Часть 1
20 апреля 2023 г., 23:56
Племя, в котором растут Изуку и Кацуки — небольшое, но сильное и гордое. Они нашли своё пристанище глубоко в горах, которые защищают их от ветров и соперничающих племен, но жизнь этих людей сурова и сложна. Добывать пропитание непросто, окружающий мир таит массу опасностей и слишком многое зависит от капризов природы или банального случая.
Или, как считают их старейшины, от милости их суровых, но справедливых богов: тех, которые дарят им своё благословение и наказывают за непослушание. Тех, которые ведут умелых охотников к их намеченной дичи, тех, которые направляют руки их воинов в жестоких стычках с врагами, тех, кто щедро награждает тяжелые труды их пастухов, сеятелей и собирателей.
Несомненным доказательством существования их богов являются, разумеется, замысловатые знаки, которые появляются в день, когда наступает их совершеннолетие. Пара, отмеченная одинаковыми знаками, считается судьбоносной: легенды гласят, что таким образом бессмертные души, связанные друг с другом навеки, находят друг друга в каждом новом цикле перерождения.
К сожалению, их племя не слишком большое, а мир за пределами деревни огромен и населен множеством других народов: появление двух судьбоносных пар внутри племени считается большой редкостью, и старейшины молятся о том, чтобы это случилось. В конце концов, только с помощью подобных отмеченных душ можно провести ритуал, который обещает процветание для всего их племени.
Обычные жители мечтают и бояться найти свою выбранную богами пару, так как это может стать одновременно благословением и проклятием. Предназначение, подобное этому, способно связать тебя по рукам и ногам — подарить бесконечное счастье с подходящим человеком и отправить в пучину страданий, если тот не будет достойным.
В конце концов, не все люди равны, а их племя уважает только силу.
Слабые, больные и одинокие рано или поздно станут обузой, и нет ничего удивительного, что те, кто не может похвастаться отменным здоровьем или обширными кровными связями, быстро оказываются в самом низу иерархии.
Изуку понимает это довольно рано в своей жизни: отсутствие у его матери мужа и высокого статуса само по себе не сулило ничего хорошего, но его хилый вид и робкое поведение довольно быстро определили его место среди сородичей. Он стал изгоем даже раньше, чем успел понять, что это значит.
Слабый, презираемый, бесполезный.
Деку, который мог только мечтательно смотреть вверх — туда, где на самой вершине сиял он, Кацуки.
Золотой ребенок, гордость племени — против Изуку, вечного объекта насмешек и издевательств, нередко затеваемых Кацуки. Его любимая присказка гласит, что если его родственной душой будет проклятый Деку, то он скорее скинется с ближайшей горы, чем признает его.
Изуку не может не думать потом, что боги, возможно, решили подшутить над дерзким юношей, потому что когда Изуку проходит через свой ритуал совершеннолетия, то к абсолютному ужасу и шоку всего племени, он и Кацуки оказываются судьбоносной парой.
Разумеется, поначалу Кацуки бушует — и Изуку познает его гнев и ярость на своей шкуре. Крикам, дракам и оскорблениям Кацуки просто нет конца, пока неожиданно он не успокаивается.
К удивлению Изуку, его отношение вообще меняется на полностью противоположное.
Кацуки вдруг начинает вести себя добрее, защищает его перед сородичами, сближается с ним, и Изуку, который не может поверить своему счастью, тянется к нему, словно чахлый цветок к солнцу, точно так же расцветая в процессе.
Можно ли его винить?
Единственным человеком, когда-то проявлявшим к нему нежность, была его мама, но её не стало так рано, что Изуку едва помнил, что вообще означают прикосновения, не призванные причинить ему боль или страдания. Словно изголодавшийся пес, он с радостью принял бы любые крохи внимания от кого угодно, что говорить о Кацуки — человеке, за которым он всегда украдкой следил и восхищался. Человеке, который был предназначен для него.
Потому что да — Изуку чувствовал эту их связь: теплую, согревающую и успокаивающую. Так ли трудно было поверить, что Каччан, как он теперь называл Кацуки, ощутил и поддался ей тоже?
За долгими разговорами, совместными прогулками или работой, когда Кацуки учил его своим умениям охотника и следопыта, а Изуку рассказывал о своих маленьких секретах и знаниях о внешнем мире, которые успел собрать наблюдая и вспоминая мамины наставления.
Он начинал верить, что он и Каччан могут вместе создать что-то прекрасное и новое для их племени.
Может быть поэтому и не было предела его волнению, когда он узнал, что его и Кацуки выбрали для проведения того таинственного ритуала: это казалось неизбежным, в конце концов они были первыми такими за много-много лет. Стоя перед старейшинами, Изуку едва не подпрыгивал на месте, и даже Кацуки, кажется, выглядел непривычно воодушевленным и взволнованным.
Жизнь казалась прекрасной, и впервые за годы Изуку почувствовал себя нужным и полезным — он не мог дождаться ритуала и был уверен, что Кацуки чувствует то же самое. Однако, вопреки ожиданиям, чем ближе становился день ритуала, тем больше Кацуки мрачнел и уходил в себя. Казалось, что его что-то угнетает, и Изуку подумал бы, что дело в нем самом, но Кацуки, казалось, напротив старался проводить с ним всё больше времени, как будто боялся, что Изуку могут у него отнять.
Время, однако, текло неумолимо.
В тот судьбоносный день Изуку и Кацуки отвели в разные палатки, тщательно вымыли и нарядили в самые богатые и пышные наряды. Когда на землю начали опускаться сумерки, им с Каччаном завязали глаза, и, в сопровождении толпы соплеменников, почтенно тихой, шепотом переговаривавшейся между собой, повели куда-то далеко от деревни. Изуку мог только догадываться, что судя по направлению, они вышли за пределы деревни и движутся в сторону горы. Его волнение возрастало с каждым шагом, и он, вероятно, уже давно дрожал бы в своих дорогих, но тонких одеждах, если бы Кацуки не держал его крепко за руку: прикосновение его теплых ладоней успокаивало и согревало его.
Изуку думал о том, что с такой судьбоносной парой ему не будет страшно ничего в целом мире, и о том, что, когда церемония закончится, он наконец-то найдет себе силы признаться в том, что любит своего Каччана — и наверняка услышит это в ответ.
Иначе и быть не могло.
Он даже не заметил, когда они наконец-то дошли до места. Повязки стянули с их глаз, и Изуку смог с любопытством оглянуться вокруг. Стояла замечательная ясная ночь, полная луна в окружении тысячи ярких звезд освещали вершину утеса, на котором они находились. На самом краю стоял огромный плоский камень, и толпа, вооруженная факелами, полукругом обступала его с Кацуки и старейшин.
Впервые с момента, как они вышли из деревни, Изуку почувствовал себя неуютно. Он вздрогнул, когда хватка Каччана на его запястье стала крепче, почти причиняя боль. Повернув голову, он увидел только профиль Кацуки, который стоял, угрюмо глядя перед собой.
Изуку вдруг понял, что, с тех пор как им развязали глаза, Кацуки не только ничего не сказал ему — он даже ни разу не взглянул в сторону Изуку.
Внезапно тихий гул толпы прорезал громкий голос одного из старейшин, и по мере того как слова улетали в темное небо, кровь Изуку стыла от медленного осознания. Потому что старейшина говорил о великой жертве.
О самом большом даре, который человек может передать богам: о своей судьбоносной паре.
Только тогда Изуку наконец-то собрал все кусочки воедино.
Теперь было понятно, почему Кацуки стал таким покладистым: Изуку припомнил, что это случилось сразу после того, как старейшины пригласили его на разговор, содержания которого Кацуки так никогда ему не рассказал. Дело было не в том, что Кацуки смирился с Изуку: он просто знал, что вскоре у него будет возможность избавиться от так презираемого им Деку.
Родственная душа не приняла и не полюбила Изуку в ответ, как он надеялся: Кацуки собирался принести его в жертву ради блага их племени.
И судя по тому, что здесь собралось почти все их соплеменники, Изуку был единственным, кто не знал о том, что должно было случиться.
