Никому Не Говори.

- Кстати, ты читал новости за прошлую неделю?- мужчина, лепетавший до этого о своей новой пассии, вдруг, задал вопрос. - Что за новости?- Джисон, которому уже изрядно надоело делать вид, что ему ужас как интересно слушать, какая хозяйственная, красивая, чуткая, умна дама досталась его лучшему другу, немного напрягся. - Да вот, совсем недалеко, в парке, обнаружили рюкзак школьника. С предсмертной запиской.       Зубы застучали, но мужчина стойко держался. - И? Что в итоге? - Тело так и не нашли. Может, бездомные собаки растаскали? Бедные родители и друзья парниши. Хотя, личность его установлена по документам, навряд ли о нём хоть вспомнило его окружение. Одним голодным ртом меньше в этой семейке. - Ты знаком с ней? С чего такие ужасные выводы? - Наслышан. Отец безработный пьяница, мамаша работает кассиром в местном супермаркете. Еле сводят концы с концами, а тут…- мужчина запнулся,- а тут и не нужно тратить деньги на отпрыска.       Последняя фраза прозвучала ужасно. Но не для Джисона. Тот мысленно станцевал чечётку на кофейном столике от радости. Никто никогда не узнает его тайну. Никогда. - Ладно, Феликс, благодарю за завтрак, кофе был великолепен. Мне пора на лекцию. - До встречи, мой милый друг.       Откланявшись, Джисон направился к машине. Завёл двигатель и поехал в сторону небольшого колледжа, где вёл лекции по иностранному языку. Сегодня ему предстояло рассказать о важности фонетики в изучении языка. Самое ненавистное для него.       По дороге мысли одна за другой посещали голову мужчины. То он думал об утреннем кофе, что на редкость оказался не жидким дерьмом, то о своём пленнике, то о том, что позабыл свой ланч на кухонном столе обшарпанного дома. Но одна мысль всё не покидала разум. А именно новость о семье Сынмина.       Джисону показалось, что ему жалко парня. Ругнувшись и помотав головой, тотчас отбросил это умозаключение. Ему плевать. Ким его игрушка, а у игрушки нет личности. Как и чувств, и прошлого. Плевать.       Тем не менее, в конце дня на переднем сидении оказался кулёк с новой одеждой, а на заднем- книги и совсем немного сладостей. Джисон не мог ответить сам себе, зачем он это делает, но в глубине души сидело желание порадовать пленника.

👤

- Здравствуй, мой милый мальчик,- улыбался, обнажая десна, Джисон,- я так скучал по тебе! - Здравствуй.       Сынмина было не узнать. Грязные, слипшиеся волосы свисали прямо на глаза, что излучали только страх и ненависть, торчащие кости, лицо осунулось и приобрело сероватый оттенок, грязная одежда (если эти тряпки можно было так назвать). В общем, выглядел он не очень. - Решил сделать тебе небольшой подарок,- с этими словами Джисон опустил первый сверток,- примерь. - Это.. мне?- Сынмин боялся. Боялся смотреть, что могло оказаться внутри.       Осторожно развернув пакет, начал осторожно доставать вещи одну за другой. То оказались льняные брюки серого цвета, хлопковая белая футболка и серая кофта с капюшоном. Ким не мог поверить своим глазам.       Пока тот осторожно надевал на себя обновки, Джисон с горящими глазами наблюдал за процессом. Ему нравилось то, как парень был сконфужен и не находил себе места. Нервно улыбаясь, спросил: - Тебе нравится, милый? - Да, с..спасибо. Мне очень нравится,- Сынмин боялся того, что могло произойти дальше. Мужчина в любой момент мог наброситься на него и снова осквернить молодое тело. - Я рад. Но это ещё не всё.       Сынмин нервно сглотнул и уже готовился. Но он не знал, что следом он получит не телесное наказание, а пару потрепанных книг и маленький мешок с шоколадными конфетами. - Это правда мне?- он всё еще не верил. - Да, Сынмо. Это всё тебе.       Ким с широкой улыбкой на лице начал разглядывать обложки книг и благодарить Джисона. Сынмин искренне был рад. Затем, достал одну конфету. Немного покрутив в руке, оглянулся на мужчину. Тот всё так же завороженно смотрел на парня. И тут произошло то, что напрочь снесло голову похитителю. Сынмин протягивал конфету Джисону.

👤

      Мужчина сам не понял, как ему пришло в голову притащить Кима в собственную спальню. Сынмин лишь глядел на него, как маленький зверёк, и боялся лишний раз выдохнуть. Джисон примкнул к сухим губам юноши и растворился в похоти. В эту ночь стены дома наполняли не слёзные крики о помощи, а сладкие, что так ласкали уши Джисона, стоны Ким Сынмина.