Сад отзвуков

      Саундвейв сидел в тесноте своей кварты. Хоть ситуация с «любовной прозой» и далека от идеальной, но развлечение было фантастическое. А также Саундвейв абсолютно уверен, что его дисциплинарное взыскание — каким бы оно ни было — несравнимо с проблемами, которые он бы точно получил, если б автоботы узнали, что он снова собирался копаться в проводке корабля.       Не то чтобы это его сильно останавливало. Скоро он вернётся к этой конкретной задаче. Да и не похоже, что у него будет что нового послушать. Саундвейв спрятал адаптер в ящик стола.       Тук-тук.       Саундвейв поправил блокировщики сигнала, смахнул с колен кристаллическую пыль и направился к двери.       — Итак, хорошие новости, — сказал Родимус, глядя снизу вверх и улыбаясь. — Тебе не добавили ни одного цикла работ! Ура! — несмотря на его жизнерадостное заявление, спойлер не выражал равного потока оптимизма. Саундвейв уставился вниз — на Родимуса. — Ну как бы... Возможно... Всё зависит от твоего следующего шага, — Родимус глубоко провентилировал. — Я сделал всё, что смог. Тебе это не понравится. Тебе это действительно не понравится. Но либо это, либо количество твоих циклов увеличивается на два, — Родимус понизил голос до шёпота. — Вирл обвинил тебя в том, чего никто не может доказать, но я знаю, что ты смонтировал видеозапись. Ты кое-что упустил, Саундвейв.       Какой-то неприятный импульс промелькнул по нейросети — чувство вины. Саундвейв незримо вздрогнул. Родимус заметил... и ничего не сказал. Каким бы ни было наказание, он подчинится. Хотя бы, чтоб... отплатить за услугу.       — Условия наказания?       Родимус их озвучил.       — Нет. Отрицательно. Нет.       — Да ладно, всё не так уж и плохо. Ты просто превратишь своё хобби в клуб. Представь, клуб «Кристаллов» Саундвейва! Его нужно будет зарегистрировать, работай под надзором и, типа, с уставом, или что-то в этом роде. Это единственный предлог, под которым Мегатрон согласился на моё предложение.       При мысли о том, что все эти мехи будут прикасаться к его кристаллам своими грязными автоботскими руками, у Саундвейва платы брони встали дыбом. Не говоря уже о том, что половина команды хочет его убить. Всё, что связано с его кристаллами, они воспримут как слабость. Они нацелятся на его работу и уничтожат её из чувства мести.       Он знал это по собственному опыту.       — Не в состоянии подчиниться.       — Ты действительно хочешь добавить себе ещё два цикла?       Саундвейв задумался. Он, должно быть, уже закончил половину своих циклов рутинных работ первого уровня. На самом деле, он был уверен, что почти закончил. Что такое два дополнительных цикла?       — Сколько циклов я уже выполнил?       — Почти три, — ответил Родимус, подсчитав что-то в процессоре.       «Три?!»       «Три из двенадцати?!»       — Ошибка в расчётах, — сказал Саундвейв. — Родимус: ошибся. Пересчитай. Саундвейв работает с прибытия на борт.       — Цикл рутинных работ первого уровня не просто так считается самым галимым наказанием, и каждый раз, когда к нему подключается другой мех, время цикла увеличивается, — Родимус пожал плечевыми стойками. — Ты уже привлёк к этому делу нескольких. Ты хочешь ещё два цикла или нет?       Гнев обжёг честплейт Саундвейва. Все эти мехи напали на него!       — Тише, спокойно, — сказал Родимус, осторожно, не касаясь заплаток, проводя тёплой рукой вверх по кабелю. Саундвейв осознал, что размахивал им. Он опустил кабель в менее угрожающее положение. — Всё, что тебе нужно сделать, это собрать пару подписей от заинтересованных мехов и изложить свои намерения: общая идея, место и требует ли это каких-либо ресурсов корабля. Я завёл для тебя инфо-блокнот, а Магнус позаботится об остальной волоките, — Родимус подошёл ближе. — Кроме того, тебе здесь не тесно? Я успешно доспорился с остальными, что тебе можно выделить на время помещение гоночной трассы. Вирл сказал, что ты передумал после того, как зашёл обратно на борт. Трасса будет в твоём распоряжении, пока мы не найдём для неё новое покрытие.       «!»       «Гоночная трасса: достаточное пространство и близость к источнику энергона».       «Возможности для роста кристаллов и бесконечное количество вариантов их размещения».       — Гоночная трасса: доступна для всех. Моя работа: хрупкая, — гнев утих, но беспокойство осталось. Саундвейв отобразил на визоре: сжатые кулаки, разбитые кристаллы, осколки и пыль. — Команда: ненавидит меня.       — Это не так, — сказал Родимус. — Но безопасность — это важное замечание. Мы что-нибудь придумаем. Сходи на гоночную трассу, создай клуб; никаких дополнительных циклов рутинной работы у тебя, только два у Вирла, и он остаётся доволен, сохраняя статус-кво своего клуба.       «Вирл: два цикла?»       «Ы-ы-ы-ы-ы…»       — Предложение принято.       — Отлично! — облегчение промелькнуло на фейсплейте Родимуса так быстро, что Саундвейв еле успел его уловить. Родимус протянул ему датапад. — Это твоя чартерная штуковина. Приступай немедленно. Многие здесь заинтересованы в том, чтобы ты был чем-то занят, — «И желательно постоянно».       Саундвейв оглядел свою комнату. Здесь накопилось так много крошечных кристаллов и ёмкостей. Даже с под завязку полными кабелями потребуется дюжина заходов. Саундвейв протянул клешни к столу.       — Погоди, ты же не думал, что тебе придётся делать это в одиночку? — Родимус повернулся и свистнул в коридор. — Эй! Подходим, подписываем! После начинаем перетаскивать.       — Привет, Саундвейв! — в поле зрения появилась Наутика, с широкой улыбкой она хлопнула ладонью по датападу. Отпечаток её ладони засветился, и послышалось: «Подпись принята: Наутика». После чего она зашла в комнату. — О-о-о, вау. Ты продвинулся гораздо дальше, чем я думала!       Прежде чем Саундвейв успел помешать ей схватить охапку кристаллов, в дверях возник Бластер. С недовольным фейсплейтом он хлопнул по датападу.       «Подпись принята: Бластер».       Зайдя внутрь, его кислое выражение исчезло, а челюсть немного упала.       — А мои здесь? Можно на них посмотреть? — позади него стоял Амбулон, положивший ладонь на датапад со всей радостью коронованного Тостера.         Из-за его плеча выглядывали Мэйнфрейм, Персептор и Трейлбрейкер. И каждый замирал на пороге, залипая на сверкающую комнату.       — Я подумал, что будет лучше, если я передам ему привет от Брейнсторма, — даже Персептор слегка улыбнулся, вспыхнув оптикой.       — Все хватайте что-нибудь и пошли! — скомандовал Родимус.       Саундвейв в ужасе смотрел, как автоботы беспорядочно хватают кристаллы. Чаши и ёмкости посыпались на пол. Трейлбрейкер собрал вместе целую полку кристаллов и подвесил их в силовом поле. Мэйнфрейм хватал всё, что попадалось под руки, при этом что-то бормоча — похожее, он с кем-то общался по линии. Персептор наклонил шлем к красному кристаллу, поднёс его к губам и лизнул.       — Разве не здорово, что столько мехов хотят помочь... — сказал Родимус, проводя по манипулятору Саундвейва.       — Прекратите! — Саундвейв отобрал кристалл из рук ошарашенного Персептора. Лазербик отскочил с деки и навёл прицел на автоботов. — Прекратите!       — Эй, эй, — сказал Родимус. — Мы только хотели помочь! Никто ничего не собирается забирать. Верно?       Все кивнули.       — Да. Конечно, — Мэйнфрейм извлёк из подпространства жёлтый кристалл и положил на стол.       — Не трогайте! — Саундвейв взмахнул кабелями, выхватывая чаши и кристаллы из рук мехов.       — Эй!       — Саундвейв! — Родимус перехватил кабели, осторожно сжимая в руках. — Мы здесь, чтобы помочь! Я обещаю.       Саундвейв расслабился и смотал дополнительные конечности под броню. Трейлбрейкер помог Амбулону подняться с пола. Наутика поправила полку с разбросанными ёмкостями. Персептор сунул палец в рот, по его руке стекала струйка энергона. Мэйнфрейм отступил. Он ещё раз взглянул на постер с Саундвейвом и Родимусом на Энцеладии. Бластер холодно смотрел на Саундвейва.       — Мы поможем тебе перенести вещи, — чётко и медленно произнёс Родимус. — Если их нужно упаковать в особом порядке, просто скажи об этом. И, прежде чем мы начнём, убери Лазербика. Пожалуйста.       Саундвейв отозвал его. Тот сделал один круг по комнате и пристыковался. Саундвейв переводил взгляд с одного меха на другого. Они встретили его взгляд с разной степенью настороженности и дружелюбия. В целом они не представляли угрозы: они уважали приказ Родимуса.       Саундвейв давно собирался должным образом рассортировать свои кристаллы. Сейчас было самое подходящее время. Бросив беглый взгляд, он провёл быструю инвентаризацию своей коллекции. К удивлению, его процессор с лёгкостью просмотрел её содержимое. Все было на месте, под множеством взаимосвязанных ярлыков.       Он оценил каждого из присутствующих. В альт-форме Трейлбрейкер может перевозить наибольшее количество предметов за один рейс. Амбулону и Персептору будут доверены инструменты и самые хрупкие образцы.       — Не всё следует перемещать, — он вывел на визор соответствующие изображения. — Только что зажжённые кристаллы и затравки должны оставаться здесь, — он указал на Трейлбрейкера. — Трансформируйся.       — Э-э-й. Так грубо?! — Трейлбрейкер бросил на него взгляд обиженного интера.       — Сделай это, — сказал Родимус.       — Он мог бы сказать «пожалуйста».       — Мог бы, — Родимус с ухмылкой повернулся к Саундвейву.       — «По-о-о-ж-а-ал-л-луйста», — воспроизвёл тот голос Трейлбрейкера, неведомо как напитав запись раздражением.       Бластер фыркнул. Наутику душил смех. А Трейлбрейкер закатил оптику и вышел в коридор, чтобы трансформироваться.       Саундвейв поручил Амбулону и Персептору разложить каждый кристалл в отдельный контейнер, а остальным нагрузить ими Трейлбрейкера. Саундвейв нашёл, новых членов своего клуба странной совокупностью дружелюбия и раздражения. Все хотели знать, как звучит тот или иной кристалл. Амбулон стребовал взглянуть на свой собственный кристалл, под предлогом чего Родимус похвастался своим красным зажжённым камнем.       — Эй, мех. Этот относится к той группе? — спросил Бластер, поднося кристалл к аудиосенсору и указывая на ближайшую полку. Все эти кристаллы зажглись от страха Тейлгейта.       — Подтверждаю.       — Так и думал. Их короткий звон и эм-поля совпадают. Я никогда раньше не слышал их так отчётливо.       — Разве это не здорово? — Наутика коротко поцеловала Бластера. — Я же говорила, что тебе будет интересно.       — Хм-м...       — Вы уже закончили? — позвал Трейлбрейкер. — Это забавно: они как будто гудят.       — В некотором смысле, так оно и есть, — сказал Персептор, поднося маленький серый кристалл к своему объективу. — Невероятно чистые образцы. Я уже придумал им дюжину применений, где они могли бы пригодиться.       — Отрицательно, — сказал Саундвейв. — Кристаллы мои.       Персептор хмыкнул и погрузил кристалл в кузов Трейлбрейкера. Саундвейв дал Персептору инструменты, украденные из медотсека, остальные же инструменты вручил Амбулону. Родимус отказался тащить что-либо, кроме ёмкости с осколками своего собственного рассыпавшегося кристалла. Он и возглавил эту медлительную процессию, направляющуюся на трассу.       Саундвейв смел надеяться, что они не привлекут к себе лишнее внимание, но их путь пролегал через центр отдыха. Присутствующие члены экипажа таращились с различными оттенками интереса, гнева или раздражения. Мэйнфрейм поднял визор на Джекпота. Джекпот ему что-то просемафорил в ответ. Саундвейв не знал, что это значит, но предположил, что с этой проблемой будет разбираться он из будущего.       Трейлбрейкер направился к пандусу, остальные спустились на гоночную трассу по лестнице. Покрытие было полностью выскоблено, обнажился исцарапанный металл. после того как Трейлбрейкер к ним присоединился, они всё распаковали. Саундвейв попросил всех разложить кристаллы по цветам. Это было проще, чем объяснить им другие сложные параметры.       — Х-х-х-х... хе-хе. Хи, — Саундвейв медленно поворачивался, расставляя горы кристаллов на зрительские ряды. Он выставлял их в ранжированный ряд, по параметру «саундвейв», то в одну сторону, то в другую. Наконец это снова стало возможным. Его великой работе нашлось место. Масляный резервуар наверху был готов к использованию. Его охватило головокружение. Лазербик отстыковался и закружился под потолком. Кабели Саундвейва замелькали в воздухе. — Хех. Ха! Ха-ха-ха!       Амбулон бочком подошёл к Родимусу.       — Ты, э-э, не думаешь, что это, возможно, была плохая идея?       — Нет! — воскликнул Родимус, натужно высоко поднимая спойлер. — Ни о чём не жалею! Никогда! — он пригнулся и проскользнул между кабелями. — Эй! Да! Ха-ха, отлично, отлично, — Родимус прижал датапад к манипулятору Саундвейва.       Смех стих. Саундвейв опустил доп. конечности и взял датапад. Это был список членов его клуба и общий обзор создания клуба. Несколько слов были подчёркнуты красным. Саундвейв отобразил на визоре вопросительный знак.       — У Магнуса есть несколько вопросов. Мой совет: импровизируй. Он скоро придёт, чтоб уладить некоторые непонятки. Итак, на этой ноте мне пора идти, — Родимус помахал остальным. — Хорошая работа, автоботы! Вперёд!       В сознании Саундвейва что-то тихо щёлкнуло. Он не мог назвать эмоцию, но понимал, что она означает — он не хотел, чтобы Родимус уходил. Хотя и не знал почему.       — Родимус: останься.       — Хорошо, — улыбка Родимуса дрогнула.       Остальные ушли.       — Это будет так весело! —  крикнула Наутика. Бластер взял её за руку и посмотрел на Саундвейва менее раздражённо, чем обычно.       Саундвейв ждал, когда растущее беспокойство подскажет ему, что делать дальше. Оно ничего не обозначало на понятном ему языке, просто бурлило и накипало, пока он не инициировал полную перезагрузку нейросенсоров, чтобы справиться с растущей тревогой.       — В чем дело? — спросил Родимус, как только автоботы ушли.       «Я не знаю».       Саундвейв оставил все попытки определить неисправность и позволил рефлексам взять верх. Напротив фейсплейта Родимуса завис подвижный кабель, его зубцы раздвинулись, контактные усики заколыхались. Родимус не дрогнул. Саундвейв пристально смотрел в голубую оптику Родимуса, собираясь с мыслями.       «Ты поверил в меня».       «Ты солгал ради меня».       «Ты защищаешь меня».       Что-то снова щёлкнуло в сознании Саундвейва.       «Возможности, ошибки, прощение».       «Ты дал мне всё, что мне нужно».       «Будущее, решётки данных, тепло».       «Ты дал мне всё, чего я хо…»       Он оборвал эту мысль. Он не мог этого сказать. Он не мог этого сказать. Это невозможно! Он был слишком... слишком Саундвейвом, чтобы его слова звучали как-то иначе нежели угроза. В этот момент он хотел чего угодно, но только не угрожать Родимусу.       — Ты в порядке? — Родимус пошевелился и посмотрел на дверь.       Эмоции — чуждые, безымянные, раздражающие — вскипели в нём. Кабель заколыхался.       «Сделай это. Он всё равно не поймёт, что это значит».       Саундвейв глубоко погрузился в воспоминания о том холодном, спокойном существе, которым он был раньше, и нежно провёл контактными усиками по щеке Родимуса…       Диафрагма в оптике Родимуса сузилась, в его эм-поле появилось замешательство.       Саундвейв убрал кабель. Он напрягся, ожидая реакции Родимуса.       — Эм-м, — протянул Родимус, коснувшись своей щеки. — Рад стараться…       «Да».       «Достаточно близко».       «Отлично».       Саундвейв почувствовал облегчение. Родимус озадаченно посмотрел на него. Саундвейв не объяснил своих действий, он был доволен, что они останутся тайной.       — «Отлично… Пока», — он вернулся к кристаллам.       Позади него Родимус шумно втянул воздух сквозь стиснутые денты.       — Чт... — а затем из него вырвался сдавленный смешок. — Принято! А теперь я ухожу, — его шаги отдавались эхом, когда он бежал вверх по лестнице.       Саундвейв сплёл контактные усики вместе и приказал Лазербику нанести на карту трубы и воздуховоды на потолке. Он жадно погрузился в ряды кристаллов, которые для него принесли автоботы. Пока он сортировал, его процессор накладывал варианты планировок на площадь гоночной трассы.       Перед мысленным взором Саундвейва предстало, как зажжённые кристаллы резонируют друг о друга, как их перезвон смешивается и меняется, как их тональности перекрывают друг друга в зависимости от расположения. Многоярусные трибуны и центральная опорная колонна позволили ему создать трёхмерный сад. Это открывало захватывающие перспективы для передачи резонанса.       — Хе-хе! Хе-хе-хе-хе-хе...       Ощущение обшивки Родимуса ещё долго согревало его контакты.