Drugs, secrets and love

Чонгук тихо приоткрывает дверь своей комнаты и высовывает наружу нос, осматриваясь, чтобы ненароком не наткнуться на того, кого душа (не) желает видеть. На горизонте чисто, а потому омега, крадучись, быстро бежит к лестнице и спускается на первый этаж на кухню, подбегая к холодильнику. Он живёт в доме Тэхена уже полторы недели: всё это время Чонгук чувствовал себя нашкодившим ребенком, которого родители посадили под домашний арест. Потому что телефон и все средства связи с внешним миром у Чонгука забрали, на улицу без охранника — беты Ким Сокджина, запретили выходить, да и в доме за ним постоянно присматривали — камеры видеонаблюдения Чонгук заметил ещё в первый день. Радовало только то, что мизерное чувство свободы, что осталось у него в душе, не забирал Ким Тэхен. Кажется, тот на него совершенно забил: по углам Чонгука никто не зажимал, разные намёки не делал, а обращался к нему альфа исключительно по рабочим вопросам. Чонгука это, признаться, в глубине души даже огорчало. К Тэхену тянуло с неимоверной силой — хотелось чувствовать его рядом с собой постоянно, слушать его низкий голос и любоваться самой красивой в мире улыбкой, что доводится увидеть не каждому. Чонгуку, как и большинству омег, хотелось тепла и ласки, и как бы старательно он себя не убеждал, что отношения с Тэхеном ему не нужны, каждый раз, стоило тому пройти мимо него в доме, проигнорировав, на душе неприятно зудело. А потому Чонгук решил всячески избегать Кима, чтобы не запутаться в своих чувствах к нему окончательно. В данной ситуации это казалось наиболее верным решением. Чонгук открыл дверцу общего холодильника, окидывая взглядом его содержимое. На полочках стояли заранее приготовленные поваром контейнеры с готовой едой — оставалось только разогреть, и обед готов. Омега взял в руки первый попавшийся контейнер и открыл его, глядя на уже надоевший за эти дни рис и овощи. А самым обидным было то, что питался этим в основном только он: Юнги, Джун и Чимин предпочитали обедать в ресторанах или кафетериях, вот только Чонгуку, в отличие от них, путь на улицу был закрыт. Даже Сокджин не разрешал после университета заглянуть хотя бы в обычный магазинчик, чтобы купить рамён, сразу отвозя его обратно в дом. И это бесило больше всего — не иметь возможности есть то, что хочется. Несмотря на то, что последние полторы недели Чон вёл себя как послушный студент, выполняя и отвечая на все задания и вопросы Кима, бунтарская душа в нём всё ещё жива, а потому он возвращает контейнер на место, подходя к личному холодильнику Тэхена. Он несколько секунд смотрит на чёрную сталь, прежде чем обхватить ручки холодильника своими ладонями, открывая. — Обалдеть... — невольно вылетает из его рта, когда глаза хаотично скользят по уже готовым блюдам. Их немного — большая часть холодильника просто забита продуктами, выглядящими так, словно их перенесли сюда из Пинтерест, но все они выглядят так соблазнительно по сравнению с его обедом, что рука невольно тянется к тарелке с мидиями. Чонгук смотрит на них как на самый настоящий клад, наверняка со стороны выглядя как какой-то дурак. «Ничего ведь страшного, если я возьму немного», думает Чонгук, перекладывая морепродукт в отдельную тарелку. — Забирай все, чего уже мелочиться, — Чонгук крупно вздрагивает и тут же поворачивает голову вбок, туда, где стоит Ким Тэхен, скрестив руки под грудью. На лице играет довольная ухмылка, а во взгляде Чонгук замечает смешинки — оно и понятно, ведь он в очередной раз словил его в какой-то глупой ситуации. Чонгук решает свою минуту позора никак не комментировать, а потому принимается молча перекладывать мидии обратно в большую тарелку. — Любишь мидии? — интересуется Тэхен, и Чонгук кивает, улыбаясь уголком губ. — Люблю даже в два раза больше, особенно, когда каждый день тебя кормят рисом, овощами и супами, — стреляет глазами в Тэхена, спрашивая с толикой недовольства. — Знаешь, как надоедает правильное питание? — Мог бы сказать, солнышко, — пожимает плечами Тэхен и мягко останавливает Чонгука за талию, когда тот уже собирается пройти мимо него. Чонгук поднимает на него глаза и непонимающе хмурит брови. — Ты — мой омега, а значит имеешь больше привилегий, чем остальные члены семьи. Как минимум, питаться так, как хочешь. — Я не твой омега, Тэхен, — глядя прямо в глаза альфы, холодно заявляет Чонгук, убирая его руки со своей талии. — То, что мы истинные не значит, что мы будем вместе. Как минимум потому, что я этого не хочу. Чонгук замечает, как усиливается уже полюбившийся за это время запах мускатного ореха, а радужка глаз практически сливается со зрачком, делая глаз почти чёрным. Чонгук чувствует, как внизу живота скручивается тугой узел от того, как чертовски соблазнительно сейчас выглядит Ким. Омега внутри него скулит, как жалкая сучка, а потому он спешит ретироваться, быстро удаляясь на второй этаж. — Что у вас произошло? — интересуется Намджун, входя на кухню. Тэхен непонимающе вскидывает бровь, смотря на своего охранника. — Я спускался по лестнице, когда мимо меня пробежал Чонгук. Думал, вдвоем по ступенькам полетим, чуть не сбил меня. — Ах, ты про это, — усмехается Тэхен и садится за барную стойку, подпирая голову кулаком. — Просто поговорили. — Ты так и не предложил ему встречаться? — Нет, — отрицательно качает головой Ким, смолкая на минуту, прежде чем продолжить. — Подумал, что ему стоит привыкнуть к новому дому, работе, ко мне. Я и так вёл себя рядом с ним как последний подонок, поэтому старался не тревожить его по вопросам, не связанными с делами клана. Но черт, Намджун, ты бы знал, как невыносимо его игнорировать... — мученически стонет Тэхен, запуская пальцы в волосы и опуская голову вниз. — Я чувствую его запах буквально везде, даже в собственной спальне, хотя Гука там даже не было. И это... Медленно сводит меня с ума. Знать, что твой истинный находится рядом с тобой, но не иметь возможности к нему прикоснуться. Намджун смотрит на своего босса, не узнавая в нём человека, который запросто может кого-то убить, зато не осмеливается предложить Чону отношения, боясь его спугнуть. У него с Чимином всё было куда проще: после прихода Намджуна в их клан они сразу завели отношения, не бегая друг от друга по дому, как это происходит у Тэхена и Чонгука. 

***

Чонгук подходит к большому зеркалу в пол и всматривается в собственное отражение, накрывая щёки руками. Кожа после разговора с Тэхеном словно огнём пылает, возбуждение даже и не думает уходить, а в голове то и дело на повторе крутятся слова о том, что он его омега. — Соберись, — хмуря брови, раздражительно цедит своему же отражению. — Тебе ни в коем случае нельзя в него влюбляться... У тебя есть человек, о котором ты должен заботиться. Чонгук опускает голову и прикрывает веки, вспоминая того, ради которого он и оказался здесь, рядом с альфой, что с каждым днём захватывает его сердце всё больше и больше, как бы он не противился. Это и есть истинность? Чон поднимает глаза и ловит собственный взгляд, вспоминая своих родителей. Они тоже были истинными: папа всегда рассказывал маленькому Чонгуку, как влюбился в чертовски красивого и заботливого альфу, который уже через полгода предложил ему выйти за него. Жили они бедно, но счастливо — всегда поддерживали друг друга, находили выходы из любых сложных ситуаций, наслаждались каждым днём, проведенным вместе. Вот только между их историей и тем, что происходит сейчас есть одно небольшое различие: Чонгук, как бы сильно его не тянуло к Тэхену, всё равно не хочет быть с ним. У него есть дела куда важнее, чем строить личную жизнь. К тому же, его раздражает бездействие со стороны альфы: не то чтобы ему хотелось, чтобы ему проходу не давали, но Тэхен совершенно никак не старается ради того, чтобы его добиться, принимая их истинность как должное. Чон решает, что неплохо было бы обсудить это с Юнги — не напрямую, конечно, но всё равно знать больше об истинности было бы полезно. В конце концов, омега старше него на целых девять лет, а потому Чонгук уверен, что старший осведомлен в этом вопросе намного больше, чем он сам. И он ещё даже не подозревает, насколько интересную информацию ему доведётся услышать. Направляясь по длинному коридору к отдельному кабинету Юнги, Чонгук невольно прокручивает в голове их первую встречу и улыбается. Омега, узнав, что по вине Чонгука было украдено товара на миллиарды вон, сначала по-настоящему разозлился и, если бы не Тэхен, непременно бы его убил — Чон в этом даже не сомневается. Но Чонгук не был бы собой, если бы не смог завоевать расположение Мина к себе. И вот, уже через пару дней они стали и правда близкими друзьями — в конце концов, единственным омегой помимо них был только Чимин, но парень круглыми сутками пропадал вне дома, а потому Юнги был только рад перспективе завести новое знакомство. К тому же, с таким обаяшкой, как выразился сам советник мафии. Чонгук уже было заносит руку, чтобы постучать по двери кабинета, прежде чем войти, как слышит приглушённый голос друга. Поначалу он думает, что Юнги ведёт разговор с кем-то из обитателей дома, но уже спустя несколько фраз понимает, что тот говорит по телефону. Чонгук оглядывается по сторонам, и, даже не собираясь отказывать собственному любопытству, прикладывает ухо к прохладному дереву, прислушиваясь. — Ты же знаешь, что я не буду выдавать тебе информацию клана, так зачем каждый раз спрашиваешь?! — раздражённо цедит Юнги, пока Чонгук пытается понять, о чем вообще речь. — Хосок, давай не будем ссориться... Наши отношения и так как натянутая струна из-за того, что ты главный враг Тэхена, а я его подчинённый. Чонгук тут же отпрянул от двери, попросту не веря в услышанное. То есть Юнги, он же правая рука Тэхена и его главный советник, состоит в отношениях с его противником?! И неизвестно, как много информации от Мина было услышано Хосоком. Чонгук начинает кусать нижнюю губу, старательно раздумывая, что ему сейчас делать: первой мыслью было, конечно же, рассказать все Тэхену. Вот только Чонгук в преступном мире не первый день, а потому прекрасно знает, что босс церемониться не будет, особенно с предателем. Пускай этот самый предатель и является его близким другом, который всё это время жил с ним под одной крышей. В первые дни Чонгук вообще не понимал, почему Тэхен позволяет некоторым своим подчинённым жить вместе с ним, в отличие от того же Хосока, что даже с самыми доверенными лицами клана вёл себя максимально отстраненно. Но, как оказалось, Тэхен в этом плане был куда лояльнее: только потом Чонгук узнал, что всех, кроме него, Тэхен знает уже больше десяти лет, а потому и всецело им доверяет, считая, что держать самых важных клану людей под рукой наиболее удобное решение. Вот только Чонгук даже проверять не хочет, какой будет реакция Кима, если он узнает о связях Юнги с Хосоком. То, что он за парочку не порадуется, это уж точно. Омега глубоко вздыхает, решая оставить всё, как есть, но даже развернуться в сторону своей комнаты не успевает, как дверь перед ним открывается, и он видит испуганное лицо старшего. Юнги опускает взгляд на телефон в своих руках, а после возвращает его на Чонгука, загробным голосом спрашивая: — Ты всё слышал? Чонгук кивает прежде, чем успевает подумать. — Чонгук, я... — судорожно начинает оправдываться Юнги, однако смолкает, оглядывая коридор, прежде чем затянуть Чонгука внутрь своего кабинета. Старший сажает его на мягкий кожаный диван и подходит к стеклянному шкафу, доставая оттуда два стакана и прозрачную бутылку с янтарного цвета жидкостью внутри. Он разливает алкоголь по бокалам, а после делает крупный глоток, вздыхая. — Я правда не рассказывал Хосоку ничего, что могло бы хоть каплю навредить Тэхену или его бизнесу. Чонгук ухмыляется и мотает головой, откидываясь спиной на спинку дивана. — Нет уж, я жду рассказ с самого начала. Юнги несколько секунд бегает глазами по лицу Чонгука, а после достает из кармана пачку сигарет и зажигалку. — Будешь? — Нет, спасибо, — отрицательно кивает головой Чонгук. Юнги обхватывает губами фильтр и закуривает, закидывая голову, чтобы выпустить к потолку огромный клуб дыма. — Как долго ты работал на Хосока? — интересуется Юнги, ловя взгляд Чонгука. — Семь месяцев. Почти сразу, как погибли мои родители, — горестно отзывается Чонгук, принимаясь перебирать пальцами край своего худи. Он вспоминает, как был разбит в то время: смерть родителей, куча долгов и кредитов из-за организации похорон, поиск жилья, ведь снимать квартиру ему было попросту не на что. В то время он уже как год учился на факультете фармацевтики, и, вернувшись в университет после самых ужасных летних каникул, которые только можно представить, его состояние не осталось незамеченным Хёнхо, что и предложил ему лёгкие деньги. Чонгук, пребывая в полном отчаянии из-за всего, что на него навалилось, согласился. В конце концов, таких денег он не заработал бы ни на одной легальной работе, а потому воротить носом перед лотерейным билетом, что подкинула ему судьба, было крайне глупо. — Семь, значит... — понимающе кивает Юнги, задумываясь на несколько секунд, прежде чем продолжить: — Мы с Хосоком познакомились ещё тогда, когда он был подручным у Ли Намгю — действующим боссом мафии на тот момент. Тэхен приказал мне организовать переговоры, чтобы обсудить что-то по поводу наркотиков. В тот день я и встретился с Хосоком. Который, чёрт возьми, мой истинный. Чонгук тут же округляет глаза, не веря в то, что слышит. Истинность в последнее время преследует его везде и всюду, и Чонгук, признаться, не то чтобы этому рад. Он обхватывает бокал пальцами и подносит к своим губам, делая небольшой глоток, прежде чем уточнить: — Мне не послышалось? — Юнги отрицательно кивает головой. — Отлично, — произносит Чон, делая ещё несколько глотков алкоголя, что приятным жаром растекается где-то внутри, разнося по телу приятное чувство расслабления. — Продолжай. — С того дня я не мог перестать о нём думать. Каждую ночь я прокручивал в голове момент нашей встречи, вспоминал наши переглядывания там, прямо при наших боссах, а его аромат... Каждый раз, когда я вспоминаю о своем альфе, меня будто окутывает теплом и уютом. Хосок пахнет пачули, и ты не представляешь насколько сильно я мечтаю, чтобы он оставил на мне метку. Но пока мы находимся во враждующих кланах, это не более, чем сильное желание. — Чтобы никто не узнал о вашей связи? — уточняет Чонгук, на что Юнги положительно кивает. Младший уходит в свои мысли на несколько секунд, и его голос в тишине кабинета звучит довольно напряжённо. — Получается, если ты встретил своего истинного... То вас будет тянуть друг к другу, и вы обязательно будете вместе? Чонгук даже дыхание невольно задерживает в ожидании ответа, от которого, можно сказать, зависит его будущее. Юнги тушит уже практически истлевшую сигарету о пепельницу и подкуривает новую, закидывая ногу на ногу и склоняя голову к плечу. — Не обязательно. Были у меня знакомые: двое истинных, что не могли быть вместе из-за обстоятельств. — И что с ними стало? — с надеждой в голосе спрашивает Чонгук, даже наклоняясь вперёд и волнительно поджимая пальцы на ногах. — Ничего хорошего, — усмехается Юнги, делая очередную затяжку. — Если ты однажды повстречал своего истинного, то вы, считай, уже связаны нитями судьбы. Пары из двух истинных считаются идеальным союзом: и любовь, и взаимопонимание, и самый страстный секс. Вот только друг без друга истинные страдают, как наркоманы без дозы. Расстояние приносит невыносимую боль, а желание быть рядом со своим человеком настолько сильно́, что трудно строить отношения с кем-то другим. Чонгук тяжело вздыхает, опуская голову вниз и задумчиво кусая нижнюю губу. Он не отрицает, что Ким для него чертовски привлекателен, и он бы непременно завёл с ним отношения, если бы не одно «но». Тэхен — мафиози, и это и есть одной из причин того, что Чонгук всё ещё самостоятельно не зажал Кима в каком-нибудь углу, впиваясь в его губы несдержанным поцелуем. Потому что Тэхен красив. Тэхен по отношению к нему добр и лоялен, несмотря на произошедшее. Тэхен хочет этого настолько же. — После той встречи, — вырывает его из размышлений Юнги, а его губы трогает мягкая улыбка, от которой сердце Чонгука сжимается. — Мы несколько раз виделись. Тогда я ещё не понимал, насколько сильна наша связь и думал, что секс просто поможет снять то напряжение, что копилось во мне с каждым днём разлуки. Но это не помогло. Ни в первый раз, ни во второй, ни даже в пятый. Хосок предлагал мне перейти в их клан, чтобы свободно быть вместе и не скрывать наши отношения от всего мира, но я отказался. Я не могу предать Тэхена. Поэтому, c тех пор мы встречаемся тайно. Чонгук понимающе кивает, поджимая губы. На самом деле, ему даже жаль Юнги. За все время их знакомства тот показался ему добрым и милым парнем, и Чонгук иногда просто поверить не мог, что это главный советник самого крупного в Сеуле мафиозного клана. И он уж точно заслуживает кого-то получше, чем Хосок и чего-то более романтичного, чем скрытые из-за вражды их кланов отношения. — А что Хосок пытался у тебя разузнать? — вспоминая небольшой отрывок из их разговора, интересуется Чонгук. — Пытался уговорить меня выдать информацию о наших складах или местах поставки наркотиков. Из-за того, что ты рассказал Тэхену всю его подноготную, включая пару конкретных адресов, дела у него в последнее время идут не очень хорошо, — тихо посмеивается Юнги, наблюдая, как Чонгук смущённо улыбается. — Я понимаю, что не в праве просить о таком, но... Не мог бы ты оставить всё то, что я рассказал тебе сегодня, в секрете? — осторожно интересуется старший, а запах жасмина из-за волнения усиливается в разы. — Конечно, хён, — успокаивает его Чон, но его лицо приобретает более серьезное выражение, когда он произносит следующие слова: — Я тебе доверяю, Юнги, но всё же не могу не уточнить: если по твоей вине Тэхен пострадает, то я уж точно не стану молчать. Я скажу даже больше — я убью тебя собственными руками, если это произойдет. Первые несколько секунд Мин ничего не отвечает, смотря на своего донсэна округлившимися от шока глазами. Да, Чонгук характером далеко не сахар — Юнги, скорее бы, описал бы его как маленькую язву, — но и назвать его жестоким или опасным язык просто не повернется. А потому для него в новинку тот факт, что Чонгук ему, считай, в открытую угрожает. — Успокойся, Цербер, — с насмешкой произносит Юнги и растягивает губы в мягкой улыбке, смотря на насупленного Чонгука. — С каких пор ты так беспокоиться о нашем боссе? Или я чего-то не знаю? — От благополучия Тэхена напрямую зависит и моё. В конце концов, где-то там, за стенами этого дома ходит твой альфа, который наверняка только и мечтает о том, чтобы меня убить, — Чонгук говорит правду, однако не до конца: Юнги не обязательно знать об их истинности и о том, что происходит у него на душе. Он обязательно расскажет ему об этом, но не сейчас: ему бы, для начала, в собственных чувствах разобраться. — А ты чего, кстати, заходил? — интересуется Юнги, когда предыдущая тема для разговора исчерпывается. — А, да так, — отмахивается Чонгук и уже было собирается уходить, как его неожиданно посещает одна идея. Омега косится в сторону двери, а после подвигается чуть ближе к краю дивана, чтобы прошептать. — Юнги, ты... Не мог бы дать позвонить одному важному для меня человеку?