Долгая дорога

Дверца открылась практически бесшумно, с лёгким щелчком. На переднее сиденье медленно и степенно опустился старик - седой как лунь, с шикарными усами и разбегающимися от голубых как небо глаз лучиками-морщинками. Дверца закрылась. Водитель повернул к старику голову, чуть опустил солнцезащитные очки и потушил сигарету о пепельницу. После этого он повернулся лицом к лобовому стеклу, выкинул окурок в приоткрытое окно и завёл машину. Это стало сигналом для старика и он заговорил, причем так, как будто продолжал уже начатую когда-то беседу: - Вы знаете, я в деревне родился. Далеко отсюда. Тогда времена были суровые. Мамка говорила, что я родился с близнецом, но он буквально сразу умер. А вообще нас у неё трое было - тех, кто выжил. Я, сестра моя младшая и старший брат. Дружно жили. С соседскими мальчишками коз пасли. Старик замолчал, вздохнул, понурился и продолжил. - А потом война. Голодные были… Весной сныть ели и крапиву. Брату моему тринадцать тогда уже исполнилось, когда всё началось, партизанил, солдатам нашим помогал. Даже орден потом получил, когда всё закончилось. А я мелкий совсем был, мне девять только исполнилось в сорок пятом. Смешной такой на фотокарточках - тощий, глазищи здоровенные и волосенки белые почти дыбом, как пух. Разулыбавшись, старик немного преобразился - стал выглядеть лукаво и загадочно. Глаза его будто бы смотрели куда-то внутрь, как иногда бывает, когда человек погружается глубоко в воспоминания. - А с пятнадцати лет и я уже работал. Восемь классов как закончил - и в город на завод. Каждый день в четыре утра вставал - и на электричку. Общежитие в городе давали, конечно, но за него платить тоже надо было, хоть и не дорого. А у меня сестрёнка младшая, Лилечка, болела много. А мамка с нами одна - папка с фронта-то так и не вернулся. Вот и приходилось крутиться. Водитель пару раз посматривал на своего пожилого спутника, но в основном вглядывался вдаль через лобовое стекло. Выражение его лица не менялось - за дорогой приходилось смотреть внимательно - снаружи стелился туман. - А потом всё как-то выправилось помаленьку. Брат мой на своём тракторе нормально стал зарабатывать, меня до бригадира повысили, сестра свои болячки переросла. А я в армию сходил, там механиком в гараже работал - сам-то я рукастый. Смог в город перебраться, в общежитие. Учится поступил. А когда мне двадцать четыре уже было, как-то на танцах и встретил свою Леночку. Старик грустно вздохнул. - Уже четыре года как покинула меня моя красавица. Свадебку тогда помню сыграли скромную. Ей от родных полдома осталось, там потом и жили, пока не переехали. Там и родились мои сорванцы-погодки, Сашка и Мишка. Как сейчас помню, бегали летом под яблонями, а за ними Жулька следом - собака наша дворянской породы. - Тогда время уже по-другому бежало. В детстве бывает - целый день как будто год прожил. А потом взрослеешь - и год как день. Меня на заводе до мастера повысили, Леночка швеёй была - сначала в цеху, а потом, как цех закрыли, дома на заказ шила и чинила одёжки. Сашка-разгильдяй восьмой класс еле вытянул, потом на строителя в ПТУ пошел. Закончил, потом в армию, потом поработал чуток строителем, да и открыл своё дело. А Мишка совсем из другого теста слепленный - всегда таким был. В музыкалку в детстве сам бежал. Потом сам, хоть и ругались мы с ним, музыкант - что за профессия? - в музыкальное училище поступил, а потом и в консерваторию. В армию его по здоровью не взяли. - Сейчас оба уже важные стали. Сашка всегда деловую жилку имел, раскрутился, стройматериалами торгует оптом, целая фирма у него. Внучке моей младшей, Машке - тьфу, мы в пятнадцать лет другие совсем были - как только выйдет телефона этого окаянного новая модель - сразу покупает. А Мишка в Германию переехал. Мы с Леночкой пару раз летали к нему в Лейпциг, на концерты ходили и просто по городу гуляли. Жену так и не завёл себе - живёт бобылём. А нас только с друзьями какими-то знакомил, то помню лучший друг у него Марк был, куда-то потом делся, то ещё француз какой-то, то ли Жиль, то ли Жан. - Я ж не рассказал, как переехали. В начале девяностых дело было. Домик наш тогда уже скособочился изрядно, да и маленький, а дети росли. А тут удачно, кто-то землю решил выкупить, а дома - под снос. И не кинул ребят на нашей улице, хотя боялись, конечно, поселил в новостройке, пусть и на окраине. Как мы в нашей трешке ремонт делали - та ещё песня, ни обоев, ни линолеума толком не найти было, брали что было. Сашка, хоть и не маленький уже, как-то раз пытался клейстер есть, мы его от кастрюли отогнали, а он обиделся. Может, ещё тогда в строители решил идти. - Как выросли сыновья, помогали нам с Леночкой, да и с пенсией уже получше стало. С завода я тогда уже ушёл - здоровье не то, у сына на складе сидел охранником. А жена ещё дома что-то шила, но в основном всё с внуками, старшим Данькой, да младшей Машкой-вертихвосткой. - А когда нам уже под семьдесят было, Сашка дачу построил, помню, летом там чуть не каждые выходные пропадали. Помидоры и огурцы свои выращивали, я столярничал помаленьку - увлёкся под старость, реставрировал стулья и комоды своими силами. Как сейчас молодежь говорит, хобби у меня такое было. Потом уже, как совсем старый стал, в руках силы не хватало на это дело. А внучок мой, Данька, увлекся. Он у нас - слово-то какое мудреное - эко-активист. Так что, говорит, дедушка, то, что ты даёшь старой мебели новую жизнь, это, говорит, значит, что ты модный и продвинутый. Старик снова улыбнулся и лихо подкрутил свой правый ус. Водитель, не меняя выражения лица, по-прежнему пялился вперёд на туман, почему-то так и не сняв солнечных очков. Но, по-видимому, старику нужен был не собеседник, а, скорее, слушатель, и он продолжил: - Когда Лена заболела, тяжело стало. Я-то могу и прибраться, и приготовить - сколько по-молодости в общагах жил. Но я и сам-то не юнец двадцатилетний. А тут еще и за Леночкой надо ухаживать. Тяжело. Когда ушла - тихо, во сне, грустно очень было, еле оправился. Но нужно было еще продержаться - ради детей и внуков. Им-то не сладко… В этот момент машина начала медленно притормаживать. Старик встрепенулся, заозирался. - Что, уже приехали? Ну спасибо, что выслушал, парень! Брр, что ж такой туман-то? Бывай. Удачной тебе дороги. Старик вышел из машины, хлопнул дверью и медленно удалился в не собирающийся развеиваться туман.