Долгая дорога

В палате было довольно тихо. Только писк медицинских приборов и периодическое мерное “пшшш” откуда-то из недр аппарата жизнеобеспечения. Возле кровати неподвижного мальчика, опутанного проводами и датчиками, сидела молодая, но очень уставшая женщина с седеющими волосами. Она говорила с ребенком, но казалось, что она просто озвучивает вслух все свои мысли, лишь бы не молчать. - Столько всяких бед в мире происходит, Ванечка, ты бы знал. Кажется, что все такие позитивные, благородные и добренькие, а копнешь глубже - и сразу лезет куча скелетов. Вот Матвей Петрович, помнишь его? Умер недавно, прихватило сердце. Что ж ты думаешь, старший сын его, Саша, зажмотился нормально поминки организовать, хотя все соседи с их семьёй всегда общались. У самого денег куры не клюют, дочке каждый год новый айфон покупает, а на поминки позвал в столовую третьесортную, и не пирожков, ничего, одна каша жидкая и бутылки с водкой. А Мише, младшему брату своему, говорят, не позвонил даже, когда отец умер, ему внук Петровича, Данька, сказал. А когда у Саши спросили, чего он такой козлина, родного брата на похороны отца не пригласил, он знаешь что ответил? “Я с пидорами, говорит, не общаюсь”. Ох, зря я тебе, Вань, рассказываю, рано тебе про такую грязь знать. - А тётю Люсю помнишь, у неё ещё сын Игорь, взрослый уже совсем и дочка Алиса, она тебе ещё с математикой помогала, тоже умерла, представляешь? Попала в аварию, какой-то придурок вылетел на встречку, и всё, авария была страшенная. Так к чему я? Про подлость всё людскую. Сын её теперь с мужем за квартиру судятся, ему то он не сын, а пасынок, у Игоря жена и ребёнок маленький, а у Вадима трёшка, но его, родная, ещё до свадьбы купленная. Такие скандалы устраивали тут под подъездом, кошмар. - Но это ещё ничего. Вот Валька с Пашкой-дрищем и при жизни те ещё были кадры. Ругались, так что дым коромыслом, а потом мирились и трахались как кролики, за стенкой же прям у нас, хорошо, что у тебя комната с другой стороны и ты их концерты не слышал. Потом вроде отдыхать поехали, а назад так и не вернулись. Не знаю, что у них там случилось, говорят, то ли пьяный кто-то за руль сел, то ли со скалы упали, ну да Бог им судья. Жалко только родителей, не дело родителям детей хоронить, совсем не дело. Женщина подняла лицо вверх и пару раз моргнула, как обычно делают люди, чтобы не заплакать. Даже прижала пальцы к вискам. Но не заплакала, только грустно улыбнулась. - Кстати, о Боге. Помнишь, в соседнем подъезде у нас сектанты живут. Дети у них ещё с чудными именами, особенно дочка. Так вот, дочки их то и нету уже, совсем молоденькая, не пожила. Не знаю, правду говорят или нет, вроде как беременная она была. От родителей своих двинутых сбежала к брату, он нормальный вроде парень вырос, хоть и звёзд с неба не хватает, живёт в соседнем городе, работает, как все. Что-то у неё там не в порядке было с беременностью, разные резус-факторы, выкидыш, кровотечение, какие-то не леченные раньше болезни вскрылись. Не спасли девчонку. Так эти, мать их, родители, отказались её хоронить! Грех на ней, говорят, ребёнка понесла до брака, за это её Божья кара настигла. Хорошо, соседи скинулись всем миром на похороны, и похоронили девочку по-людски, нельзя так с собственным ребёнком, нельзя, даже если он алкоголик и наркоман последний. - А Славу-наркомана посадили. Он раньше потише был вроде, малевал себе свою жуть вырвиглазную, особо и не трогал никого. Разве что иногда истерики закатывал дружку своему, Никите, когда ему очередная доза была нужна или когда ещё что-то было не по его. Скандалист Слава тот ещё, хоть и живёт здесь не так чтоб давно, слава про него, про Славу, ходит, будь здоров. И знаешь, за что? В бреду своём наркотическом кинулся с ножом на Никиту и зарезал парня. Потом, полиция говорит, сидел, как припадочный, раскачивался, да только уже ничего не изменить было. А Никиту жалко, неплохой был парень, хоть и мажор. - Так что жизнь - то ещё болото, но лучше уж здесь, чем там. Я тебе точно, говорю. Возвращайся к нам, сынок, мы с папой очень соскучились. Ваня? Ванечка? Доктор! Ванечка очнулся!