Разделяющий побег

      Соник каждое утро надеялся, что, когда он откроет глаза, всё окажется просто дурным сном. Что это просто его подсознание ему чрезвычайно ярко проиллюстрировало, что может произойти, если вести себя как придурок, а он, как в каком-нибудь добром поучительном фильме, осознает ошибки и усвоит этот урок без реальных жертв. Но раз за разом реальность обрушивалась на него всем весом своей суровости. Эми всё никак не возвращалась и не давала ни полнамёка на то, где же она находится. Единственной действительно хорошей новостью для Соника за последнее время было только то, что в мешках ежиха тоже не нашлась, как выразился детектив, «ни целиком, ни в разобранном виде». Это в представлении полицейского, наверно, должно было быть вершиной юмора, только вот ежу было вообще ни капли не смешно. А вот в плохих новостях недостатка не было — ситуация для Соника омрачалась с каждым проведённым допросом его друзей.       То, что все совершенно по-разному охарактеризовали их с Эми отношения, ещё можно было оправдать разным пониманием ситуации. Даже то, что он наутро хвастался тем, что окончательно решил их разногласия, совсем не означало, что решение было настолько радикальным. В конце концов Соник не мог долго сердиться на Тейлза, раз уж этот чертовски умный лис такое сказанул, то он сам многое мог ляпнуть не подумав. Нет, не «мог», а именно это и сделал. Он потом попытался донести это до полиции, думал, что его сразу поймут. Ведь ясно же — он это от стресса легко мог просто забыть что-то или перепутать, но, так яро пытаясь оправдаться, он сделал свои дела только хуже. Кажется, именно в этот момент на лице детектива Реймонда упрочилась эта маска заведомо фальшивой доброжелательности, сквозь которую было очевидно абсолютное неверие словам ежа.       Соник ненавидел это выражение лица шакала, но сейчас был готов немного его потерпеть ради того, чтобы наконец войти в дом Эми спустя это уже казавшееся вечностью время. Работа экспертов внутри дома уже была завершена, и теперь оставалось только снять эту мешающую чёрно-жёлтую ленту с двери, чего ёж ждал совсем каплю менее сильно, чем возвращения подруги. Но стоило только подойти полицейским, как выяснилось, словно в издёвку, что не хватает какой-то бумаги. Когда детектив Реймонд отослал своего растерявшегося напарника обратно в участок за документами, а сам остался, Соник был уже на все сто процентов уверен, что это было сделано специально. И он уже знал, что для него это всё в очередной раз не обещает ничего хорошего. — Мы очень продуктивно побеседовали со Скорджем вчера, — будничным тоном произнёс детектив, провожая взглядом удаляющуюся полицейскую машину. — Он знает, где она? Она у него? — Нежданная надежда вспыхнула в еже.       Но как быстро вспыхнул, так же быстро и потух этот огонёк в душе Соника, стоило ему снова ощутить на себе тот самый взгляд стальных глаз шакала. Взгляд, в котором была до тряски бесившая ежа смесь из «Ага, рассказывай» и «Я жду, когда ты ещё раз проколешься». И всё с этой будто бы дружелюбной улыбкой, которой Соник уже один раз обманулся. — Нет, он никакого отношения к исчезновению мисс Эми Роуз не имеет, у него и его… давай назовём их товарищами, есть алиби. Он, конечно, оскорбился от твоих подозрений на его счёт, но в ответ на все вопросы либо огрызался, либо молчал как рыба об лёд поначалу. Оно и понятно, вы же друзья. — С легким смешком покачал головой Реймонд. — «Поначалу»? — Соник уже успел понять, что где-то здесь был подвох. — А потом по нелепой случайности выяснилось, что он пришёл с полными карманами разноцветных витаминок. Ну ты знаешь, тех, что не стоит приносить с собой в полицейский участок и ронять прямо под камерами в допросной, если не хочешь подзадержаться лет эдак на восемь. — Шакал многозначительно посмотрел на ежа и с ухмылкой продолжил. — Столько лет работаю, а такую феерическую глупость я увидел впервые. Хотя можно было и не удивляться, достаточно просто вспомнить, что вы друзья. Ну, по крайней мере, были друзьями.       Изо всех сил Соник постарался сохранить равнодушный вид. С одной стороны, этот арест Скорджа был будто бы хорошей новостью, ведь друзьями они были с очень большой натяжкой. А с другой стороны, это «были друзьями» означало только то, что эта натяжка с громким треском лопнула, что было очень и очень плохой новостью. И ни радость, ни панику нельзя было показывать, иначе он только сильнее убедит шакала в своей причастности к исчезновению Эми. Хотя, казалось бы, куда ещё сильнее. — В общем, после этого разговор со Скорджем пошёл крайне любопытный. — Не дождавшись реакции Соника, продолжил детектив. — Он в весьма красочных описаниях и, не побоюсь этого слова, интимных подробностях рассказал про ваши с мисс Эми Роуз отношения. «Каких-каких подробностях?!» — Тут же прозвучал в голове ежа возмущённый до глубины души голос Эми. — Он лжёт! — Сразу выпалил Соник. — У нас с Эми была самая обычная дружба, без привилегий! — А ты, я гляжу, совсем не удивлён и похоже знаешь, что именно твой бывший друг рассказал. Занятно. — Снова шакал посмотрел этим изучающим взглядом куда-то в самую суть собеседника, а затем легко кивнул, словно ставя галочку в своём мысленном чек-листе. — Впрочем, эта информация в любом случае не получила ни сколько-нибудь весомых доказательств, ни подтверждения в допросах других ваших с мисс Эми Роуз друзей и будет отброшена как недостоверная.       Соник был готов провалиться сквозь землю от стыда. Кажется, что за эти дни все кому не лень ему не раз твердили, что сначала надо думать, а потом открывать рот, но он снова как всегда. Уже было поздно делать вид, что Скордж это всё придумал, чтобы утянуть Соника с собой. Точнее, слова Скорджа были очевидной ложью, только вот теперь и шакалу было понятно, кто изначальный автор. Однако, вопреки ожиданиям Соника, на лице полицейского не было ни тени торжества или злорадства несмотря на настолько глупый прокол со стороны ежа. Да, хорошо, что никто не подтвердил эти слова, но… Соник вместо радости из-за миновавшей опасности почувствовал лёгкую обиду. «Ты серьёзно сейчас расстроился, что в этот бред никто не поверил?!» — Недовольно вздохнула ежиха. — Это так, присказка. — После небольшой паузы продолжил Реймонд. — Сказка началась, когда я по его наводке последовал за белым кроликом, а у этого кролика нашлись трещины в рёбрах и сломанная рука. Моё предложение пока ещё в силе, ты в курсе?       У Соника сразу начало медленно закипать раздражение внутри. Стоило немного потерять осторожность, и вот снова начался этот уже осточертевший бесконечный разговор. Соник ненавидел его и это так называемое «предложение» детектива до самой глубины души, но, к сожалению, никак не мог от него уйти или спрятаться. Ему определённо стоило хотя бы немного слушать Наклза, но было уже поздно — слишком много лишнего и неоднозначного было ляпнуто на допросах. Сейчас он уже понимал, что с его поведением это было лишь вопросом времени.       Соник почти сразу после первых допросов друзей получил вызов в участок на беседу в почти неформальной обстановке и не под запись. Ёж по наивности своей сначала было обрадовался, только вот сине-серые глаза детектива хищно сверкали, несмотря на будто бы добродушное выражение лица, в тот момент, когда он самым доверительным тоном произнёс: «Слушай, приятель, я понимаю твою ситуацию как никто другой и очень хочу тебе помочь, но мне нужно, чтобы ты сотрудничал», а затем положил перед Соником лист бумаги и ручку со словами: «Мне от тебя нужно совсем немного, самая малость, всего лишь чистосердечное признание в письменном виде и информация, куда ты дел труп».       Соник тогда то ли от неожиданности такого великодушного «предложения», то ли от возмущения на несколько мгновений потерял дар речи перед тем, как решительно отказаться. «На самом деле это хорошо для тебя», — сказал потом Наклз с задумчивым видом и в ответ на изумлённый взгляд зелёных глаз тут же поспешил объяснить: «Это значит, что у него на тебя пока что ничего нет».       Да, Соник теперь уже понимал, что является главным подозреваемым и что в этом нет ничего личного — просто проработка самой классической версии, но всё равно никак не мог перестать реагировать на всё ещё крайне возмутительные подозрения в его сторону со стороны полиции. А ещё это будто бы неосознанно произнесённое Наклзом вполне однозначное «пока что» ужасно его тревожило и вместе с этим злило. Но он был совсем не в том положении, чтобы показывать своё возмущение, меньше всего ему в этот момент нужна была ссора с пока что поддерживающими его друзьями. — Мои тёрки с этим парнем никак не связаны с Эми, это сугубо личная неприязнь. — Сдержанно выдавил из себя Соник вместо такого желанного душой «да пошёл ты со своим предложением». — Ты ведь понимаешь, что я уже ознакомился с содержимым телефона мисс Эми Роуз? — Глядя ежу прямо в глаза, непрозрачно намекнул больше не лгать шакал и, немного приблизившись, добавил, понизив тон. — Имей в виду, даже если тот парнишка и не выдвинул обвинений из-за каких-то своих представлений о кодексе чести, эта ситуация в любом случае характеризует тебя как склонного к агрессии и насилию, и я обязан это учитывать. — Я бы никогда её и пальцем не тронул, — твёрдо ответил Соник после того, как возмущение от понимания, к чему клонится разговор, немного спало. — Как я уже знаю, его ты тоже обещал и пальцем не тронуть. — Не смог сдержать смешок Реймонд. — И чисто формально ты даже сдержал обещание, ведь не трогать ногами ты не обещал. «И ты правда считаешь, что я должна была оценить эту шутку?» — Голос Эми явно был полон осуждения.       Нет, Соник так не считал. Для него почти сразу стало очевидно, что Эми это очень не понравится, если она узнает. Он именно поэтому не стал дошучивать это ещё в тот вечер. Конечно, когда он совершал эту комедию, ему это казалось просто до коликов смешным и остроумным. Только вот теперь, когда его юмор был оценён по достоинству, ему это не принесло совершенно никакого удовольствия. — Кстати, Скордж весьма настойчиво просил передать тебе, что ты, как он выразился, «паскуда» и что он будет тебя очень ждать на той стороне. — Будто бы невзначай бросил шакал. — Я могу добавить к своему предложению гарантию, что вы с ним там не пересечётесь, если ты начнёшь сотрудничать. — Я никогда не причинил бы ей вреда, — стоически проигнорировал очередное упоминание «предложения» Соник. — Ты никогда бы не причинил бы ей вреда специально, давай говорить точными формулировками. — Ирония в голосе детектива раздражала Соника, и тот, кажется, наслаждался бессильной злобой ежа. — А что насчёт случайности? Мы уже поняли, что ты у нас парень эмоциональный, а отношения между вами были, мягко говоря, непростыми. Нет ничего такого в том, что ты мог вспылить, разозлиться и… — Как бы сильно я не злился, я бы никогда не… — Не дал договорить эту мысль ёж. — Да-да, я это уже слышал. — Вернул ему грубость шакал. — Ты мог выйти из себя и потерять контроль над ситуацией. «А он довольно близок к правде», — с нескрываемой иронией произнесла в голове Соника Эми. — Нет. — Отрезал Соник. — Мог случайно неудачно её толкнуть. — Настойчиво продолжал Реймонд. «Случайно, да-да», — а это уже был ядовитый сарказм. — Нет. — Резко ответил им обоим Соник. — Судя по фотографиям и описаниям, мисс Эми Роуз была достаточно хрупкой, чтобы ты мог причинить вред, даже не желая этого на самом деле. — Будто бы понимающе сказал полицейский уже мягче. «Ну давай, поспорь», — очередной подкол от невидимой ежихи.       И Соник правда не мог с этим поспорить. Но как же тяжело было осознавать, что он даже не замечал этого, пока ежиха была с ним рядом. Соник уже не знал, какими словами ответить, чтобы этот разговор наконец закончился. Видимо, пока волк не вернётся, попытки выдавить из него хоть что-то не прекратятся. Но даже если бы Соник обманулся этой видимой безопасностью из-за того, что это не допрос под запись, результат был бы тот же. — Слушай, для нас обоих всё было бы намного легче, если бы ты просто рассказал подробности того вечера, — тяжело вздохнул шакал, услышав издалека спасительный для ежа шум подъезжающей машины. — Я сейчас совсем не горжусь тем, как поступил с Эми и что ей наговорил в тот вечер, но это наше с ней личное дело и не имеет отношения к тому, что она исчезла, — уверенно сказал Соник и тут же осёкся. «Лжец», — резко озвучила ежиха то, что Соник и так уже прочёл в пронзительном взгляде детектива.       Ёж уже был практически уверен, что только что вновь сделал свои дела хуже. Шакал продолжал сверлить его взглядом, несмотря на то, что Соник уже прервал их зрительный контакт и отвернулся, словно так можно было не дать понять, что он занервничал. Только когда Реймонд отвлёкся на подошедшего напарника, Соник перестал чувствовать это сковывающее напряжение в теле.       Наконец, после завершения всех формальностей с документами, которые Соник в этот раз внимательно читал перед тем, как подписывать, печать и оградительная лента с двери были сняты. Однако, вопреки ожиданиям, за дверью не было ничего, сулящего облегчение. Ёж почувствовал удушающую атмосферу ещё до того, как включил свет и смог разглядеть всё как следует.       Содержимое мешков было со всей методичностью разложено прямо на полу гостиной с явным разделением по пакетам. Потери в целостности вещей были внушительными и глаза разбегались в попытках оценить масштабы предстоящей работы. Однако несмотря на кажущийся хаос, Соник быстро зацепился взглядом за самого невзрачного вида осколки в дальней куче. Надеясь, что глаза обманывают его, он решительно направился к ней, уже не задумываясь, а что же подумают полицейские. Абсолютно плевать, это стоило бы того, лишь бы он ошибся в своих догадках. Не ошибся.       В кусочках прозрачного стекла легко угадывалось, что раньше они были чем-то объёмным и круглым. Соник уже знал, чем. Но искренне не хотел в это верить. Он начал осматривать вещи рядом и быстро обнаружил то, что осталось от наполнения этой вазы. От былой застывшей красоты осталась лишь кучка сломанных лепестков. Эми слишком сильно дорожила этими цветами, разве могла она настолько сильно разозлиться на него? Что-то определённо не сходилось. — Что-то вспомнили? — Осторожно спросил подошедший волк, увидев напряжённую задумчивость на лице Соника. — Это не она… — Пробормотал ёж, осторожно взяв на ладонь чудом уцелевший, слегка пожелтевший цветок. — Что «не она»? — Неожиданно участливо прозвучал вопрос детектива. — Это сделала не Эми. — Уже увереннее произнёс Соник и, увидев немой вопрос в глазах полицейских, поспешил уточнить, — в мешки складывала вещи не Эми. Вот, смотрите, она очень любила эти цветы, но… — Они уничтожены, — закончил за него Реймонд, присаживаясь рядом, желая рассмотреть получше. — Недостаточно тщательно, чтобы полагать, что мисс Эми Роуз это сделала от обиды, но слишком сильно, чтобы это было случайностью. Ал, твои выводы? — Это значит, что… эмм… — Офицер явно растерялся от неожиданного обращения к нему, но быстро начал говорить. — Они выглядят так, будто кто-то просто из интереса решил растереть в труху несколько цветков! Ну, знаете, просто спонтанное желание сломать что-то хрупкое. Как первый тонкий лёд на луже. — Давай, докручивай мысль. — Спокойно произнёс шакал, требовательно посмотрев на напарника. — Аналогия со льдом хороша, давай от неё оттолкнёмся. Кому важно, чтобы лёд остался целым? — Никому. — Быстро ответил волк и задумался, понимая, что вопрос был задан не для этого ответа. — Это значит, что у того, кто это делал, не было никакой эмоциональной связи с этими цветами. — Отлично. — Удовлетворённо кивнул шакал и вернул свой взгляд на ежа. — Значит, это делал не враг и не друг мисс Эми Роуз и явно не она сама, то есть — некто совершенно посторонний. И, судя по полному отсутствию отпечатков, — профессиональный.       Соник надеялся, что сейчас детектив скажет ещё что-нибудь, но он загадочно молчал и смотрел на ежа. Словно ожидая, что он вот-вот своей реакцией выдаст причастность. Но Соник решительно не понимал, а как он-то может быть причастен, уборка явно не его конёк. Вот обратный процесс — да, шутка об этом настойчиво крутилась на языке, но он уже усвоил урок и потому просто молчал в ответ. — Это значит, я могу сделать запрос в агентство? Да? — Не смог вытерпеть тишины волк и затараторил, виляя хвостом от предвкушения, словно восторженный ребёнок. — Да, но сначала покажи мне, без моего одобрения не отправляй! — Всё после «да» шакал почти прокричал, ведь его напарник начал стремительно что-то клацать в планшете и перестал реагировать на речь, и покачал головой с легкой улыбкой. — Ладно. Думаю, на этом наша работа здесь на сегодня закончена. Если ещё какие-то детали вспомните, то сообщите.       Соник лишь кивнул в ответ, продолжая задумчиво рассматривать когда-то белый цветок на своей ладони. Реймонд встал, быстро отряхнув брюки, и начал подталкивать к выходу всё также не реагирующего ни на что Алистера. Перед самым порогом, уже вытолкнув наружу напарника, шакал неожиданно остановился и обернулся к Сонику, будто вспомнил что-то важное. — Гардения! — Резко воскликнул детектив, легко хлопнув себя по лбу и, встретив вопросительный взгляд ежа, решил пояснить. — У тебя в руках цветок гардении. На языке цветов он означает что-то вроде «я люблю тебя, но скрываю это». Ты ведь знал об этом?       По растерянности на лице Соника шакал ясно увидел ответ на свой вопрос и даже с каким-то печальным сочувствием посмотрел на ежа, перед тем как закрыл за собой дверь. Соник, кажется, ещё с минуту неподвижно сидел, смотря на закрытую дверь, прежде чем перевёл взгляд на свою ладонь. Он даже не мог сейчас вспомнить, когда и при каких обстоятельствах дарил именно этот букет. И не смог бы, даже если бы очень сильно захотел. Он наверняка их взял, потому что не отличил от роз, он и названия-то такого никогда не слышал. Да ещё и значения какие-то, просто чушь. Мысль, что именно его поступки и были причиной того, что Эми продолжала тешить себя пустыми надеждами, больно колола самолюбие Соника. — Да кому вообще не плевать на этот чёртов язык цветов?! — Раздражённо крикнул в пустоту ёж, сжав кулаки от злости на самого себя. — Чёрт!       Опомнившись, он быстро разжал кулак, словно была хоть какая-то крошечная вероятность, что цветок остался цел. Увы, его ждали лишь печальные останки былой красоты, которые тут же разлетелись пылью из-за его разочарованного вздоха. Взглядом проследовав за одним из лепестков, он обнаружил в соседней кучке стопку книг, среди которых особенно выделялась одна, с цветами на корешке. Больно было признавать, что именно Эми, возможно, единственной на свете, было не плевать, а он с поразительным упорством всегда игнорировал этот очевидный факт. «…мисс Эми Роуз была достаточно хрупкой, чтобы ты мог причинить вред, даже не желая этого на самом деле» — вновь послышались слова детектива.       Соник отчаянно замотал головой, пытаясь избавиться от этой слуховой галлюцинации. Только ещё одного голоса совести ему в голове и не хватало. Незримая Эми лишь довольно хихикнула, глядя на его страдания, мол, поделом. И тут резким озарением появилась мысль, принёсшая надежду в разум ежа — раз он сейчас услышал и шакала, значит, эта Эми не призрак, а лишь глюк его психики. От осознания этого он даже подскочил на ноги и начал исполнять какое-то подобие танца, но быстро остановился и искренне рассмеялся. До этого момента он никогда бы не подумал, что можно так бурно радоваться вероятному сумасшествию.       Послышались шаги на крыльце, и Соник тут же прекратил веселиться и вернул серьёзное выражение лица, хоть и не без труда. Ребята обещали помочь выбросить то, что осталось от вещей Эми, но у ежа появились другие планы. Теперь он был уверен в том, что с его подругой всё в порядке и она скоро вернётся, так что надо было теперь вернуть всё как было. Пусть не всё можно было восстановить, но надо было хотя бы попытаться. Он и так уже слишком много своими собственными руками сломал.