднял чашку с чаем. — Им почти нечем заняться, а потому они делают то, что у них получается лучше всего — убивают и развлекаются. Беркия продолжает устраивать кровавые пиршества раз в несколько дней. Шэмрок продолжает раздражать меня своим «молодым господином», Хидан подрабатывает уличным художником, но по большей части тратит всю выручку на сигареты. У нас в номере скоро будет нечем дышать, — пожаловался Цубаки. Ого, не думала, что после событий канона и «вы не обязаны участвовать в моём плане» главная команда Цубаки останется жить с ним. Хотя… Я бы тоже так сделала, если бы не моё желание попутешествовать. — Отогири просто выполняет мои поручения и остальное время просиживает в библиотеке. Ты ведь помнишь библиотеку? Когда-то ты помогал таскать туда книги. — А как же не помнить, — и как удачно, что именно это воспоминание из скудных остатков от прежнего хозяина у меня есть. — Ну а Сакуя… думаю ты понимаешь. — Следит за Махиру? Или вернулся в школу? — Следит. — Понятно.       В принципе его можно понять, вернуться к учёбе после стольких изменений в памяти одноклассников. А кто-то, возможно, ещё и дома о нём рассказывал. Да и не смог бы Сакуя нормально смотреть в глаза Широте после всего того, что сделал. — Так почему ты вернулся в Японию? — наконец спросил меня Цубаки. — Понимаете, господин, — я улыбнулась, вытаскивая из внутреннего кармана пластинку для Хайда. — Хочу отправить это одному вампиру. Думаю, вы понимаете, о ком я. — Понимаю, — задумчиво протянул сервамп Уныния. — И я хотела спросить у вас, не противоречит ли это вашим планам?       В итоге, мы договорились. Отправка цепочки с биркой ничему не противоречила, так к тому же Цубаки помог мне с поисками нужного отеля и мы даже вместе подобрали коробочку и конверт для письма (конечно, последнее происходило гораздо позже основного разговора, на следующий день, но всё же). Так же прозвучал один очень интересный вопрос: — Лайлак, — мы с восьмым сервампом шли в сторону отеля, в котором обитал Цубаки и компания. — Я обращаюсь к тебе как к парню, но сам ты употребляешь к себе женские эпитеты. Как же тебя называть? — Ну, — я подняла голову, рассматривая плывущие по ночному небу облака. — Честно говоря, у меня было много имён с момента моего отбытия в Россию. Там для удобства, я представился Людмилой Николаевной. Не поверите, но русские весьма скверно различают парней и девушек азиатской наружности. В США я представлялась двумя именами: Луиза Хейл и Льюис Парк. А в других странах…       «Человек в чёрном» наконец остановился, не дойдя до Лоулесса всего пары метров. — …Мадам. Прошу, зовите меня именно так, — я развела руки, как бы показывая, что других вариантов я не вижу. — Как бы то ни было, я уже привыкла, что меня зовут именно Мадам.