Психоделический рай

      Между кривыми пальцами, напоминающими паучьи лапки, зажата коричневая ароматизированная сигарета, длинная и изящная. Её фильтр прикасается к сухим губам.       Дым. По всей комнате дым. Бывает сладкий и приторный, легкий и приятный, металлический и тяжелый. Все зависит от предпочтений.       Откинув голову на спинку ободранного дивана, девушка уставила мутный взгляд на вентилятор на потолке. Тот, судя по дыму, не справлялся со своей работой в должной мере. Она притянула колено к себе так, чтобы на него можно было поставить руку с сигаретой. Без того короткая юбка поднялась, открыв взору постороннего плоский зад хозяйки.       Она без особого удовольствия вслушивается в музыку на фоне. В основном четыре ноты, тяжелые басы и биты, настолько громкие, что каждый удар отдавался пульсом по всему телу. Казалось, собственного ритма у неё давно нет, она слилась со своим окружением, стерлась.       Её не существует. Её нет.       С ней все ещё не так плохо. В этом она хочет убедиться, осматривая каждого в этой комнате. Вот на полу сидит бледный, с синим носом мужчина сорока пяти лет. Полгода назад ему вполне можно было дать на десять лет меньше, но теперь он был похож на помойного бомжа, которые обязательно водятся в каждом городе. Насколько она помнит, у него в том году умерла жена, но в подробности вдаваться ей было не интересно. С того времени он бухал по черному. Этого ему оказалось мало.       В углу пара наркоманов, знающих все притоны города и пригородов, занимаются сексом при всех. Они сидят на полу, она сверху, они одеты почти полностью, только штаны спустили. Эти двое давно считают, что они похожи на Сида и Нэнси, но на деле они похожи на долбаебов.       На другом диване (слева от дивана девушки) сидит парень, может, от двадцати до двадцати пяти лет. Сегодня он скурил свой первый косяк, но причёска у него уже наркоманская - длинные, забранные в хвост дреды. Что он тут делает, не понятно, но что-то подсказывало ей, что у него ничего серьёзного не произошло. Выёбывается без задней мысли.       Опирается на дверной проем девчонка, и ей не больше семнадцати. Она на каблуках и в мини-юбке, с одноразкой в руке. Школьница, скорее всего, зашла за острыми ощущениями. Кто-то из не самых лучших знакомых ей посоветовал Северный. Остаётся надеятся, что ей этого дня хватит на всю жизнь.       Она переводит взгляд с яркой парилки девчонки вниз, на пол. Накладные ресницы в таком положении закрывают половину обзора.       Чём-то они все напоминают ей себя. От этого становится нехорошо. Жаль девчонку, если она докатиться до того же.       Главное для себя - не докатиться до состояния первого мужика. А для него следующая стадия - смерть.       Следующая, и очень скорая.       Из глаз непроизвольно текут слезы. Нет, ей не жаль постороннего человека. Это побочный эффект, физический.       Рядом с ней приземляется на диван только что зашедший в комнату человек. Его движения увереные и твёрдые, взгляд осознанный и ясный. Он, одетый в чистую и поглаженную чёрную рубашку, выглядит абсолютно опрятно, единственное, что выбивается из образа - это немного растрёпанные волосы, но поскольку и те были забраны максимально аккуратно, он казался абсолютно неестественным, неорганичным. Кажется, что он совсем трезв. Это ощущение делает его максимально далеким от этого места, от этого дыма, от этих битов, от этих людей. От неё самой.       — Ты давно тут торчишь?       Обидно, что с первого взгляда понятно, что она принимает. Несколько месяцев назад догадаться было совсем не так легко.       — Давненько. А ты?       — Не торчу.       Он, со смешанными чувствами, посматривал на ёбнутую во всех смыслах парочку. Наполовину осуждал, на половину нет.       Его голос не был приятным. Он был резким, высоким, напоминал дверной скрип.       — И хули делаешь тут тогда?       Риторический вопрос, намекающий на то, что хорошо бы ему надоесть кому-то другому. Она редко делит момент опьянения с кем-то. Будто рядом сидящий забирает эти чувства. Как губка. А ей всегда будет мало. Свою традицию одиночного пьянства бросать вовсе не хочется.       — Девушкам не идут маты, больше так со мной не разговаривай. А если тебе интересно, что я тут делаю, я с радостью расскажу. Ты, в своём положении, вряд ли поймёшь, но слышала ли ты когда-то про чувство собственного превосходства? Так вот, я, заходя в место, полное отбросов общества, понимаю его в полной мере. Ты превосходство не испытаешь, так как ты и есть тот самый отброс. Ну, я надеюсь, понятно.       — Ты, не зная моего имени и краткой биографии, говоришь, что я отброс общества. Мило.       — Зачем мне эта информация? Ты все равно тут. Если даже раньше ты была другой жизненной ситуации, то теперь это имеет очень мало значения.       Резонно. Она внутренне с этим согласилась.       — Часто упарываешься одна?       Раз в неделю, иногда больше. Все зависит от количества денег. А сейчас они неумолимо кончаются, да ещё и бесконечные долги... Сейчас на легкий порошок денег нет, так что в данный момент она просто дышит дымом чужого курения. Ощущение куда более слабое, но хотя бы как-то.       — Нет, не особо. Это же дорого.       — Где берёшь деньги? Есть стабильная работа?       Нет. Две недели назад её уволили из кофейни, где она работала официанткой (на понятных основаниях). Стипендия такая маленькая, что её едва хватает на еду. Самый большой источник денег - вебкам. Но это что угодно, но не стабильная работа.       — Сейчас нет, но... но я скоро её найду.       Парень усмехнулся.       — Что со здоровьем?       Судороги, перепады температуры, запор и боль по всему телу.       — Не жалуюсь.       Надо прекратить этот допрос. Он почти прямо ранее сказал, что издевается. Над сколькими он тут поиздевался? Он же ничего не понимает о том, о чем спрашивает.       Но в словах его была правда.       У неё нет чувства собственного достоинства.       Раньше оно было, когда-то она могла отстаивать свои позиции до потери пульса, и этого патлатого ублюдка в блядской рубашке она бы уже давно послала далеко и надолго. Она бы не стала с ним даже разговаривать после цитаты про женщин и маты!       Вот только это время далеко. Сейчас оно будто чужое.       — Игорь.       Он протянул руку для рукопожатия.       — Лида.       Его рука была сухой, холодной, он сжал её ладонь с силой и напором. Её собственная - другая, вялая, с потрескавшийся на ветру кожей, длинными ногтями. На правой кисти у неё была татуировка головы ворона, раскрывающего клюв на указательном и среднем пальце. Тату было совершенно не вписано в анатомию - кому показалось хорошей идеей на такой маленькой, узкой руке бить большой рисунок? Тем более, пропорции ворона плыли.       Татуировки были по всему телу Лиды, шея, рукава, грудь, рёбра, живот, ноги... В темноте разобрать трудно. В дневном свете было бы легко увидеть их через такую открытую одежду - лифчик, короткая юбка и колготки в сетку. А ещё каблуки. Стереотипная блядь.       — А ты тут, случайно, не клиентов ловишь? В таком-то прикиде...       — А что ты хотел? Денег нет.       — Признаёшь, что работы у тебя нет?       — Я не отрицала.       Игорь противно ухмыльнулся. Начистить бы его весёлую физиономию молотком, а лучше бензопилой, чтобы не выёбывался. Он раздражает. Но Лида ничего не делает.       — Допустим, я твой клиент. Цена?       — Минет - 900 рублей, в пизду 1500, анал 2000. Извращения обговариваются.       — Ну... секса со шлюхой у меня еще не было. Не спидозная?       — Нет, конечно. Давай уже, девственник.       — Давай отсос и в жопу, держи свои три. - Не то, чтобы он сильно её хотел её отыметь, скорее он просто заинтересовался идеей секса при всех. Засмотрелся на парочку укуренных идиотов. Он даже пропустил мимо ушей уничижительное обращение.       — Ты уже добавил сотку за публичное место? Молодец какой.       — На колени.       Игорь раскинулся на диване. Лида затушила сигарету (уже догоревшую и забытую во время разговора) об ткань его джинс и выкинула её на пол. Она послушно села перед ним. Без того короткие, под машинку бритые раньше волосы убирать не пришлось.       Его руки расстегнули её топик-лифчик. Она потянулась ловкими руками к ширинке, спустила с него штаны, трусы. Его член был достаточно небольшим, вряд ли он был больше пятнадцати сантиметров. В толщину он тоже не был гигантом. Но, несмотря на скромные размеры, этот член был довольно красивым, он совсем не вызывал отвращения. Аккуратный, с симметричными яйцами, безволосый, слегка красный. Чистый.       Лида коснулась проколотым языком головки, облизала её круговым движением языка. Она плавно погладила рукой ствол, не касаясь его ногтями. Фаллос вскоре очутился у неё во рту. Поскольку рвотный рефлекс давно пропал, она без труда сжала кончик горлом, руками перешла на яйца. Её голова двигалась не в такт клубной музыке, но в такт пульса Игоря. Пульсацию нетрудно почувствовать через вены напряженного пениса.       Она поднимает глаза на клиента. Он довольно запрокидывает голову назад. Далее Лида переходит с тактики ласк и нежности в грубую стимуляцию. Она высовывает член из горла, легонько покусывает головку. Игорь возбужденно стонет, но это ещё не все. Её острые коготки легонько царапают его, поочерёдно, как кошка. Доставляя болевые ощущения, но обходя венки, чтобы ненароком ничего не повредить. Она снова смотрит на него. Её лицо приобретает ехидную улыбку. Его эмоции неоднозначны. Член распух до своего предела, значит, скоро будет семяизвержение. Лида не спросила справки с него, но сейчас уже поздно, так что она намерена проглотить все его жидкости. Чуть сладкая густая жидкость полилась ей в рот, и она, не подавившись, выпила её.       Лида вынимает член полностью. От её губ до его головки тянется ниточка слюны, и, может быть, оставшейся спермы. Пошло.       Она встаёт, ставит одно колено на диван, руками опирается на спинку. Прогибается, повиливает плоской задницей. Игорь встал сзади неё, стянул юбку, колготки и нижнее белье. Он вошёл анус, не используя никаких лубрикантов. Это было не обязательно, ведь член был полностью покрыт слюнями. Предусмотрительно, однако - похвалила свою стратегию секса Лида.       Лида редко занимается живой проституцией. Через камеру намного удобнее по времени, это безопаснее и комфортнее. Но зарабатывать проще вживую. У неё есть и другие важные причины, по которым она выбирает «заработок» по сети. Это проблемы со здоровьем. Такие как геморрой. Он появился у неё недавно, и внешне он незаметен. Она не помнит когда он появился, но к врачу не ходит. Скорее всего, это из-за анального секса. Ещё могут помешать боль, внезапные месячные, тошнота, запор... Черт, запор! Как она забыла, что во время запора нельзя давать в жопу? Он у неё уже около недели...       Тошнота подкатила к горлу после очередного толчка Игоря. Она почувствовала неприятный вкус. Все произошло очень быстро.       Затвердевшее говно, скопившееся в ней за неделю, повалило изо рта.       Член сзади исчез, его обладатель тоже быстро свалил.       Лида свалилась на чистую сторону дивана.       Опомнилась лишь через время бездействия, сколько оно длилось, оценить трудно. Лида поднялась, нашла на полу свою одежду, и, на костлявых ногах с дрожащими коленями, направилась к туалету.       Со скрипом, напомнившим голос последнего клиента, дверь отварилась. Свободно.       Она помыла руки, умылась холодной водкой, прополоскала рот. От произошедшего расслабление, внесённое выпитым сегодня алкоголем и выкуренными сигаретами, исчезло. Развеялось, как сигаретный дым на ветру.       Всё чаще её посещает осознание, что она сама развеялась, как этот самый дым. Она уже это не отрицает - ей легко стало признать, что личности у неё больше нет. Приоритеты с приходом в её жизнь наркотиков поменялись, если не исчезли.       По крайней мере, на данный момент она расставляет их абсолютно нелогично. Пойти на пары или на притон? Искать работу или сняться на вебкам? Пообщаться с друзьями или употребить? Выбор очевиден.       — Лида? Выглядишь неважно.       В незапертый туалет вошла девушка в чёрной кожаной юбке чуть выше колена и в лавандовой обтягивающей водолазке.       — Я думала, что закрылась. Привет, Полин.       Полина достала из сумки холодного коричневого цвета помаду. Она провела ей по контуру красивых пухлых губ.       — Как работа? - Спрашивает Лида. Поддерживать диалог надо, ведь она старается держать с Полиной хорошие отношения. Даже играет с ней в подруг. Это бывает полезно.       — Заебала меня эта работа. Во всех смыслах.       Её голос манерный, немного приторный, чуть хриплый. Для полининой работы - в самый раз. Надо отметить, что работает Полина проституткой, но совсем не такой, как Лида. У неё есть сутенер, бордель, постоянные клиенты. Зарабатывает она так же больше. Полина не снимется на камеру. Она не ходит по трассам.       Пока что Полина торчит недолго, скорее всего, если сейчас она начнёт бросать, то бросит без проблем. На как-то раз она делилась с Лидой своими мыслями на этот счёт. На трезвую голову работать ей тяжело, забыть лица клиентов после работы самостоятельно - ещё труднее. Вот и садится потихоньку. Предупредить бы её, к чему это приведёт, но у Лиды не настолько развита эмпатия, чтобы поддержать.       — Я сейчас три косаря заработала. Следующие две недели как-то протяну. - Лида ухмыльнулась, посмеиваясь над своей ситуацией.       — Уверена, что не потратишь их опять тут или ещё в подобных местах? - она опирается шикарной задницей о раковину. Кожаная ткань соблазнительно натянулась.       — Нет, что ты! Я планирую завязывать с притонами. Дома безопаснее, тем более, мне дали контакт кладмена, кажется, он внушает доверие. Поделиться?       — Значит, ты опять просираешь деньги. Привычно.       — Пошла ты. - Лида вышла из толчка.       В ночное время темно и тихо в городе не было. Даже в центре небольших городов так бывает редко, но в мегаполисе оживлённость чувствуется куда сильнее.       Оживлённость кругом - быстрая, большая, заметная с первого взгляда. Умирание внутри - маленькое, о нем никто посторонний не знает. Люди вокруг - живут. Она - существует. Кажется, что их улыбающиеся лица - неестественны. Хочется выцарапать им глаза за то, что они счастливы, за то, что они проживают лучшую жизнь. За то, что они добились большего, чем она.       Её глаза - красные и влажные. От перенапряжения они вот-вот лопнут. Из-за мудака-клиента она выблевала все, что употребила, даже больше, так что от былого пьянства и расслабления не видать.       Он стоял в коридоре художественного колледжа. Лида не помнит, когда последний раз видела кого-то, кто был бы выше его. Она и сама не была низкой, но ему она была едва по плечо. У него было крепкое телосложение и очень широкие плечи.       Он поправил очки, зеленую свободную рубашку (неизвестно, где он её нашёл со своими-то параметрами), убрал телефон. Вытащил из волос резинку и перезаплел прическу. У него были темные, шикарные, длинные, тонкие, даже немного вьющиеся дреды. Такие даже жалко заплетать. Они были достаточно тонкими, чтобы красиво смотреться в забранном виде, но недостаточно, чтобы издалека это выглядело, как грязные волосы. Сколько же он нервных клеток потратил, пока их заплетали?       Лида начала припоминать эти дреды. Кажется, они видела точно такие же пару дней назад. У большинства носителей дред они выглядят намного хуже, то расплетаются, то слишком толстые и грубые, то просто не идут. А тут они смотрятся очень лаконично, даже опрятно. Даже зависть берет, что свои волосы слишком коротки для дред, и такие же она сделать не может.       Встретить такие идеальные дреды дважды - невозможно. Это тот самый парень из притона.       — Привет! - здоровается Лида. Парень недоумевающе посмотрел на неё. Не помнит, или просто не узнает, ведь сейчас она одета в скромную рубашку с джинсами, а не так, как вчера. — Мы в Северном виделись недавно.       — Правда? Не заметил.       — Ты раньше был в других местах или только начал? - Цензура. Лида пытается не дать подслушивающему постороннему понять, о чем они.       — Только начал. Но на деле, не хочу продолжать.       — Все так говорят. - на её ботексных губах появилась ухмылка, но вышло как-то печально.       — Я почему-то думаю, что у меня получится перестать, когда наладиться всякие личные проблемы.       — Девушка бросила?       — Ага, конечно. Если бы.       — Я не думаю, что проблема настолько серьёзна. - Тебе ли говорить, Лида! - Пойдём выпьем?       — Я работаю сразу после колледжа.       — А когда свободен?       — К сожалению, только по пятницам. Ну, ты видела.       — Если понадобится, то я Лида. Рада знакомству.       — Данил. Очень приятно.       Его рукопожатие было неудивительно мужским и крепким, может, в какой-то степени даже нежным. У него были очень большие руки с длинными пальцами. Повезло его девушке.       Ключ в замке повернулся. Входная дверь открылась. Данил толкнул её, снял ветровку и кроссовки, прошёл вглубь по коридору.       — Даня?       Он прошёл в комнату Юли, сел рядом с ней на кровать.       — Как ты сегодня?       — Учусь удалённо. Неудобно, но пойдёт. По факту, весь день сижу дома. Даже не балкон не выхожу. Может, сходим на улицу?       — Юль, прости, пожалуйста. - он положил руку ей на плечо. - Не думаю, что найду время. Постараюсь. Прости.       — Не ты же виноват во всей этой херне. Никто не виноват. - она слегка сжала его запястье.       — Я думал, ты уже спишь. Тоже хотел пойти.       — Я собиралась спать, но засиделась. - Юля кивнула на ноутбук, лежащий на её коленях.       — Ну все, сохраняйся и пойдём спать. - Это она пока даже не работает, а только подрабатывает, страшно подумать, что будет, когда она закончит университет...       — Вместе?       — Не думаю. Правда, я устал.       — Спокойной ночи.       — И тебе.       Даня разорвал тактильный контакт их рук. Он выключил ей свет на выходе из комнаты.       Юля старалась этого не показывать, но все же её расстраивает, что они так мало общаются. А у Данила, тем временем, уже три работы. И все ради её же благополучия. С того момента, как она заболела, ему приходится работать очень много. Одновременно и деньги на операцию достаёт, одновременно и не видит её почти. Так ему даже лучше. Ему очень тяжело рядом с ней, сразу на ум приходят самые негативные мысли. Смерть, болезни, паралич...       И если без первого обойтись вероятно, то без второго почти невозможно. Даже после пересадки спинного мозга, она, скорее всего, останется парализованной. Она уже сейчас плохо чувствует ноги, поэтому и перевелась на заочное обучение. Ей нужен уход, но Даня не успевает ей его давать.       Самое тяжёлое в этой ситуации - Юля не должна видеть его негативных эмоций. Тогда она обязательно решит, что все плохо, а ей нельзя переживать.       И Данил терпит. И будет терпеть столько, сколько потребуется.       После мрачных мыслей в душе он сразу завалился на диван. Заснул максимально быстро, ведь был измотан и морально, и физически.