Drugs, secrets and love

— Тэ, тебе ещё долго? — заглядывая в кабинет альфы, интересуется Чонгук. Он замечает стопку бумаг на краю стола и поджимает губы, задумываясь о том, чтобы перенести запланированное на завтра, но... — Ещё минут двадцать, солнышко, и я полностью твой, — нежно улыбается альфа, глядя на чересчур взволнованного парня. Меж бровей тут же залегает небольшая складка, когда Тэхен с опаской уточняет: — Ничего же не случилось? Чонгук тут же растягивает губы в мягкой улыбке, отрицательно кивая ещё влажной, после душа, головой. — Нет, всё в порядке, — и, видя подозрительный прищур старшего, добавляет: — Я целый день не выходил из дома, что могло произойти? — Ты мне и скажи, — крутя ручку пальцами, парирует Тэхен, усмехаясь, когда Чонгук закатывает глаза. Омега подходит к столу и опирается на него ладонями, наклоняясь, чтобы оставить на губах Тэхена короткий поцелуй, сразу отстраняясь. — Всего лишь забежал сказать, что скачал тот фильм, о котором говорил вчера. Так что, — меняет интонацию на более игривую, разворачиваясь на пятках. — Жду тебя в своей комнате. Когда дверь за Чонгуком захлопывается, альфа ещё несколько секунд прожигает взглядом воздух, пытаясь понять, что это было. Они начали отношения всего шесть дней назад, и за этот короткий срок омега словно расцвел: он больше не переживал о своём секрете, ходил по дому с мечтательной улыбкой на губах, не отказывая себе в желаниях поцеловать его в любой подходящий момент. Об их истинности знал уже каждый проживающий в этом доме, и все ребята искренне поздравили ребят — даже ворчливый Чимин, у которого работы после изобретения нового наркотика было выше крыши. Тэхен улыбается собственным мыслям и откладывает бумаги в сторону, решая закончить на сегодня. В конце концов, работать со знанием, что буквально в нескольких метрах от кабинета его ожидает возлюбленный, весьма затруднительно. Альфа оказывается у комнаты Чонгука уже спустя несколько минут. Коротко стучится, скорее ради приличия, и, не дожидаясь ответа, открывает дверь, так и замирая на входе. Помещение, как и в день их первой встречи, окутано лёгким полумраком: возможность хоть что-либо увидеть дают только свечи, стоящие на тумбах. Но внимание Тэхена привлекает не это: прямо перед ним, на широкой двуспальной кровати, сидит Чонгук в черном шёлковом халате. На губах младшего играет хитрая улыбка, а глаза сияют ярче любых звёзд. — Проходи, — тихо посмеивается омега, видя чужое растерянное от увиденного лицо. Чонгук плавно поднимается с постели, подходя ближе к своему мужчине и оставляет на его губах мягкий поцелуй. — Подумал, что сегодня хочу провести время немного по-другому. Тоже в горизонтальном положении, но с небольшими отличиями, — шепчет Чонгук, плавно проводя указательным пальцем по крепкой груди альфы. — Ты сейчас серьезно? — вскидывает брови Тэхен, опуская ладони на тонкую омежью талию, скрытую под лёгким шёлком. Чонгук обвивает его шею руками и тянется вперёд, оставляя трепетный поцелуй на губах Кима, от которого у обоих появляются бабочки в животе. — Я серьёзен как никогда, Тэ. Хочу, чтобы сегодняшнюю ночь мы провели вдвоём, — просящим голосом произносит Чонгук и улыбается, когда Тэхен, чуть помедлив, накрывает его губы своими. Альфа целует пылко, но осторожно, давая возможность передумать, но Чонгук и правда настроен идти до конца: после того, как они окончательно разобрались со статусом их отношений, он наконец-то отпустил все свои переживания, сосредотачиваясь на своих чувствах к Тэхену. И Чонгук и правда готов перейти на новый уровень, потому что любит и доверяет своему парню, готовому положить к его ногам целый мир. Чонгук же в ответ отдает ему своё сердце. С губ омеги слетает тихий стон, когда язык старшего бесцеремонно проникает в его рот, углубляя поцелуй. Руки Тэхена принимаются осторожно, даже в какой-то степени бережно поглаживать плавные изгибы давно желанного тела, и от этих действий по коже Чонгука тут же бегут мурашки. Тэхен отрывается от припухших губ омеги с характерным звуком и чуть наклоняется, принимаясь покрывать поцелуями-бабочками шею Чонгука. — Чёрт, Тэ, — протяжно стонет Чон, зарываясь пальцами в чужие шелковистые волосы и чуть оттягивая те у корней, когда альфа несильно кусает его в районе ключиц, поднимаясь выше, к запаховой железе. Тэхен чувствует практически острую необходимость вонзить свои клыки в нежную чонгукову кожу, смешать их ароматы воедино, чтобы все знали, кому тот принадлежит. Но идти на поводу у своих желаний последнее, что он собирается делать, ведь вся сегодняшняя ночь посвящена лишь Чонгуку. Тэхен знает, что у омеги это будет первый раз, а потому он постарается сделать всё настолько аккуратно и нежно, чтобы в будущем Чонгук вспоминал только то, насколько ему было хорошо. Вместо метки альфа оставляет лишь парочку засосов, что алым цветом выделяются на молочной коже. Удовлетворив своего внутреннего волка, Тэхен подхватывает Чонгука под ягодицами, аккуратно укладывая на кровать и накрывая его тело своим. Альфа видит, что как бы Чонгук не старался выглядеть смелым, он всё равно волнуется, а потому оставляет на его губах полный нежности поцелуй, тихо произнося: — Не переживай, солнышко, — заправляя черную прядку волос за ухо, просит Тэхен. — Я сделаю всё осторожно. — Я знаю, — доверчиво шепчет Чонгук, притягивая Тэхена для поцелуя. Омега невольно вспоминает ту самую ночь в клубе, когда, поддавшись непонятно откуда взявшемуся желанию, жадно отвечал на поцелуи альфы и без всякого стеснения седлал его бедра, зная, что наркотик подействует раньше, чем они перейдут ту самую черту. Сегодня же все совершенно иначе: они оба уже не просто незнакомцы, а влюбленная пара, и Чонгуку далеко не всё равно, как всё пройдёт. Тэхен целует медленно, словно расслабляя, и Чонгук совершенно упускает из внимания тот момент, когда старший находит своими пальцами край пояса и тянет, позволяя полам халата распахнуться. Тэхен замечает румянец на чужих щеках: обычно смелый и дерзкий Чонгук сейчас выглядит до ужаса смущённым, и это вызывает на губах мягкую улыбку. — Ты такой красивый, солнышко, — любовно шепчет альфа, принимаясь покрывать грудь Чонгука нежными поцелуями, проводя мокрую дорожку до кромки белья. — Позволишь? — накрывая пальцами резинку чужих боксеров, уточняет Тэхен и, дождавшись кивка, стягивает те вниз, позволяя аккуратному члену с тихим шлепком приземлиться на живот. С губ омеги слетает облегчённый стон, который переходит в более громкий, стоит Тэхену, придерживая его орган одной рукой, мягко обхватить головку своими губами, проходясь языком по уздечке. — Чёрт... — протяжно стонет Чон, зажмуриваясь, потому что знает, что кончит от одного лишь взгляда на то, как его собственный член находится во рту Тэхена. Тэхену нечасто приходилось делать минет, но сегодня он и правда готов приложить все свои умения, чтобы сделать Чонгуку приятно. Вдоволь наигравшись с головкой, альфа медленно насаживается до половины, тут же двигаясь в обратном направлении и не забывая помогать себе рукой. Его движения неумелые, однако, судя по частому дыханию омеги и стонам, что не прекращают срываться с мягких губ, он понимает, что всё делает правильно. Не отрываясь от своего занятия, Тэхен поднимает глаза на разнеженного его действиями Чонгука: даже в полумраке он замечает проступивший на лбу пот и сдвинутые к переносице брови, а потому чуть ускоряется, с каждым разом принимая небольшой член все глубже и глубже, пока не упирается носом в гладко выбритый пах. Тэхен чувствует, как омега зарывается в его волосы пальцами и принимается сам толкаться в податливое горло, явно приближаясь к разрядке. — Я уже близко, — томно шепчет омега, и, когда Тэхен в очередной раз опускается до конца, протяжно стонет, бурно кончая ему в рот. Тэхен принимает всё до последней капли и только после этого выпускает чуть опавший член изо рта, садясь у ног Чонгука и растягивая губы в довольной улыбке. Омега все ещё лежит с закрытыми глазами, а его грудь то и дело вздымается от частых вздохов, пока он принимается привести дыхание в норму. — Это было потрясающе, — расслабленно произносит Чонгук и наконец открывает глаза, замыленным взглядом скользя по телу альфы, все ещё скрытым под одеждой. Превозмогая приятную усталость, охватившую его с ног до головы, Чонгук садится на кровати и, не разрывая зрительного контакта, находит края чужой футболки, снимая ее и откидывая в сторону, с жадностью скользя ладонями по чужой крепкой груди. Он чувствует тяжёлый запах мускатного ореха, витающий в воздухе и искренне не понимает, как Тэхен все ещё сдерживается и думает прежде всего о его удовольствии, а не о собственной разрядке. А потому Чонгук решает больше не медлить, развязывая шнурки на чужих домашних брюках и спуская те вместе с бельем, тем самым вырывая из груди альфы облегченный вздох: — Я готовился перед твоим приходом, Тэ. Поэтому, не сдерживайся, — просит Чонгук и откидывается обратно на кровать. Он видит резкие движения альфы, когда тот окончательно избавляется от одежды, вновь нависая над ним скалой. Тэхен жадно припадает к чужим губам и, вопреки словам Чонгука, все равно вводит в него сразу два пальца, удивляясь, насколько внутри мокро от естественной смазки. Пальцы свободно входят в подготовленный анус, а потому Тэхен почти сразу добавляет и третий палец, тем самым вызывая у Чонгука тихий всхлип. Тэхен почти теряет связь с реальным миром, чувствуя, как концентрация корицы в воздухе увеличивается в разы, но все равно тратит несколько минут на тщательную растяжку, не желая навредить Чонгуку во время их первого раза. — Готов? — тихо уточняет Тэхен, когда обхватывает талию Чонгука своими руками, упираясь набухшей головкой в подготовленный для него вход. И, не дожидаясь ответа, одним плавным толчком входит сразу до основания, расслабленно прикрывая глаза, когда чувствует, как бархатистые стенки ануса приятно сжимают его изнутри. Тэхен сдерживается из последних сил, чтобы не сорваться, принимаясь бездумно вколачиваться в податливое тело рваными толчками: в конце концов, перед ним не очередной мальчик на одну ночь, а его возлюбленный, а потому он даёт Чонгуку несколько секунд, чтобы привыкнуть, и только после этого начинает неторопливо двигаться внутри него. — Быстрее, — на выдохе просит Чонгук, словно зная, что Тэхену этого недостаточно. Ким склоняется над омегой, позволяя тому окольцевать свою талию ногами, практически вжимая их тела друг в друга, и увеличивает частоту фрикций. Он чувствует, что не продержится долго, однако это его совсем не смущает: они оба слишком долго терпели, чтобы сейчас сдерживаться. Особенно, когда Чонгук, не переставая, поощряет его громкими, рваными стонами, что звучат для его ушей слаще любой музыки. Чонгук чувствует электрические импульсы, разносящие по телу удовольствие каждый раз, стоит крупной головке проехаться по простате. В какой-то момент омеге кажется, что все его тело стало одной эрогенной зоной: прикосновения тэхеновых губ словно обжигают нежную кожу, а его запах напрочь выбивает из лёгких воздух, не давая возможности нормально дышать. Чонгук уже практически бездумно разукрашивает спину альфы продолговатыми полосами, но эти действия старшего, кажется, только распаляют. Движения становятся более жёсткими, и уже спустя пару минут этой сладостной пытки Чонгук кончает уже второй раз за ночь, ловя самые настоящие звёзды перед глазами. Тэхен же, чувствуя, как стенки ануса плотно сжимаются вокруг его члена, делает последние пару толчков, прежде чем выходит из омеги, обильно кончая на его бедра с протяжным стоном. Он обессиленно падает рядом с Чонгуком и расслабленно прикрывает глаза в жалкой попытке отдышаться: воздух в комнате, пропитанный запахом секса и их ароматов, словно обжигает лёгкие изнутри. Тэхен переворачивается на бок и поправляет взмокшие волосы Чонгука, а после, поддаваясь внутреннему порыву, притягивает омегу к себе, заставляя практически полностью лечь на себя. — Ты не представляешь, как сильно я хочу оставить на тебе метку, — сбивчиво шепчет альфа, окольцовывая талию Чонгука своими руками и мокро проходясь по запаховой железе, ощущая приятный пряный вкус, оседающий на языке. — Так сделай это, — жалобно просит Чонгук, в ту же секунду ощущая, как острые клыки вонзаются под его кожу. Чонгук болезненно жмурится, однако ощущение, как запах мускатного ореха соединяется с его собственным, не сравнимо ни с чем. Альфа отрывается от его шеи уже через несколько секунд, принимаясь ласково, словно извиняясь за причиненную боль, зализывать место укуса. — Теперь я только твой, — растягивая губы в удовлетворенной улыбке, шепчет Чонгук, мгновенно проваливаясь в сладкий сон.