Дочь медведя

Я едва успела юркнуть под кровать и стянуть пониже ветхое пожелтевшее покрывало, чтобы закрыть щель, в которую меня могли заметить, и замереть, вся превратившись в слух. -Ну, здравствуй, Ревин. – Этот женский голос разрезал воздух подобно мечу. Одно его звучание заставляло сжиматься в комок. – Что-то ты не очень рад меня видеть. -Здравствуй, Сапфир. - Судя по всему, Садри вышел в лавку, чтобы не давать повода этой женщине зайти в жилую комнату. – Ты ведь знаешь, зачем мы пришли? Надеюсь, деньги ты успел подготовить? – Ее голос звучал грубовато и просто, как у истинного норда. Серый эльф промолчал – должно быть просто покачал головой ей в ответ, потому что та, которую он назвал Сапфиром заговорила вновь. -Я не собираюсь разводить здесь с тобой полемику. Предлагаю тебе два варианта развития событий. Первый – ты отдаешь нам долг, и мы спокойно уходим, второй – ты продолжаешь испытывать мое терпение, и мои парни выбивают из тебя дурь, мы переворачиваем здесь все вверх дном и забираем все ценное. Все, Ревин. – Последнее предложение она отчетливо выделила интонацией, и я поежилась от страха, представив, что будет, если они обнаружат меня здесь. -У меня нет денег, Сапфир. – Тихо, но отчетливо произнес данмер. Заскрипели половицы – очевидно кто-то ходил по лавке взад-вперед. Я, силясь успокоить собственное сердце, которое, как мне казалось, билось слишком громко и могло меня выдать, принялась царапать кончиком обгрызенного ногтя деревянную половицу, чтобы хоть как-то отвлечься. Во рту пересохло, а ноги словно покрылись льдом от ужаса. Некто, ходящий туда-сюда по лавке, бесцеремонно зашел в спальню. -Мне казалось, Садри, что мы хорошо друг друга поняли, когда ты просил у нас займ под процент? – Голос Сапфир теперь звучал очень близко. – Ты попросил отсрочку выплаты долга, и гильдия пошла тебе навстречу – мы отсрочили дату выплаты. Более того, Мерсер Фрей был так любезен, что даже прислал тебе письмо, в котором оповестил тебя о том, что вскоре я прибуду в Виндхельм, получить то, что полагается гильдии по праву. Я вся окаменела, будто превратясь в ледяную статую. Казалось, она чуяла мой запах, слышала дыхание и заполошенное биение сердца, и, должно быть, уже представляла, как вспорет мне горло одним быстрым резким отточенным движением руки. -Сапфир, прошу, мне нужно еще время! Клянусь, я верну все до последнего септима! – Голос эльфа звучал отчаянно. – Я готов вернуть даже больше, чем должен! Дай мне еще время, молю! Раздался странны звук, а затем душераздирающий крик Садри, за которым последовал смех и грубые ругательства мужчин. Я сильно зажала уши руками, мечтая не слышать этот крик и хруст ломающихся костей, который и по сей день во снах преследовал меня. Если бы я могла выбраться из лавки, то позвала бы на помощь, но бежать было некуда – один вход – один выход. А Ревин все кричал. Я не могла понять, почему никто не слышал этих воплей и не прибежал посмотреть, что тут творится? Почему даже до таких криков стражникам не было дела?! Хотя, в прочем, ничего удивительного! Им же не было дело до ребенка, умирающего холодной зимой от голода! Им же не было дела, когда норды притесняли данмеров и столкновения переходили в поножовщину, после которой оставалось только убирать трупы с улиц Виндхельма! Им ни до чего нет дела – лишь бы жалование платили исправно! Я ощутила, как внутри закипает злоба и ненависть – к бессердечным стражникам, к жадному до власти Ульфрику, к тупому и ограниченному в своих умозаключениях Галмару, к равнодушию местных жителей. Никогда прежде я не испытывала такого негодования и ярости. -Нееет!!!- Данмер, который так милостиво позволил мне жить у него и сделал больше, чем ярл, управитель и вся стража вместе взятые, теперь кричал от боли, а я ничем не могла помочь тому, кто избавил меня от перспективы голодной смерти. – Хватит!!! Прошу, не надо!!! Хруст еще одной кости сопровождал его вопли, а я почувствовала, как меня замутило – по пищеводу начал подниматься к горлу еще не переварившийся ужин. Не слышать эти крики было невозможно, даже сквозь зажатые ладонями уши. Из глаз хлынули слезы, и я до боли прикусила нижнюю губу, чтобы не всхлипывать. Глухие звуки ударов, сопровождающие вопли, хруст костей, характерных звук извергнувшего из себя еду желудка и звуки бьющейся утвари – это было не выносимо слушать, и я молила всех известных мне богов, чтобы это кончилось. И они услышали меня – это кончилось в одночасье, как и мои надежды на счастливую жизнь в тепле и сытости. -Заберите девчонку! – Заорал Сандри, и я ощутила, как леденеют конечности. Волоски на теле встали дыбом, а пальцы мертвой хваткой вцепились в край покрывала, свисавшего с кровати и закрывавшего мое убежище. -Что?! – Переспросила Сапфир, и я услышала в ее голосе недоумение. Все-таки мой запах она не могла почуять, однако от этого было не легче. -Под кроватью… девочка… - Данмер с большим трудом говорил, его язык еле ворочался во рту, будто распух до гигантских размеров. Сапфир дернула покрывало, которое я так отчаянно держала, вверх и у меня в руке остался обрывок. Затем она наклонилась и заглянула под кровать. Я запомнила эти глаза так отчетливо, что не спутала бы их уже ни с чьими. Глаза волчицы, которая загнала свою жертву в угол и вот-вот разорвет на части. Ее полные губы растянулись в хищной улыбке, а у меня по спине пробежал холод. Она схватила меня за запястье и грубо дернула на себя, вынуждая выползти из-под кровати. Окинув меня оценивающим взглядом, она схватила меня за волосы и поволокла в торговую часть дома. Я вырывалась, кричала и плакала, однако, стоило мне увидеть Садри, как я затихла в безмолвном ужасе. Серый эльф лежал на залитом кровью полу перед торговой стойкой в позе эмбриона, прямо в луже собственной рвоты, в окружении троих здоровенных мужчин. У меня промелькнула мысль, что даже если бы он хотел, то не смог бы защититься от них – все трое в два, а то и три раза превосходили Садри габаритами. Данмера невозможно было узнать – так его избили: пальцы переломаны, лицо разбито в кровь, нос перекошен, глаза заплыли, губы все в крови и опухли – и это только то, что было видно глазам. Запах крови и рвоты стоял такой, что меня саму чуть не вывернуло. -Кто твои родители?! – Потребовала ответа женщина, больно дернув меня за волосы. – Говори! -У меня их нет! – Рыдая, закричала я, отчаянно царапая ее запястье куцыми ногтями. Должно быть я причинила ей боль, потому как в следующим миг она разжала хватку и больно ударила меня по лицу тыльной стороной ладони. Я упала, на перепачканный пол, который еще несколько часов назад с таким усердием отмывала. Щека вспыхнула огнем от боли. -Эй, Сапфир, ты бы полегче! Она же еще ребенок… - Неуверенно попытался за меня вступиться один из бандитов, на вид самый молодой из них. -Заткнись, Тринн! – Рявкнула на него женщина, очевидно не терпящая, чтобы ее авторитет каким бы то ни было образом подрывался, затем вновь перевела на меня взгляд. – Тощая, конечно… Но ничего – и на такую найдется желающий. Предводительница разбойников повернулась к выходу, однако, будто вдруг вспомнив что-то, глянула на своих товарищей и отдала им нетерпящим возражения тоном приказ: -Все ценное – в мешок, девчонка – на тебе, Могильщик. Я с ужасом увидела, как самый огромный из верзил – светловолосый имперец в тяжелых доспехах кивнул и перевел на меня жуткий взгляд серых глаз. Дверь со скрипом открылась, и я услышала, как завывала на улице вьюга – ничего удивительного, что никто ничего не услышал. В такую метель все по домам сидят, а даже если кто-то и шел мимо, то за воем ветра должно быть не услышал бы ничего. Я посмотрела на спину Сапфир, которая скрылась за дверью, и ощутила, как внутри становится пусто. Что эти звери со мной сделают? Верзила, которого женщина назвала Могильщиком достал откуда-то из-за пазухи склянку с какой-то грязно-серой жидкостью. Я опасливо поползла по грязному полу назад, перепачкавшись в крови Садри, понимая, что лишь оттягиваю неизбежное – здесь мне бежать некуда, а на улице поджидает Сапфир. Откупорив пузырек, мужчина подошел ко мне и, наклонившись, больно ухватил меня за лицо, силясь разжать мне челюсти. Я инстинктивно дернула головой и, в следующий миг сильно укусила обидчика за руку между большим и указательным пальцем. Тот отдернул руку, взвыв от боли и привлекая внимания своих компаньонов, которые тем временем сгребали в мешки все ценное, отступил назад и, споткнувшись о лежащего на полу Садри, неуклюже повалился на спину. Я ощутила во рту отвратительный вкус чужой крови и поспешила сплюнуть ее прямо на пол. Пока Могильщик отвлекся, оценивая масштаб нанесенного урона и пытаясь подняться, я вскочила на ноги и бросилась наутек. Рванув на себя дверь, я выбежала на улицу под пронизывающие порывы ветра. Сапфир, которая, была занята тем, что пересчитывала в своем кошеле деньги, мигом сориентировалась и схватила меня за шкирку как котенка. Я закричала, пытаясь вырваться или, хотя бы привлечь к себе внимание. Однако, преступница не стала церемониться и сильно приложила меня всем телом о дверь лавки Садри. -Заткни пасть! – Зашипела коллектор, сжимая меня за горло сзади и втолкнула обратно в лавку. – Идиот! С девчонкой справиться не можешь?! -Ну она… - Попытался оправдаться Могильщик, показывая кровоточащую рану. -Захлопнись, придурок! – Женщина выхватила у него пузырек, который он все еще держал в руке и надавив мне на щеки, влила его мне в рот, а затем, зажала челюсти, не давая выплюнуть мерзкое на вкус зелье. Мгновения шли один за другим, и я ощутила, как на тело наливается свинцом. Я вдруг, неожиданно для самой себя, обмякла и опустилась на пол, привалившись спиной к стене. Зелье действовало странно – оно словно отняло все силы, а голову наполнил вязкий туман. Все происходящее я видела словно преломлённое через призму стеклянного шара для гаданий – я однажды видела такой у одного странствующего каджита. Слух тоже начал подводить – я все еще могла слышать их разговоры, однако так, будто нас разделяла толща воды, которая с каждой минутой становилась все больше. Я уже не различала ни лиц, ни голосов, мысли путались. Меня подхватили и забросили на плечо, точно я была мешком картофеля. Последнее, что я увидела, прежде чем окончательно впасть в бессознательное состояние была скорчившаяся на полу фигура Ревина. Он так и лежал, ни двинувшись ни на йоту. “Может, ты умер?” – Подумала я напоследок, будто мысленно обращаясь к нему. – “А ведь я тебе доверилась.” Темнота тяжелым коконом облепила меня со всех сторон, отрезая все звуки окончательно.