Часть 1
21 апреля 2023 г., 06:00
В квартире кого-то знакомого знакомому Хосока люди все как один улыбались, голосили о разных вещах, пили. Кто-то пытался танцевать, но прошло достаточно времени, чтобы получалось дурно.
Юнги сидел в стороне, молчал, никаким образом не улыбался, но пил. И за вечер несколько раз уже посмотрел в сторону Чона. Семь раз. Не то чтобы Хосок считал, но его собственные глаза продолжали возвращаться к Юнги. Мин Юнги, первокурсник, начинающий музыкант.
Конечно, он спросил об этом у того, с кем познакомился буквально только что, и теперь даже не пытался делать вид, что слушает.
Вопрос, на самом деле, заключался только в том, кто сдастся первым. Кроме того, всё в Хосоке кричало, чтобы подойти и поздороваться. Он хотел уже встать с дивана, он уже спросил у собеседника взволнованное «как я?», когда его опередила девушка. Привлекательная, смелая. Что-то внутри одного подростка защемило — ни вздохнуть, ни выплюнуть.
Юнги там, в своём углу одиночки, что-то отвечал ей; расстроенный Хосок наблюдал, на что-то надеялся. Но Юнги больше не смотрел на него.
И только когда Юнги произнёс что-то, что, вероятно, было его последними словами, а затем встал и, — показалось или что — оглянувшись на него, направился к балкону, Хосок пришёл в сознание. Он даже не успел подумать, как голос сбоку сказал: «Ну? Ты пойдёшь за ним или нет?»
Хосок подлетел, словно опаздывая, и бросился за ним. Обнаружил там двух смеющихся над чем-то влюблённых и Юнги, который смотрел на тех волком. После твёрдого «проваливайте» парочка ретировалась.
Взъерошенный Юнги фыркнул им вслед, стих и зыркнул на растерянного Чона.
— Оденься.
Это было первое, что сказал ему Юнги.
Хосок, который обычно возмутился бы, сейчас сорвался в коридор, нашарил чью-то куртку. Быстрее, быстрее, чтобы он не исчез, чтобы он не передумал... чтобы его дождался только.
На балконе окна были открыты, ветер едва, но дул. Юнги, стоя в одной худи, не дрогнул — он покачивался на пятках, наблюдая за улицей.
Хосок закрыл дверь. Стало тише. Юнги оглянулся через щуплое плечо и улыбнулся, как будто удовлетворённо.
Хосок осмелился подойти, когда Юнги вытянул из пачки одну сигарету. Он мягко накрыл чужое бледное запястье, чтобы остановить:
— Не нужно. Так лучше.
Юнги послушался, спрятал и сигарету, и пачку. На улице темно и безлюдно, снег новый, чистый, а с Мин Юнги приятно помолчать.
— Мне нравится, как ты смотришь, — всё-таки говорит тот.
Хосок хотел сказать что-то в свою защиту — какой он очевидный! — но Юнги добавил:
— Не на меня. Не только. В целом. Знаешь... заинтересовано, вот как.
Они всего лишь дети, у Хосока уши пылают то ли от холода, то ли от смущения, он не может не смотреть, хоть и очень старается, на парня — не подумай, Юнги, что я такой неловкий, просто, может, и правда интересно.
Юнги перехватил его руку, что лежала очень тесно к его собственной, сжал в мягкой ладони.
Ну, скажи что-нибудь, не молчи, не слушай моё глупое болтливое сердце!..
— Я видел, как ты смотришь на всё вокруг. Не каждый так может. Чтоб вопросом в глазах: как это работает? А зачем это миру? Что ты мне скажешь, человек? Это... это привлекает. Вот точно как сейчас!
Хосок вздрогнул, отвернулся, сморгнул что-то с глаз. Не получилось, он покраснел, на секунду сожмурился, собрался с мыслями и повернулся обратно. Губы дрожащие раскрыл уже, чтобы сказать, что действительно интересно, что его воспитали так, наверное. Но вдруг заготовленные слова исчезли — Юнги смотрел на него прямо, проницательно. Дыхание закончилось без спросу, оставило одного справляться. Предатель.
— Научи, а? Обещаю, я сделаю всё возможное, чтобы ты не прекращал смотреть так, чтобы ты был счастлив.
Они стояли на балконе чьей-то квартиры, держась за руки, за окнами вилась зима, а Хосок был счастлив уже сейчас, не сомневаясь, что так и будет.
