Вы прекрасны

Паша смотрел на мужчину перед собой и не понимал, как можно быть настолько безупречным: высокий, красивый, харизматичный… Синий костюм необыкновенно шел ему, оттенняя великолепный оттенок лица, вырисовывая идеально стройный силуэт его фигуры, да ещё эта улыбка, выбивающая почву из-под ног… Мужчина тоже внимательно смотрел на него, и Паше хотелось, чтобы тот думал про него то же самое, и потому он тоже улыбался, растягивая тонкие губы и чувствовал приятное тепло на щеках. Он также чувствовал, как в его собственных глазах искрятся яркие, заинтересованные огоньки, как те будто бы задевают лучами его ресницы, и тогда он с кокетливым смущением прикрывал ими глаза, чей призыв сейчас был так очевиден… — Вы так прекрасны… — тихо и искренне признал он свое восхищение, и мужчина напротив заметно покраснел от удовольствия. Паша снова поднял взгляд и заглянул ему в лицо. С удовольствием и не торопясь проследил нежную линию скул, подтянутый овал лица, любовно вгляделся в ласковые как у женщины бархатные карие глаза, опустился по переносице ниже, мысленно поцеловал крупную родинку слева от носа («Мэрилин отдыхает»), и задержал взгляд на губах, которые ему всегда хотелось — ах, как же ему хотелось! поцеловать нежно и чувственно, но так, чтобы почувствовать ответное тепло, а не безнадёжный и безразличный холод безжизненного стекла… — Паша, спектакль через три минуты, давай уже за кулисы! Павел Баршак со вздохом оторвался от зеркала и отправил последний взгляд своему отражению. Поправил полосатый галстук и пригладил и так идеально сидящий на нем синий пиджак, после чего ещё раз соприкоснулся взглядом с прекрасными карими глазами и принужденный чувством долга наконец покинул гримёрку. Настало время и миру полюбоваться на него — на это у мира будет два часа, а после… После Паша снова будет в полном своем распоряжении.