Интересная реакция

      Рафаэль весь день был не в духе и, видимо, остальные решили ещё сильнее это настроение подпортить. Иначе нельзя было объяснить этот тошнотворный запах, идущий из лаборатории:       — Чем у вас тут таким воняет? — запах был сладким. Но слишком приторным, будто кто-то разлил духи. Тупые, детские, дешманские духи, от которых несёт за несколько метров. — Пиздец, на всё логово разнеслось.       — Раф, выйди, — помахал Лео, поддерживающий выпуклую маску возле лица. — Мы нашли какую-то ящерку, напившуюся мутагеном.       — И чё.       — Она перед тем, как умереть, распустила феромоны, но из-за мутагена они слишком усилились, — объяснил Ди, что был в маске полноценно. — Так что мы на всякий случай надели маски, мало ли.       — Да, ты меня не услышал? — уже подошёл старший к брату, поставив свободную руку в бок. — Выйди, а то сейчас надышишься и будешь ныть, что голова болит. Давай, иди, — развернул он его и выгнал, заперев дверь за спиной.       — Тц… Больно надо, — махнул руками задира. — Ничего у меня и не кружится. Когда я это жаловался на подобное? — хмыкнул он и хотел присесть перед телевизором, но не прошло и пяти минут, как ему захотелось спать. Прям рубило не по-детски. Пришлось покинуть зал и идти в комнату, где он и уволился в постель, почти тут же отрубившись.       Когда он проснулся, то ощутил это неприятное ощущение после дневного сна. Присутствовала какая-то разваренность и слабость, что ли. Он приложил горячую ладонь к не менее горячему лбу.       «У меня что, жар? — он вздыхает, не найдя в себе силы разозлиться. — Блеск… — прокряхтев что-то, пока приподнялся на кровати. — Почему-то я чувствую, что должен сказать Лео. Если я правда проебался из-за мутагена, то не хочу ещё через несколько часов узнавать, что это как-то прогрессирует. Не похожая для меня цепочка умозаключений. Ладно…» — он попытался встать, но почти сразу ощутил прохладные руки на плечах, посадившие его обратно. Раф глядит вверх.       — Сиди, — сразу произносит Лео. — А я говорил выйти.       — Ой, да откуда я знал, чем вы там занимаетесь? — нахмурился бунтарь, но сразу же ощутил, как мозг заболел из-за этого, так что он успокоился побыстрее. — И чем мне поможет рассиживание на постели? Мне жарко очень.       — Спи, — укладывает он его в постель, приложив руку ко лбу. — Оно пройдёт скоро, просто дай этому выветриться. Во сне это будет проще перетерпеть.       — Что перетерпеть?       — Просто спи уже, — погладил лидер брата по голове.       Только Раф ещё раз закрыл глаза после этого, как его тут же выключает снова, будто он перед этим работал несчётное количество часов, хотя успел перекинуться парочкой фраз со старшим. Чьё присутствие, к слову, будто никуда не пропало, когда он проснулся снова.       В этот раз он ощущал себя прекрасно, даже слишком. Рафаэль лежит с закрытыми глазами, ещё пытаясь понять, что именно его смутило: его прекрасное самочувствие, ощущение чужого присутствия, странное чувство в целом, засевшее где-то в теле, которое пока он описать не мог, или ощущение свежего постельного белья.       Всё-таки решившись открыть глаза снова, он понял, что последнее было лишь частично верно. Кровать ощущалась больше, чем обычно, пахла гораздо свежее, да и атмосфера была по непонятной причине настолько свежей, что хотелось её поскорее заполнить чем-нибудь. Только после этого парень замечает брата, что сидел буквально справа от него и смотрел. Он посмотрел в ответ, чем хуже-то?       — О, ты проснулся, — улыбнулся тот.       — Я на тебя глазею уже секунд шесть, ты только сейчас заметил?       — Я думал, ты ещё не в себе.       — По-моему это ты не в себе. Какого хера ты на моей кровати расселся?       — А ты не хочешь меня видеть рядом с собой? Особенно сейчас, — и правда. У Рафа было именно это чувство. Будто он должен здесь быть, но в то же время и не должен. Очень странно это всё.       — Я не знаю, я только проснулся, — вдруг лидер пересаживается на него и склоняется сверху, расставив руки по бокам. — Э, ты чего делаешь?       — Перестань, я знаю, что ты по этому соскучился.       — По какому «этому»? — нахмурился со смущением холерик. Он себя ощущал сейчас открытой книгой. По не ясной ему причине, он знал, что любая его ложь или недомолвка будут пойманы тут же. Но, тем не менее, продолжал вести себя, как обычно. Как это было возможно в данной ситуации.       — Когда ты последний раз представлял меня рядом с собой. Думаешь, кто-то сможет лучше меня с тобой обойтись? — он гладит его щеку медленным зазывающим движением, приложив ладонь к груди. — Думаешь, я предпочту другого?       — Я не понимаю, о чём ты, — отвёл он взгляд, покраснев сильнее.       — Нет, ты понимаешь, — склоняется лидер к его лицу, смотря прямо в глаза. — Наверняка думал, как сильно разнятся ощущения от твоих пальцев и от меня.       — Да что с тобой?! — посмотрел на него задира, сразу вспыхнув и сжав чужие плечи крепко.       — Будет лучше задать вопрос: что с тобой, — промедлив несколько секунд насчёт этого, второй этим пользуется и плотно целует в губы, практически впившись в них.       Рафаэль в полном непонимании и шоке смотрит на старшего брата, который с особой жадностью и аппетитом целует его так, словно очень давно этого ждал. Он не мог закрыть глаза, так как был слишком удивлён. От него отстраняются с ниточкой слюны, ехидно облизываясь.       — На что ты так смотришь? — но видя холерика, что просто глядел с приоткрытым ртом, глупо моргая, он усмехается, присев ровно, и закатывает глаза. — О нет, мы его потеряли, — иронично заметил сидящий. Вдруг задире на глаза ложатся прохладные ладони, отчего он вообще теряется.       — А если закрыть глаза, может, так быстрее придёт в себя? — Рафаэль вообще ничего не понимает, поэтому убирает чужие руки с лица и смотрит наверх, слегка закинув голову. К его очередному огромному удивлению он, оказывается, лежит на ещё одном Лео, которого здесь, кажется не было. По крайней мере, до этого он лежал на кровати, а как только увидел старшего, то структура за спиной тут же изменилась. Но на нём всё ещё наседали.       «Да что вообще происходит?» — был единственный вопрос в голове.       Лео, что находится позади, берёт его за лицо и целует вниз головой, но не так долго, так что вскоре отпускает с приятным причмоком, поцеловав мягкий нос и лоб, после обнимает его за плечи, уткнувшись в макушку. Другой, сидевший на нём, перехватывает лицо Рафа, снова целует, мокро проведя языком по губам и проникнув меж них. Холерик сжимает чужие плечи, не успевая соображать, поэтому отстраняет брата от себя, слегка отвернувшись и нахмурившись:       — Дай отдышаться, блять. Что вы кидаете меня от одного к другому, как шайбу? — Лео за спиной гладит его плечи.       — Ну ты просто такой сладкий, а всего один на нас всех… — мурлычет тот в макушку. Раф оборачивается к нему.       — Кого «нас»?       Стоило ему это произнести, как его руки берут с разных сторон от его тела. Чтобы убедиться, бунтарь поворачивает голову обратно, наблюдая, как ещё два Лео по бокам держат его руки и гладят. Удивительно, что для всех есть место, и кровать никак не страдает от пятерых, которые в сумме весят как четверть тонны.       — Зачем я спросил… — взглотнул холерик. Правый, да и левый тоже, целует руку и говорит:       — Ты такой милый, когда потерянный, ты это знаешь? — погладил он его по согретой щеке. — Обычно я против такого, но сегодня можно сделать исключение.       — И поплыть по течению, — дополнил тот, что был слева, поцеловал его слегка вспотевшую ладошку и приложил к щеке. — Перестань задавать себе вопросы, просто успокойся, и дай мне сделать тебе хорошо…       За это время самый первый уже пересел между чужих ног на колени, оглаживая бедра брата мягкими движениями.       — Надеюсь, ты хорошо отдохнул, ведь тебе надо удовлетворить четверых разом, — Раф снова начинает краснеть сильнее, смотря вниз, после побегал глазами по окружающим. Он сжимает с волнением чужие руки. Оба сразу это замечают и снова целуют их, после один из них переползает ближе, поцеловав щёку и прижимая руку к своей груди.       — Не волнуйся, будет только приятно, Рафи, — другой гладит его вдоль тела, прикрыв глаза.       — Очень приятно, я об этом позабочусь.       Сидящий сзади закрывает его глаза плавным движением и целует в макушку, уткнувшись в неё и наблюдая за происходящим с упоением. Тот, что был слева и до этого поцеловал его в щёку, скрещивает пальцы, приближается к коже шеи и, слышимо облизнувшись, мокрыми губами целует её и ниже, проводя блестящие дорожки по плечу языком, возвращаясь обратно. Лео справа идёт поцелуями прямо от пальцев, осыпая каждый сантиметр касаниями, так дошёл до плеча и шеи со своей стороны, приступив к похожим действиям, но ещё и кусаясь и оставляя ощутимые засосы на коже, которые горели в последующем.       Этого в целом хватило, чтобы Рафаэль дрогнул несколько раз и покрылся мурашками по всему телу, разминая ногами постель и сжимая чужие руки своими мокрыми. Он слышал своё сердцебиение в горле, когда его так плотно целовали и посасывали, оттягивая кожу. Ещё и обзор закрыли. Из-за этого он забыл об ещё одном, что сидел перед ним и, судя по всему, целенаправленно дал о себе забыть, так как начинает неожиданно оглаживать его тело ладонями, заводя их на бока, на чувствительные к нежным касаниям пластины.       — Ах… — слегка изогнулся тот, потеряно приоткрыв рот, которым глубоко дышал. Его никогда не трогали чужие руки, а уже тем более восемь штук за раз. Честно говоря, ему было даже немного страшно, ведь это не было похоже на то, что неожиданно прервётся. Он, конечно, не знает какой Лео в этом, но четыре подряд это точно что-то на грани жизни и смерти.       — Ты не бойся… — послышалось сверху заботливым шепотливым голоском. — Тебе не будет больно, только приятно… Обещаю, — целует брат его снова в макушку, спросив тише: — Ты же мне веришь? Доверяешь? — ему в ответ одобрительно угукают. — Тогда расслабься и наслаждайся, Рафи… Будет происходить только то, чего ты желаешь… — саеносец сглатывает горячую слюну, что идет очень медленно по обцелованному по всем сторонам горлу.       В это время его всё ещё целуют, гладят и тем самым очень быстро возбуждают. Он сам не понял, почему это настолько сильно влияет на его тело. Возможно дело в закрытом обзоре, некой скованности в движениях и непрекращающегося внимания к нему. Ещё и, кажется, желанному. Даже слишком…       Его тело продолжают гладить, а после ещё и целовать по пластрону, спускаясь поцелуями и ладонями ниже, на ноги. Приняв удобную позу, Лео стал целовать ляжки Рафа, проводя по ним носом, кусался и зацеловал каждый сантиметр крепких мышц, оттягивал кожу губами. Одной рукой приобнимал одно из бёдер, а второй водил ладошкой по паху до того момента, пока не ощутил чёткий бугорок в кармашке, только после этого медленно провёл рукой по промежности и коснулся хвостика. Бесстрашный к нему лёг, поглаживая большими пальцами активную часть тела, после, приобняв за ноги, облизнул и взял губами, навязчиво целуя, проводя языком и посасывая.       Рафаэль горячо выдыхает, изгибаясь в спине и укладывая голову на сидящего за спиной. Его грудь дрожаще вздымалась, каждая часть тела так или иначе подрагивала уже сейчас, несмотря на начало.       После этого сидящий сзади убирает руки и кладёт их ему на плечи, массируя. А пока один из боковых отстраняется от шеи с слышимым чмоком, приподнимается и, взяв Рафа за щёку, чтобы повернуть к себе, целует, проникнув влажным языком к чужому, напористо крутясь там и смешивая слюни, отчего темперамент только больше терял голову.       Настолько желанным себя ощущать ему ещё не доводилось, настолько приятное чувство… И самое чудесное, что оно не было обманчивым или мимолетным, он был в нём почти с самого начала. Ему нравилось, что его так открыто физически и словесно любят.       Правый присаживается также ближе, дожидается своей очереди и поворачивает его лицо к себе, поцеловав также, пока другой облизывает губы с наслаждением после поцелуя, приложив его горячую руку к своему лицу.       Рафаэль ощущал лёгкую обиду за Лео, на котором он лежит, ведь ему, по сути, ничего не достаётся. Поэтому, дождавшись отстранения, Раф сам поднимает голову, притянув его к себе мягким движением и целует вниз головой. Старший первый отстраняется, погладив его по макушке.       Лидер, находившийся между его ног, приподнимается, медленно отпустив мокрый хвост, высунув немного язык, от которого шла ниточка слюны, он вздыхает и приподнимается на локтях, выпустив чужой орган, проведя по нему пальцем вверх. Раф смотрит на это, разведя ноги в стороны пошире. Вдруг тот, что был слева переползает и ложится туда же, между ног, потому холерику пришлось положить ноги на чужие спины. Чувство предвкушения уже сводило его с ума так, что его орган заметно дрогнул. Это было неким знаком для этих двоих, так что каждый стал работать со своей доставшейся стороной, в то время как один часто заострял свое внимание на головке и уздечке брата, другой касался основания, выше, а ещё рукой массировал кармашек в промежности большим пальцем, смачивая палец время от времени.       Рафаэль снова выгибается, теперь стонет заметнее и несдержаннее, закидывает голову с сожмуренными глазами, поднимая ноги от возбуждения и кладя их обратно. Тот, что остался с боку, кстати, снова стал целовать его кожу шеи, плечей и рук, которые почти сразу были схвачены тем, что сидел позади. Лео взял его за запястья крепко и перетащил назад, к себе, держа и любуясь братской реакцией. Его милое плывущее от возбуждения лицо, дёргающееся тело, стоны с мычанием, а ещё активность таза приносили неописуемое удовольствие даже пока просто наблюдаешь.       — Ах… Л-Лео… — следом саеносец снова мычит продолжительно, хмыкая на каждом чужом движении, а их была куча. Хотелось стонать от каждого касания к себе. Это чувство обездвиженности слишком сильно влияло на него в данный момент. — Блять… Хнн…       — Нравится, Рафи? — послышалось над головой. Такое чувство, будто только у него был такой зазывающий пленящий голосок, в отличие от остальных. Или у Рафа уже крыша поехала?       — Угу-м… Т-так хорошо, ах!.. — дрогнул он снова, приоткрыв яркие зелёные глаза, сразу устремив их на того, с кем вёл разговор. — И приятно…       — Наслаждайся… — бесстрашный улыбается ему, приподнимает ему маску с одной стороны, берёт его лицо за подбородок и поднимает наискосок, придерживая в таком положении. После склоняется к его открытому теперь ушку. Раф освободившейся рукой приподнимает его за голову, даже прижав поближе. Теперь он слышит этот ласкающий голос как идущий прямо в мозг, задира слышал, как он дышал, как набирал воздуха для своих слов, а самое главное то, что он начал говорить: — Ты же знаешь, как я на тебя смотрю, пока никто не замечает… Только на тебя я могу смотреть такими глазами… И только я знаю, как сделать тебе хорошо, только я тебя понимаю… Я знаю твоё тело лучше всего на свете, я тебе это докажу… — он беззвучно мягко целует чуть ниже, после томно выдыхает, продолжая: — Я тебя могу любить так, как никто не может. Ты это тоже знаешь… Ты хочешь узнать об этом, верно?       — Д-да, мнх… — скулит он, сжимая руки в кулаки и разжимая снова.       — Сможет ли кто-то сделать тебе вот так? — он слегка двигает его голову в ровное положение, показав на то, что происходит между его ног. Удивительно, что он ещё не кончил за столько времени. — И захочешь ли ты видеть кого-то здесь ещё?       — Н-нет… — громко сглатывает саеносец и смотрит снова на оппонента одним открытым глазом, так как другой перекрыла сдвинутая маска. Его голову снова поднимают вверх.       — Если так любишь меня, то перестань отталкивать, Рафи… Тебе будет со мной так хорошо, как ни с кем, ты это знаешь… — старший целует его щёку мягко три раза, пока тот отвечал:       — Но если…       — Тш… — приложил бесстрашный палец к его губам и мягко провёл по нижней в сторону, к щеке, медленно спустил маску обратно. — Поцелуй меня.       От этой фразы с этой интонацией и этого голоса Рафаэль снова ощущает бабочек в животе, даже мурашки пробежали. Он промычал от действий внизу, что не прекращались всё это время, и потянулся, мокро поцеловав, и к нему в рот сразу проникли, лаская язык так резво и активно, что это заставило снова выгнуться.       Лео отстраняется, взяв руку обратно в свою, и садится как до этого, крепко сжимая чужие запястья. Рафаэль хмыкнул, зажмурив глаза, после приоткрывает плывущий взгляд. Стоило ему обратить внимание на происходящее между ног, как тут же прильнуло желание кончить. Так быстро, что его аж передёрнуло, и он не успел ничего сказать. Задира изливается одному из них в рот, простонав громче обычного, после расслабленно ложится, чтобы перевести дыхание.       Пока один пересел в сторонку, второй берёт Рафа за таз и дёргает к себе, освободив руки из чужих и прервав поцелуи на шее и плечах. Он резко перевернул его спиной к верху и поставил перед собой на колени. Раф поднимается на руках, оглянувшись коротко, после переводит взгляд на того, с кем только-только разговаривал. Но на лицо смотреть долго не пришлось, так как взгляд сразу же упал на твёрдо стоящий член прямо перед лицом. Темперамент сглатывает и берёт его одной рукой, в это время позади в него быстро входит чужой палец, что заставило хмыкнуть сдержано. Холерик тянется, прикрыв глаза, и берёт неуверенно в рот, сразу слегка сюрпая влагу, которую и сам и привнёс. Пока Раф старательно пытался работать с чужим членом, в него проник ещё один палец, имитируя толчки, потому саеносец не мог не издавать горлового мычания и хмыканья с каждым ритмичным толчком, что отражается на его способности грамотно предоставлять удовольствие брату. Он как может пытается держать это под контролем, но понимает, что он давно его потерял. И в целом не приобретал. Задира водит по члену рукой, всовывая его глубже, но после отстраняясь и аккуратно целуя мокрую кожу, иногда поглаживая вверх. Видя очевидное удовольствие на чужом лице, продолжает работать до момента, пока из него не вынимают пальцы.       Рафаэль хочет обернуться посмотреть, но не успевает: в него вдруг хорошенько влетают. Задира сначала даже не понимает, что случилось, уткнувшись в живот перед собой, а потом, со вторым толчком, уже простонал, сжав в последующем губы. Не желая из-за этого задерживать чужое удовольствие, снова аккуратно берёт в рот достоинство, проводя изнутри языком и, сюрпая, отстраняясь, целует его со всех сторон, пока его поощрительно не гладят по голове и не дают просто лечь туловищем вниз, пока позади в него активно так влетают, заставляя мычать и ахать на каждом толчке. Задира сжимает простынь возле лица, елозя по постели, пока его напористо держат за таз.       — Аах… Л-Лео, мнн… — проныл задира, оглянувшись назад. Находящийся позади склонился к нему вниз и поцеловал, вызвав милое мычание.       Не успевает Раф понять, как из него уже вышли, снова повернули, а ещё сменили партнёра. Лео присел, поставив его таз себе на сложенные колени, нагнулся вперёд, оперевшись на руки, перед этим войдя в оппонента, после холерик снова ощутил в себе толчки, которые заставляли его сразу же начать издавать новые звуки. Он расставил ноги шире, выгибаясь и жмурясь от удовольствия, которое набегало волнами по телу. Приоткрыв замыленные глазки, он увидел как по бокам встали на коленях другие. Темперамент тянет по руке к каждому, начав создавать поступательные движения, посматривая то на один, то на второй орган. Он-то один член в руке не держал (свой не в счёт), а два — тем более. Это ощущалось совсем иначе.       Самое удивительное, что ему было вообще не больно, а лишь наоборот. Ощущения от всего были неописуемыми, всё лишь больше возбуждало и било кровью к паху.       Пока он пытался работать с двумя членами, то неожиданно ощущает касание к своему. Раф взглянул вниз, заметив, как четвёртый, что коротко посмотрел на него в ответ, придержал прыгающий от импульса орган и заглотил целиком. Задира снова продолжительно простонал, выгнувшись в спине и закинув голове. Кто-то из них заботливо вытер ему слюну, пока он ненамеренно сжал пенисы в руках, пытаясь прийти в себя, но ему стало резко слишком хорошо.       — Л-Лео, я… Я сейчас!.. Хн!.. — всё на секунду замирает, когда темперамент кончает во второй раз, попав выстрелом себе на пластрон. Он с тяжестью выдыхает, отпустив чужие органы и закрыв лицо рукой, чтобы отдышаться. — Мнн… — проныл мутант.       Только успел передохнуть, как динамика снова началась, его продолжили активно насаживать на себя, отчего он снова продрог. Рафаэль трепетно выдыхает, взглянув на член правее себя. Ему успела прийти мысль, потому «свободный» Лео присел позади, дав ему опереться на себя и сесть повыше. Так Раф снова взял каждый пенис на уровне лица, начав ими шевелить, но потянулся к правому, поцеловав головку и заглотнув не на долго. Он загонял его за щёку, облизывая изнутри с непреодолимой охотой, отпустив его, касается вдоль мокрыми поцелуями, проводя языком и ускоряя руку. После поменял сторону, проделав то же самое.       В этот период один вышел, склонился, поцеловав чужое бедро несколько раз, после отсел, проведя рукой по его органу, вдоль тела вверх.       В это время его целиком отпускают, дав полежать и отдохнуть момент, но отдых быстро заканчивается, ведь те двое, кого Раф так старательно ублажнял последние минуты, поднимают его, чтобы уложить на одного, а второй встаёт сверху, огладив чужие ягодицы и растянув проход большими пальцами.       Саеносец сначала взглянул в глаза того, на ком лежал, а потом оглянулся со словами:       — В-вы чего делаете?.. — удивительно, что его голос все еще не охрипший. Много удивительного в целом здесь происходит на самом деле.       — Тебе понравится, Рафи. Таким наполненным ты себя ещё не ощущал… — мурчит стоящий позади, другой его нежно целует в щёку, переключив тем самым на себя.       — Думаешь, я могу сделать тебе больно? — Рафаэль отрицательно машет головой, что говорящего явно умиляет. — Ох, Раф… Ты не представляешь, какой чудесный… — он его углублённо целует, поглаживая рукой по щеке, пока второй прицеливался для входа, что делал и другой.       Следующее мгновение и оба члена оказываются внутри, отчего саеносец весь продрог, покосившись от непривычного чувства внутри себя, ещё и так глубоко. Он тянется вперёд, но не в попытке убежать, а переждать дрожь. Тяжело выдыхает и ложится щекой на грудь брата, слегка задрав таз.       В нём начинают двигаться, причём неравномерно, это было что-то совсем новенькое и странное. Рафаэль сжимает кулаки крепче и стонет, чувствуя, как плывет обзор и мысли. Он хватается за чужие плечи, перевернувшись слегка, и уткнулся в его плечо, издавая звуки туда же, подтирая рот от слюней. Его ягодицы разминают и звонко шлёпают, отчего он реагирует точно так же, как и обычно:       — Ах! — промычав возбуждённо, в нём ускоряются, отчего задира не может сдержать себя и стонет чаще и выше. — Л-Лео… Мн…       — Я люблю, когда ты стонешь моё имя… Делай это почаще, — мурлычет шепотом старший, погладив его по голове и шее. — Твой голос ласкает мне слух.       — С-серьёзно? Мгх… — хмыкнул тот, приподнявшись, чтобы посмотреть в глаза брата своими плывущими.       — Конечно, — гладит он его щёку, поцеловав в губы. Задира мыкнул в поцелуй, поцеловав охотно в ответ, пока его проход продолжали прорабатывать ускоряющимися движениями.       Это заставило его отстраниться на середине поцелуя, поднявшись на вытянутых руках и уперевшись ногами в кровать, при помощи которых и сам делал поступальные движения, насаживаясь на члены быстрее. Он ощущал себя таким вместительным, но при этом очень наполненным. Когда он ощутил, как оба члена внутри набухли, то его передёрнуло в предвкушении оттого, что сейчас будет. И в следующее мгновение оба кончают в него обильно, отчего место внутри резко сокращается. Рафаэль горячо стонет, сожмурив глаза в удовольствии. Ему это так понравилось, что он тоже кончает, хмыкнув в руку возле лица, которую прикусил. Темперамент вздыхает блаженно и укладывается обратно на него. Оба из него выходят, аккуратно укладывают на кровать, дать немного передохнуть.       Продолжая об удивительном: Раф не чувствует себя уставшим. Ему достаточно полежать минутку и он уже готов продолжать, а он ведь после первого оргазма при мастурбации уже был никакой и разваренный.       Задира приподнимается, присев на колени и ещё вздыхая с дрожащим трепетом, что бёдра подрагивали. Вдруг один из Лео садится перед ним, погладив его нежно по боку и притянув к себе поближе, касается лбом лба и говорит приятно:       — Чувствую, ты уже устал. Но ты хочешь сделать, так скажем, последний рывок?       — Смотря, что ты имеешь ввиду под этим.       — Не думаю, что ты можешь отказаться, — улыбнулся он, присев к стене, посадил брата плотно к себе спиной и приобнял. — Это мы опустим… — и неспешным вялым движением перекручивает маску его на бок. — Ты чудесно справился сегодня, Рафаэль, — целует он его в щёку нежно, проведя руками по телу к члену, взяв его в руку, пока второй поглаживал его мышцы стёгн.       — А что ты имел в виду под последним рывком? — аккуратно спрашивает он, приобняв чужие руки.       Ответ на его вопрос уткнулся ему, по сути, прямо в лицо. Он мыкнул от неожиданности, после аккуратно взял орган в руки, помяв его словно неловко. Так как он не видел, то не чувствовал себя так уверенно в этом деле, но слюни реакционно набежали во рту. Поэтому он медленно заглатывает, начав посасывать его, целуя влажными тёплыми губами. Вдруг ему в щёки тыкаются ещё два с разных сторон. Он берётся за них, активно надрачивая, пока продолжал водить по третьему члену языком, касаясь при этом губами. Провёл до головки снова, причмокнув мокро, и отстранился. Но чтобы взять этот орган, перед собой, в руку и предоставить такое же внимание второму. Далее — третьему по той же схеме. При этом всём ему приятно водили кулаком по тельцу органа, надавливая на уздечку и уретру.       — Знаешь, что мне нравится больше всего, когда ты предоставляешь мне удовольствие? — нашептали ему на ухо. — Твоя нижняя губа каждый раз сводит с ума… — он приятно хихикнул, проведя вдоль чужого живота и обняв крепче. — Но так… Мне нравится совершенно всё, — провёл рукой обратно и стал массировать проход пальцем. Из-за этого Рафаэль промычал громче, пытаясь сосредоточиться на своих действиях. Приходилось ориентироваться просто на ощупь и… Не на нюх. Запах какой-то был, но всё пахло слишком просто и по обыкновенному предсказуемо. Пахло явно не так, как должно было бы.       Тем не менее, саеносец старательно ублажнял каждого, пока не ощутил уже знакомое набухание одного за другим. Так что вскоре он ощутил это на своём лице и языке. Вкуса вообще не было на самом деле, так что даже скривиться не хотелось.       Когда Раф поправляет маску и открывает глаза, то с удивлением осознает, что лежит на спине, в своей привычной постели. Он вскочил, озираясь, как идиот, будто его украли, но нет, это была его обычная одноместная кровать, никого вокруг и… Странное неприятное чувство влаги и липкости на руках и внизу. Посмотрев на одеяло он видит внушительно мокрое пятно, а когда приподнимает, то понимает, что там ситуация не лучше.       — А! — вздрагивает он, а потом его взгляд падает на руки, которые были все испачканы в его семени. Рафаэль весь краснеет в шоке, что даже рот раскрыл от неверия.       Он резко хватает пачку с полки, вытаскивая небрежно сухие салфетки просто неразберимой кучей и начинает судорожно вытираться. Решает ради надежности чистой салфеткой провести в промежности, но чувствует, что там открыто и также мокро. Это вообще его добивает.       Сколько он спал? Точнее, сколько времени он видел этот мокрый сон и параллельно трогал себя во всех доступных местах. В голове не укладывается. Нет, не то, что он делал, а его сон. Чёрт, что это вообще было, о таком даже думать стыдно!       Холерик встаёт с постели, снимает постельное бельё как можно быстрее, делает из него комок и несётся из комнаты на всех порах, лишь бы поскорее убраться. Хотя бы убрать весь этот влажный пошлый позор, который теперь не уйдет из головы.       Но первый, с кем он сталкивается, причем буквально, это, конечно, герой его чудесного сна. Из-за кучи белья обзор был немного скрыт, так что пришлось взять все пониже и выглянуть. Но он сразу же отпрянул подальше, сжав постельное белье сильнее.       — О, ты проснулся, — поставил руку бесстрашный к бок, приулыбнувшись. От этого Раф ещё большее краснеет, хлопая горящими, как прожектора, глазами. Чувство дежавю резко ударило по голове. — Ты решил белье сменить? Давай отнесу, я как раз в ванную.       — Нет! — сжимает он его крепче, отвернувшись боком. — Я сам! Э… Не трогай меня, — оббегает брата на самом возможном расстоянии и закрывается в туалете, кинув испачканные вещи на пол, и садится туда же, закрыв лицо смущённо руками.       «Как я теперь буду смотреть ему в глаза? Как я вообще буду на него смотреть и слушать? Что за пиздец?! — с досадой пинает несчастное белье, уткнувшись в колени и топая стопами. — Агх, я не знаю, что мне об этом думать! Что? Я хочу Лео? М! Вау! Это явно не то, что я хотел узнать о себе просто потому что! — он раздражённо шумно выдыхает воздух ноздрями и насупленно смотрит из-за колен прямо, пока зрачки дребезжат от жуткого смущения. — Не сказать, что меня когда-то не посещали такие мысли… Ну то есть! — перебивает он сам себя и бьет себе по горящей макушке, сжав ладонь в последующем в кулак. — Твою мать, это было мимолетно, я не думал, что я правда хотел об этом думать, я думал… Я думал, что это просто случайный момент, который просто возникает, вот и всё. По крайней мере я точно не хотел чтобы меня трахнуло четверо Лео! Теперь интересно, как отличается моя фантазия от реальности… Да блять!» — бьёт он по унитазу, кидает белье в стиральную машинку и желает выйти.       Саеносец уже это делает, как вдруг натыкается на Донни, что хотел, видимо, в туалет. Раф смотрит на него момент, а после у него в голове выстраивается логическая цепочка. Это заставляет его нахмуриться и всунуть брата в уборную, захлопнув снова дверь.       — Что это была за хрень, блять?!       — Какая? — в шоке хлопает карими глазками Ди, что планировал просто спокойно пописать, а тут не ясно что происходит. — Раф, ты дрых двенадцать часов, я за это время кучу всего успел переделать. О какой конкретно «хрени» идёт речь? — после добавляет вполголоса, когда отвел глаза бегло: — Что с вами такое сегодня?       — Которая и вырубила меня на двенадцать часов, гений! Что это?!       — Я же сказал тебе сразу — запах был от ящерки, которая издавала сильный феромон, который усилил свое воздействие из-за мутагена.       — Я ебу как работают феромоны?!       — Феромоны — продукты внешней секреции, выделяемые некоторыми видами животных и обеспечивающих коммуникацию между особями одного вида. Однако из-за мутации оно стало работать шире.       — Агх. Попроще.       — Это специальный возбудитель, чтобы животные спаривались. Вообще это работает как привлечения внимание, но ты просто заснул.       — О, не просто! — нахмурился он.       — Я знаю, что твоё тело могло среагировать, поэтому мы попросили тебя выйти, а потом проконтролировали, чтобы ты остался в кровати и спал. Во сне перетерпеть это гораздо проще.       — Да уж, спасибо, — отошёл от него темперамент, отвернувшись и скрестив руки на груди. — Тц… — шумно цыкнул он.       — Тебе больно, что ли? Что случилось-то?       — Ничего, всё нормально, просто не пускайте всякие феромоны больше в логове, — махнул тот рукой и ушёл.       Бунтарь пошёл на кухню, чтобы поесть. А то новость о том, что он был в отрубе полсуток пробуждает аппетит.       Но не побуждает его перестать думать о его сне. Это было так странно, а ещё приятно. И это самое тупое! Он же не сможет просто забыть об этом, просто так отпустить. Это насколько должно быть пофиг на подобное? Значит, ему реального такого хочется? Ну, не такого. Ему хочется сближения с Лео? И его организм намекнул максимально жирно, осыпав его миллионом комплиментов, оргазмов и воссозданием подсознательных желаний? Только даже если он и захочет что-то сделать, то вряд ли сможет, потому что при виде Лео его сразу косит, эти яркие картинки стоят перед глазами, а ещё этот запах и чувство тепла во рту на языке. Это явно не то состояние, при котором нужно говорить о чувствах.       Когда он поел, то пошёл обратно в комнату, по пути опять встретив брата, которого аккуратно обошёл как можно дальше.       — Раф, если тебе лучше, не хотел бы ты… — но тот быстренько прошел мимо, вкинув какой-то невнятный отказ, —…потренироваться. Кхм… — надулся лидер, поставив руки в бока недовольно.       Бунтарь закрылся в комнате, постелил другое бельё и упал туда снова, уткнувшись в подушку.       «Блять, он во сне постоянно меня целовал, я теперь снова этого хочу… Чёртов сон, как мне теперь думать о чём-то другом? Это ужасно стыдно… Он ведь скоро доебётся до меня, что я его избегаю, вот точно доебётся так, что я никуда не денусь! — задира переворачивается на спину и смотрит в потолок. — Честно говоря, вообще я не отдохнул. Ну конечно, я весь сон боролся в возбуждением, как бы я выспался? Ещё и задница гудит, не как во сне. Конечно, а я-то думаю, что так всё великолепно? И так, и сяк покрутят, и всё тебе приятно!.. Ну… Зато он честно говорил, что мне не будет больно… Агх, Лео, твою мать!» — задира закрывает покрасневшее лицо ладонями и ложится на бок.       Засыпает. И нет, ему не приснилось ещё одно подобное, Рафаэль просто поспал, насладившись пустым сном. Но на утро, с пробуждением, это смущение, стыд и шок ещё не отступил, да и не собирался. Он до сих пор был в шоке от самого себя. Особенно от, что понравилось… Особенно, что хотелось сравнить… Это всё ставило его в такой тупик, что даже страшно было подходить к брату с подобным. Чёрт, это так сложно…       Насколько это было возможно, он избегал Лео, так как боялся не только касания, но и взгляда, да даже голоса, что уж говорить. Вроде ему так хотелось уже высказаться об этом честно, чтобы к нему уже прикоснулись так же, как это было в этом сне… Это не выходило из головы, ему снова хотелось ощутить себя таким же. Желанным и любимым конкретно им, чтобы он его гладил своими прохладными ладонями и пальцами, целовал и делал комплименты, шептал на ухо и обнимал.       Один день вышло проигнорировать и героя фантазий, и само возбуждение, но на второй мозг ощущал нехватку касаний, ему снова этого захотелось. Рука сама полезла под одеяло, которое он, продуманно убрал с себя, вторую руку завёл под тазом, погладив недолго хвостик, а далее входил пальцами в себя, имитируя толчки. В этот момент ему стало интересно, как будет ощущаться, если проделать это двумя пальцами неравномерно. Чувства от этого… Ну не сказать, что что-то сильно отличается, но явно чувствуется различность импульсов, но это максимум. Конечно, после того, что ему было сказано во сне, чужое имя вырывалось чаще всего ненамеренно. Представлять его рядом с собой особенное удовольствие теперь.       После подобного, кстати, наверное он и смирился с подобными резкими чувствами к своему брату. Или не резкими. Тем не менее, чувства были явно, желание особенно.       День за днём игнорирование раздражало Лео всё больше, а возбуждение и упомянутое желание разрывало его самого изнутри. Возможно, феромон на его все ещё действует, а он, бедняга, нуждается в настоящем члене. Поэтому игнорирование сбрасывало обороты, но все равно что-то было явно не так.       Леонардо устал это терпеть в один момент. Что было весьма предсказуемо. Возможно, Раф про себя хотел, чтобы он был вынужден что-то сказать без возможности бежать. Вечером одного из дней он заходит в свою комнату, стряхивая с плечей капли воды после душа, где он, кстати, снова не удержался. Он хотел оставить этот момент самоудовлетворения на время перед сном, но не получилось. На кровати замечает восседавшего там Леонардо, что недовольно сложил руки и ноги между собой.       — Ты что здесь забыл? — мог бы дать недовольную интонацию, но не вышло. Подсознательно слишком желал такого развития события.       — У меня к тебе вопрос получше: какого чёрта? — нахмурился тот, сжав руки между собой. — Если тебе всё ещё плохо после инцидента, то пора бы было уже что-то сделать, но раз шевелений жопой в эту сторону я не заметил, значит, тебя всё устраивает. Так что я повторю: какого чёрта ты меня избегаешь?       — Я не избегаю тебя, боже, — закатил он глаза, отведя их в последующем. — Больно ты мне нужен.       — Ты себя слышишь хоть? — этот вопрос заставил холерика покраснеть от лёгкого стыда, ведь, кажется, он и правда сказал какую-то ересь противоречивую.       — Хорошо, даже если и так, то тебе какое дело?       — Наверное потому, что ты мой брат, Раф? — скосил тот бровь и склонился вперёд недовольно торсом. — С тобой не ясно, что происходит, а отражается это только на мне, потому что только со мной ты не разговариваешь не то, что часами, сутками! Конечно мне есть до этого дело, я беспокоюсь. Что я сделал, из-за чего ты меня почти неделю морозишь?       — Да знаю я твоё беспокойство и заботу. Просто оставь меня в покое. И выйди из комнаты.       — Агх… — Леонардо поднимается с края постели с тяжело вздохом и подходит поближе. — Рафаэль, я же просто хочу, как лучше. А ты меня отталкиваешь, — отвёл тот взгляд, поставив руки в бока. — Я не понимаю, что произошло. Майки тоже успел надышаться этим, но он ведёт себя, как обычно после того, как проснулся.       — Майки тоже?!       — Ну да. Но сейчас не важно.       — Мне нужно с ним поговорить! — резко развернулся задира, но его хватают за запястье и дёргают к себе.       — Нет, Раф, тебе нужно говорить со мной. Ты меня не слышишь, что ли? — задира сжал руку в кулак, всё ещё тянясь к двери и хмуро обернувшись, пока боролся с румянцем на щеках.       — Да потом я с тобой поговорю. Чё пристал?       — Обещаешь? — слегка отпустил его лидер. Холерик кивает. — Ладно.       Его отпускают окончательно, так что темперамент быстро находит самого младшего, что сидел в комнате и играл с кошкой. С непониманием обернувшись, он смотрит, как мальца запыханный Рафаэль закрывает дверь, проходит и садится перед ним.       — Майки, что тебе снилось?       — А? Сегодня? Ну там были всякие поля из конфет, говорящий алмаз и…       — Да нет! Что тебе снилось несколько дней назад, когда ты подышал теми феромонами? — увидев, как конопатый краснеет и закрывает рот ладошками, ему сразу стало легче на душе. — Ты можешь мне сказать, — маленький отрицательно машет головой, отвернувшись телом и не убирая рук со рта. — Майки, это важно.       — Я никому не сказал и тебе не скажу, — убрал он на момент ладони, после снова прижал, отвернув голову.       — Да блять, мне тоже снилось, я знаю, что тебе снилось, относительно… Короче говоря, ты можешь мне сказать, я никому не расскажу, клянусь, — тот оборачивается, приспустив руки с лица. Подумав немного, поворачивается, взяв брата за руки крепко.       — Ты точно никому не расскажешь? Вообще-вообще?       — Про тебя точно не скажу. Мне всё равно, с кем ты там трахался-       — Тш! — шлёпает он ему по губам ладонью смущённо. — Не говори так громко и открыто об этом! — шипит он. — Обещай не смеяться, я сам не понимаю этого.       — Да, рожай уже, — убрал чужую руку бунтарь, хмуро скрестив руки на груди.       — Я… — он покрутил пальцем короткие кончики маски. — Мне приснился Донни и… Мне было так стыдно с ним разговаривать после этого! — закрыл он лицо, вспыхнув с новой силой. — Я до сих пор думаю об этом, я его теперь расстраиваю, что я постоянно трусь возле Лео, а не прихожу составить компанию вечерами в лаборатории. Во, даже сейчас! Хьь…       — Тебе приснился Донни? Ему же Эйприл нравится.       — Я знаю! — развёл руками голубоглазый. — Но что сделаю-то теперь? Он сам виноват, что он такой. А… Для чего тебе это? Кто снился тебе? — Раф дует губу хмуро, после отводит взгляд.       — Догадайся с трех раз.       — А-а-а… Мона?       — Нет.       — Хм… Э… Спайк? — почти сразу получает по голове.       — Ты что, с дубу рухнул?!       — Ай-к… Ну… Не знаю я! Лео?       — Я так хорошо ударил тебя, что тебе ответ сразу пришёл?       — Я угадал?       — Типа того, — убирает он руку и опирается на неё за спиной. — Я в той же ситуации, что и ты. Он пытается понять, что случилось, а я не могу спокойно с ним в комнате находиться и воспринимать. Я просто хотел убедиться, что у меня нет проблем с головой.       — Ав-в, ты хотел разделить проблему, это так мило.       — Называй, как хочешь, я просто хочу уже это опустить, но я не смогу, пока не поговорю с Лео, а я с ним не могу поговорить.       — Я понимаю, но заставь себя, наверное? Чем раньше, тем лучше.       — Тогда ты тоже должен не растягивать и не отсиживаться в комнате, — подниматься бунтарь, потрепав конопатого по макушке. — Спасибо, братец.       — Всегда пожалуйста, — улыбнулся он, оборачиваясь и провожая к двери взглядом.       Рафаэль возвращается в комнату к себе, взглянув бегло в зал, где на лестнице у лаборатории тёрлись Лео с Донни, о чём-то активно беседуя. Раф очень надеялся, что не о том, о чем они с Майки, но чувствовал нутром, что как раз-таки об этом.       Саеносец встал раньше обычного, в то холодное утро, когда Лео медитировал в додзе, а остальные спали. Придётся прервать. Рафаэль поднимается туда и входит, встав визави недалеко от брата.       — Эй.       — Слушаю, — тот был ещё немного в своём мирке, так что отреагировал не сразу.       — Если ты всё ещё хочешь поговорить, то я хочу сделать это сейчас.       — Хм? — Леонардо открыл один глаз, после закрыл снова. — Подожди меня у себя в комнате, я сейчас подойду.       — Какой деловой, — закатил глаза бунтарь и удалился, не услышав ничего не ответ.       Пока тот так долго шёл, задира ждал его на кровати, тыкая пальцами в колени от легкого волнения. Он не особо понимал, чего именно хотел по итогу этого диалога, может, разъяснять всё, может, чего-то ещё… Хоть он и верил тем словам, в которых убеждало его возбуждённое сознание во сне, но он всё равно не считал это возможным. Да, железная логика. Тем не менее. Раф опёрся руками за спину, смотря в стенку. Где-то внутри он надеялся, что Лео заметит отсутствие экипировки на нём и воспримет это как-нибудь не так, как обычно. Ну хоть как-нибудь. Теперь Раф себя ощущает тупой школьницей, которая борется за внимание мужика и делает все, чтобы это внимание получить. Вот и он туда же. Наверное, если бы его хотели трахнуть — уже бы трахнули. Наверное. Он пока один этого хочет, получается.       Наконец бесстрашный приходит, закрыв за собой дверь, проходит и садится рядом.       — Итак?       — Что? Сейчас мы продолжаем вчерашний разговор. А его начал ты, так что ты и спрашивай, что тебе надо, а я отвечу. Если захочу.       — Почему ты меня избегал эти дни? — Рафаэль взглянул на брата молча. — Это же как-то связано с ситуацией в лаборатории, да? Как минимум, ты стал вести себя так именно после него.       — Да, — кивнул тот и стал смотреть вниз, неловко потирая ляжки между собой. Лео коротко на это взглянул, после снова на того.       — Ты не ответил на первый вопрос.       — Ты должен поклясться, что ничего не подумаешь обо мне после этого, ясно?       — Хорошо.       — Поклянись, — остро посмотрел на него саеносец.       — Я клянусь, что ничего такого не подумаю. Можешь говорить, — темперамент выдыхает и отворачивается, говоря потише:       — При виде тебя я начинаю вспоминать то, что мне снилось. Оно и без того из головы не выходит, а так я вообще теряюсь.       — Ладно, я рад узнать чуть больше, но я не знаю, что тебе снилось. Вы вдвоём не говорите.       — Конечно мы не говорим, — недовольно обернулся к брату задира. — Я бы посмотрел на твоё лицо, если бы ты проснулся после сна, где тебя ебут-, — он хотел договорить про количество персон, но вовремя закрыл рот ладонью и отвернулся телом, вспыхнув резко. Он и так сказал достаточно и, слава богам, сказанное звучало, как законченное предложение, так что с него не будут трясти окончание.       — А?! — Лео секунду смотрит, а потом и сам краснеет, слегка откинувшись в спине, но не отодвинувшись. — Тебе снилось то, о чём я думаю?! Я тебе снился?!       — Пожалуйста, заткнись, мне и так жутко стыдно! — замахал кулаками тот, нахмурившись. — Ты сам хотел узнать, в чём дело. Всё! Теперь вали, я щас сгорю на месте…       Леонардо смотрит в открытом шоке на затылок саеносца, после успокаивается, беззвучно выдохнув носом, уже с интересом наблюдая за ним. Понимая, что лично для него в этом ничего такого нет, да и, кажется, не его одного такие мысли настигли, решает пойти навстречу прямо сейчас.       Действий за собой Рафаэль не услышал, так что решил слегка обернуться, и первым делом натыкается нос к носу брата, замерев. Тот смотрел прямо на него чуть иначе, пересев ближе. Рафаэль краснеет ещё пуще, ещё не успев отойти в прошлый раз, глазея раскрытыми глазёнками.       — А что именно тебе снилось? — бунтарь сглатывает, не желая раскрывать количество, так как это совсем нереально произнести и признать. Он даже взгляд отвести не может. — Раф, ты же мне доверяешь? — его снова прошибает знакомое дежавю, отчего он только больше встрял в место. — Ты можешь сказать.       — Л-Лео, ты чего? Это же был просто сон, он ничего не значит…       — Но смотря на тебя сейчас, мне кажется, что он значит для тебя очень много. Расскажи, — Рафаэль взглотнул заметно, переведя взгляд в сторону, пока на него так жадно смотрели.       — Ты очень много… Целовал меня, — сощурился он немного от неловкости, подняв плечи на момент. Голос стал немного тише. — И трогал… Везде. Агх, не смотри на меня так, — перевёл взгляд бунтарь обратно.       — А что не так? Я на тебя так смотрел во сне? — Раф густо краснеет, хотя вроде только-только отошёл. — Теперь я понимаю, почему ты меня избегал. На твоём месте я бы тоже не удержался, — он коснулся чужой ноги, проведя пальцами по мягкому стёгну, после убрал. — Боюсь представить, что ты там такого увидел, что ты смотришь на меня теперь вот так.       — Лео, мне и так неловко, хватит прикалываться… — холерик кладёт руки ему на плечи. — Ты узнал причину, но это ничего не значит, опять же…       — Поцелуешь меня?       — А-а?! Зачем? Серьёзно, это не смешно!       — Я не смеюсь. Мне интересно, чему ты научился в своём сне. Тебе немного дотянуться до меня. Мне кажется, тебе тоже этого хочется.       — Л-Лео, я… — он вздыхает носом глубоко и продолжает негромко, прикрыв глаза. — Если ты просто прикалываешься надо мной и смеёшься — я тебя прикончу. Я не понимаю, с чего тебе такое просить и уподобляться.       — А тебе почему такое снится? У меня встречный вопрос.       — Это… — пытался придумать основание задира, но не смог. Он сначала поджал губы, а потом сказал первое, что в голову пришло, произнеся с глупой интонацией: — Ты… Сексуальный?..       — Правда? — улыбнулся бесстрашный, приобняв его и положив голову на плечо, чтобы притереться. — Я польщён.       — Ты реально издеваешься… — прошипел бунтарь, сжав чужие плечи.       — Знаешь, взаимно, — притёрся Леонардо и поднял голову, улыбнувшись. — Иногда ты даже не знаешь, как очаровательно выглядишь со стороны, — смеётся он тихо. Холерик молча смотрит на него. Может, сознание играет с ним, но такое чувство, будто старший брат и правда успевает исподтишка смотреть на него, как он и предполагал. Это льстит сильнее нужного.       Саеносец берёт чужое лицо в ладони и притягивает к себе, аккуратно поцеловав в центр губ, чтобы расценить реакцию. Его чмокнули в ответ с лёгкой улыбкой. Они отстраняются недалеко относительно друг друга, чтобы посмотреть в глаза. Видя позитивный ответ в синих глазах, Рафаэль крепко обнимает его за плечи, снова поцеловав. Леонардо на момент не ожидает резко прильнувшей страсти, но подстраивается, поставив руку за чужую спину, а второй приподнимает, укладывая на подушку. Они пересекаются языками, которые плавно обтекали друг друга, пока Лео не целует брата за нижнюю губу, облизнув её и мягко прикусив, продолжая приятно целовать. Рафаэль приоткрывает глаза, смотря за этим действием мальца уже плывущим влюблённым взглядом, учитывая, что его сознание надумало ему, что Лео без ума от этой части его тела. Леонардо гладит ему по бёдрам, мягко надавливая подушечками пальцев, после приоткрывает узкие хитрые глазёнки, посмотрев в ответ, отстраняется, облизнувшись с аппетитом. Быстро прильнув у чужой шее, мягко целует и прикусывает, приложив руки к чужой груди. Холерик поднял послушно голову, расставив руки по бокам от оппонента, что так навязчиво ласкал кожу его шеи и надплечьев, осыпая горячими поцелуями согревающуюся кожу, пока Рафаэль удовлетворённо мычал, сжимая плечи брата крепче.       — А что я ещё делал? — промурчал бесстрашный темпераменту в шею, чмокнув следом.       — Ты очень долго целовал то, где сейчас целуешь, руки… Закрывал мне глаза и гладил по всему телу, а потом… — взглотнул он, когда тот приподнялся, передвинув их обоих на центр постели, —…отсосал…       — У тебя очень богатая фантазия, Рафи, — усмехнулся лидер по-доброму, развязав свою маску. Он присел ближе и накрыл чужие глаза ею, перевязав сбоку. — Предпочту доверять твоему подсознанию. Что было дальше ты озвучивать не будешь?       — Ты и сам знаешь, — помял он постельное белье руками.       — Больше нечего мне рассказать?       — Ну типа того… — Рафаэлю не хотелось говорить, сколько раз ловил во рту вкус чужого достоинства. Так что не был уверен, что это будет также интересно, как там.       — Ну хорошо, — взял Лео чужие руки и прижал к постели над головой, склонившись, и провел дорожку поцелуев от плеча, по шее, по подбородку до губ, сомкнув не на долгий мокрый поцелуй. Отстранившись с негромким причмоком, прошептав в тёплые влажные губы, что хватали воздух с огромным усилием: — Ты до одурения вкусный…       — Л-Лео… — с неясной интонацией ответил холерик. Возможно просто хотел назвать его по имени после услышанного.       И да, оказывается, после поцелуев сильно не хватает воздуха, не то что во сне. Оказывается, что и некое чувство удушья его привлекает.       — Всё-таки остальные спят, постарайся быть потише, насколько это возможно, — послышалось заботливая улыбка в голосе. Раф кивает послушно, сжав руки брата сильнее, тот на это скрещивает пальцы и снова целует.       Осыпав милое тёплое родное лицо поцелуями, спускается вниз, проходясь поцелуями по телу, а пальцами — по чужим рукам, мягкими скользящими движениями спускаясь от запястьев и до плечей, а когда поцелуями дошел до ключиц, приподнялся и присел пониже, погладив по чужому животу и дальше, заведя пальцы на промежность, проводя по ней назойливо. Рафаэль сжимает по бокам от головы подушку, сжимая губы в предвкушении, а пока лидер ложится, поцеловав появившийся кармашек, из которого рукой вынул член, который тоже чмокнул и провел языком до головки, сразу расценив вкус. Пока большим пальцем массировал кольцо, ублажнял его ртом. У Рафа сразу же вырвался легкий стон из рта. Он не знал, что настолько чувствителен.       Ощущая слепые мокрые касания внизу, он решает прикрыть рот ладонью, вздыхая в не менее сдержанно, горячее. Вдруг брат отстраняется ртом, выпустив орган шлёпнуться о пластрон и остыть, но палец неожиданно входит вовнутрь, потому Раф резко чувствует сокращение. Да, он себя там тоже трогал неоднократно за всё это время, но когда ты чувствуешь в себе чужие пальцы, чужую кожу, чужие движения — это совсем другое. Он жалостно стонет несдержанно, отвернув голову в сторону и горячо вздыхая, пока его бёдра сами собой раздвигаются шире и приподнимают таз. Может, ему кажется, но Лео смотрит на него и улыбается, пока водит пальцем изнутри и давит на стеночки.       — Нравится? — да, он точно улыбается.       — А-ага… Не останавливайся, хн-…       Леонардо исполняет его просьбу, продолжая давать наслаждение при помощи своего подвижного изнутри пальца, что вскоре стал издавать заметные хлюпающие звуки.       — Ахх, Лео… — вдыхает тот глубоко, не зная, куда деть руки. Брат ему помогает, склонившись к лицу и поцеловав. Рафаэль сразу же его обнимает за плечи и прижимает к себе, жадно отвечая на поцелуй. Только-только старший отстраняется, как слышит: — Ещё… Поцелуй ещё…       — Тише, Рафи, держи себя в руках… — улыбается приятно в голосе брат и целует снова, проведя языком по губам и причмокнув приятно им, хотя ощущалось больше как дразняще.       — Мнн… — хотелось ещё, целоваться так приятно, даже если воздуха не хватает, это ничего, раз можно ощущать на своих губах чужие, вкусные и мягкие.       Леонардо вытаскивает палец, слыша жалостный скулёж, что был вызван неожиданным окончанием таких приятных движений. Но не проходит минуты, как место изнутри снова сокращается, но благодаря не пальцам, а чужому члену, что мягко проскальзывает глубже. Холерик не выдерживает и закидывает голову, сжав плечи брата и простонав.       — Л-Лео, Господи… — мямлит он, выдыхает с дрожью в голосе, его целуют в шею несколько раз.       Старший встаёт покрепче, поустойчивее и только тогда начинает движения, не задерживаясь долго на тягучих. Он уже пальцем понял, что всё держится в растянутом состоянии, заставлять ждать брата он не хотел.       Снова слышатся мокрые шлепки внизу, отчего Рафаэль только больше убеждается, что ему это не снится, ему приятно и с закрытыми глазами, а значит, всё это реально происходит. Как Лео быстро, но аккуратно шевелится в нём, как целует плечи и горячо дышит совсем рядом.       Саеносец пытается не елозить по постели, но получается с переменным успехом, а когда тот ещё ускорился, то вообще перестал что-то делать, крепче обняв старшего, что легким движением снимает с него обе маски, с доверительной улыбкой смотрит прямо в глаза. Рафаэль сглатывает какой-то неожиданный ком в горле. Его целуют снова, отчего он совсем расслабляется, крепче обнимая плечи лидера.       — Я тебя люблю, — неожиданно шепчет Лео ему в губы, приоткрыв сверкающие глаза. Раф хлопает своими, ещё пытаясь понять, не показалось ли ему, но, кажется нет.       — Я тебя тоже… — стесняется немного холерик, это вызывает у брата приятный добрый смех, который он производит ему в шею, проводит там носом и, встав поудобнее, начинает делать резкие движения внутри, отчего Раф сразу ахает, прижавшись плотнее.       Через пару таких напористых окончательных толчков, Леонардо резко выходит, взяв оба органа в руку и водит по ним, пока не выплёскиваются лежащему на живот. Оба свободно выдыхают, как после хорошей тренировки.       — У тебя есть, чем вытереть?       — Ага… — Раф достаёт салфетки, которые притащил сюда после того сна, так что вскоре оба были относительно чисты.       Лео ложится на того и обнимает, уткнувшись под голову. Оба ещё немного тяжело дышат, пытаясь отдохнуть.       — Как на тебя интересно повлияло это всё… — усмехнулся бесстрашный. — Мне нравится.       — Не могу поверить, что тебе такое нравится.       — Все мы не без греха, — приподнимается Леонардо, посмотрев в чужие глаза, после тыкается в нос с улыбкой. — Надеюсь, это не единичная акция с тобой? Мне будет грустно, если мы больше не повторим.       — Не думаю, что такое можно делать один раз, — усмехнулся холерик, придерживая бока чужого панциря. — Если я правильно понял, то ты любитель засматриваться со стороны?       — Если бы ты знал, как выглядишь, ты бы тоже не устоял, — похихикал лидер и лёг рядом на живот, приобняв брата и уткнувшись лицом в плечо. — Пахнешь вкусно… — чмокнул старший мягко плечо и притёрся.       — Пф… — задира поворачивается к нему лицом, ложится ближе и обнимает в ответ крепко.