Три дара

      Шанхай — прекрасный город, но во время праздника фонарей он становился просто раем на земле. Сотни китайских фонариков украшали улицы, а с некоторых площадей на вас смотрели величественные драконы светящихся инсталляций. Но двум братьям пришлось рассматривать это великолепия лишь с высоты, ведь их дагэ сейчас был загородом и принимал у себя множество мифических существ разных земель с поздравлениями.       Сначала был план приземлиться неподалёку и аккуратно смешаться с толпой, но вынырнув из-за деревьев, они неожиданно увидели прямо перед собой толпу «народа» и прямо перед ними расположился на роскошном седалище небывалой красоты лазурный дракон, каждое движение которого отдавало изяществом.       Чжулуна как громом поразило, когда Цинлун-гэ пристально посмотрел прямо в его глаза. Что ж, под множеством взглядов разнообразной живности драконам пришлось опуститься посреди толпы перед хозяином восточных земель. Чжулун не стал дожидаться ничьей реакции на их прибытие и сразу же припал к земле: — Этот ничтожный сяоди просит старшего брата забыть о прошлых разногласиях и принять в качестве извинения эти дары.       Чжуняо вышла из-за его спины и достала из Цянькуна на всеобщее обозрение открытую шкатулку, заполненную крупными сверкающими жемчужинами, корзину до краёв заполненной мягкими свежими персиками и прекрасный драгоценный водный фонарик в виде лотоса.       Все рядом стоящие затаили дыхание: вещей прекрасней никто из них и в жизни не видел, а тем более не всем богам удастся лично лицезреть как дракон перед кем-то клал поклоны, да ещё и так искренне. Чжулун видел перед собой лишь скудный клочок земли под ногами и не мог угадать реакцию главного зрителя сего действия. — Наконец-то. — тихо донёсся чарующий голос. — Вставай Чжулун-эр. Алый дракон поднял голову и встретился с тёплым взглядом существа, которого боялся больше всех на свете. Цинлун-гэ внимательно смотрел на младшего и приятно улыбнулся. — Не забывай, я самый сострадательный среди драконов. Неужели ты думаешь, что я способен целый год взращивать в себе ненависть к собственному названному брату?       Чжулун одновременно был ошеломлён услышанным и парил на крыльях счастья глубоко в душе. Он верил. Он верил, что старший брат не ненавидит его, а Цинлун верил, что его любимый сяоди сможет перебороть себя и придёт к нему.

***

      В сумерках тысячи светящихся фонариков взмыли в небеса, превратив их в океан ярких, тёплых звёзд. Тысячи желаний унеслось ввысь вместе с ними. Пять братьев — огненный, иссиня-чёрный, солнечный, белоснежный и лазоревый — стояли на возвышении и любовались этой картиной, которая запечатлится в их памяти ещё как минимум на сотню лет. — Для чего же всё-таки я принёс столько всего? Куда же теперь всё это, если тебе, брат, ничего не надо? — Чжулун обращался ко всем братьям сразу. — Как для чего, Сяо Чжулун? — явно издеваясь с хитрой улыбкой произнёс Сюаньлун. — Отнеси их в свои храмы и помолись о большем количестве прихожан. В молчании все воззрились на чёрного брата. Чжулун не вытерпел и нескольких секунд. — Ах, ты!..       С весёлым смехом Сюаньлун сорвался с места и принялся убегать от разъярённого алого вихря, крича на бегу о том, что с их договора даже суток не прошло, а Чжунлун уже так бесстыдно нарушает его. В отдалении, глядя на эту картину, сидела хуань. Она мирно очищала языком свою лапу и только сами небеса знали, о чём думает это создание.