Человек, который носит маски

      Фрея.       Она была… Она была именно такой, какой я её успела запомнить. Я бы не смогла описать её более точным определением кроме как «Гневная мать». Её лицо всё ещё выражало недовольство: губы были плотно сжаты, брови сведены к переносице, взгляд… Впрочем, за взгляд судить не берусь.       Признаться честно, в первый момент я подумала, что передо мной та мама, какой я запомнила её в промежутке времени между десятью и двенадцатью годами, кажется. Тогда у нас был довольно сложный период и она часто хмурилась и ругалась. Впрочем, позже почти ничего не изменилось, кроме того, что в ней проснулась гиперопека. — Добрый вечер, — просипела я, горло будто схватило каким-то спазмом, небьющееся уже неизвестно сколько времени сердце будто вновь завелось, учащая ритм. Стало страшно. — Здравствуй, — кивнула сидящая на лавочке женщина с длинными роскошными фиолетовыми волосами, в которых пряталась чёрная лента, напоминающая опущенные волчьи уши. На ней было чёрное обтягивающее, но воздушное летнее платье в пол. — Ты ведь Лайлак? — Д-да, я, — я кивнула, ставя корзину с презентом на лавку между нами и садясь. — Приятно познакомиться. — Так как я вижу, что ты напуган, то скажу сразу — я вовсе не злюсь, тебе не о чем переживать.       Я молча кивнула. Медленно вдохнув воздух и досчитав до десяти, я выдохнула, сердце вновь было неподвижно, ком в горле пропал и лишь в мыслях оставалась некоторая неясность. — Хорошо, — я снова кивнула, слегка улыбаясь и поднимая взгляд на свою собеседницу. — Скажите, господин Цубаки не рассказывал вам о цели нашей встречи? — Нет, — Фрея покачала головой. — Цубаки лишь сказал, что один из членов его семьи преследует какую-то очень важную цель и Цубаки просто хочет помочь ему, договорившись о встрече.       Вот оно что. Член семьи. Почему-то я не думала, что всё ещё буду им являться после всего… — Я… понимаю, — я снова слабо улыбнулась. — Честно говоря, на подготовку к нашей встрече у меня ушло намного больше времени чем на то, чтобы поговорить с другими сервампами, — открыла корзину, доставая продукты. — Мне было очень важно, чтобы вы не подумали, что я кто-то вроде злодея. — Злодея? — подняла брови вампирша. — Ну, к примеру Жадность и Чревоугодие пытались меня убить, — пожала плечами я. — Один спустил на меня своих китов, а второй — Еву с револьвером. Кстати! Говоря о револьвере, мы подошли к тому, почему мне хотелось с вами встретиться, — я достала из внутреннего кармана заново отпечатанные фотографии (те, что я показывала Илдио и Никколо были безжалостно уничтожены Хиганом — он просто подумал, что фотки бесполезны и прикурил от них). — Я собираю коллекцию предметов, являвшихся собственностью сервампов и их хозяев. Вот, это тот самый револьвер, которым со мной поделилась Ева Чревоугодия. Это кукла от Евы Зависти, а это — пуля, которая была выпущена в меня Сомнением Сомнений, — я разложила фото на корзине и поочерёдно указала на них. — Думаю, вы поймёте, о чём я… Мне бы хотелось получить предмет от вас и вашего нынешнего хозяина, госпожа четвёртый сервамп, Гнев.       Повисло молчание. Я покосилась на так же ждущих на соседней лавочке Сакую и Жоржа. Мой Первый помощник безмятежно читал какую-то небольшую книжицу (надо будет узнать, о чём это), а мой Второй помощник делал вид, что просто скучает и крутит головой по сторонам, кидая на нас с Фрэей заинтересованные взгляды и явно подслушивая. Спокойствие Жоржа и постоянный контроль ситуации Сакуи меня немного успокоили. А я ведь даже не заметила, как снова начала нервничать. — Хорошо, я тебя поняла, — Гнев кивнула. — Однако ты не сможешь получить предмет от моей Евы.       Я вздрогнула. Не смогу? Так… Получается, у меня нет предмета от Чревоугодия и не будет от Евы Гнева. — Он… Умер недавно, — грустно произнесла Фрея. — Вот оно как, — я почувствовала себя ещё хуже, чем до этого.       Я никогда не умела сопереживать в таких масштабных видах горя как смерть кого-то, а когда пыталась, то чувствовала себя ещё хуже, так как у меня не получалось и я считала себя виноватой. Я не испытывала тех эмоций, которые испытывали бы другие люди при смерти человека, «внутри меня пустота…». Это заставило почувствовать себя каким-то клишированным персонажем. — Тебе не стоит переживать об этом, — покачала головой женщина. — Вы не были знакомы, он ни кем тебе не приходился.       Я молча кивнула. — Тогда… Вы пока подумайте, что могли бы предложить мне от себя, — резко захотелось уйти, исчезнуть с этой встречи, оказаться как можно дальше и, наконец, выдохнуть. — Я, наверное, пойду…       Сервамп Гнева кивнула, сказав мне на прощанье, что ей было приятно со мной познакомиться, мы даже условились, что когда она придумает каким предметом может поделиться, то свяжется с Цубаки и уже он передаст мне место и время следующей встречи.       А потом…       Мой шаг сбился всего на мгновение, женщина, прошедшая мимо меня, вскинула брови, удивившись нашей новой встрече, а в моём сознании вспыхнула и резко опала фениксовым пеплом безумная мысль. — Хэй, ты бледнее обычного, — заметил Сакуя, который теперь шёл налегке — корзина осталась Фрейе и подошедшим к ней чуть погодя подклассам сервампа Гнева. — Что-то из сказанного ей на тебя так повлияло? Те слова про умершего мужа?       Жорж, шедший следом, отреагировал на последнюю фразу Ватануки, но промолчал. — Нет, — я покачала головой. — Я… У меня…       Я повернулась к Сакуе. Перед мысленным взором я видела однозначно не эти алые глаза. Они были совершенно другого оттенка.