Сопливая поебота

      Слава разблокировал телефон и тоскливо посмотрел на время, а заодно на уведомления — или, если быть точнее, на их отсутствие. Бокал с пивом, который он всё это время держал одной рукой, успел нагреться, так что у него даже не было желания допивать. Почти двенадцать часов ночи.       «Семнашка» снова разрывалась от громкой музыки и количества пьяных тел. Рестор и Чейни решили закатить тусу в честь последнего дня лета, подарившего людям «историческую хуйню». С недавних пор этих тус в жизни Славы стало слишком много, вот только с каждой из них ему становилось всё менее весело.       — Ух блядь! — из толпы вывалился Ваня — весь красный, но довольный как чёрт. — Как же охуенно! С Ванькой только что болтал, они завтра в Москву едут.       — С кем?       — С Окси.       — Заебись, — Слава ухмыльнулся и всё же сделал несколько глотков.       — Ебало веселее, братик! Придёт твой Мирошка.       — Да похуй уже.       Нет, если честно, вообще не похуй. Видимо, пиздабольство было характерной жидовской чертой, иначе Слава не знал, как объяснить происходящее.       После того разговора у Рудбоя они переписывались чуть ли не двадцать четыре на семь. Слава нашёл в себе силы попросить номер, а Мирон — написал первым, видимо, решив, что вторые проёбанные Славой очки — это отличный повод. Даже вернуть пообещал — в этот самый вечер. Вот только за три часа пребывания здесь Слава успел встретить кого угодно, кроме Мирона. Его наебали — точно так же, как с действием в сраной игре.       — Ты каждую секунду уведомления проверяешь? — Ваня хмыкнул, облокачиваясь на барную стойку и заглядывая в телефон Славы.       — Отъебись.       — Да ладно тебе! Выпей чё покрепче и склей кого-нибудь — сразу отвлечёшься! Вон сколько тёлок вокруг, тебе после баттла любая даст, — Ваня махнул рукой в сторону толпы.       — Нет, если он решил слиться, неужели сложно предупредить? Чё за хуйня? То сам пишет, то молчит. Биполярка? — проигнорировав предложение Вани, отозвался Слава. Ситуация бесила настолько сильно, что даже напиться толком не получалось.       — Да бля-я-ядь. Как же ты заебал со своим Окси. Жизнь клином на нём сошлась, что ли?       — Да походу.       — Хуёво, братик. Он же тебя так и не засосал в итоге?       — Нихуя. Ты бы уже знал, — Слава наконец допил пиво и отставил бокал в сторону.       — Говорил же, сольётся.       — Мудила, — констатировал Слава и встал со своего места. — Ладно, нахуй это говно. Пойду отолью.       Загоняться не хотелось совершенно, но не загоняться не получалось. Сосущаяся в туалете парочка нагоняла тоску, так что надолго Слава там не задержался. Самое тупое, что Мирон его последние сообщения даже не прочитал. Уж что-что, а доёбывать Слава умел, но это не сработало.       Какое-то время он бесцельно бродил по залу, отбиваясь от знакомых, которые пытались затянуть его на танцпол. Возможно, Ваня был прав — стоило выпить что-нибудь покрепче. Слава неспешно двинулся обратно к бару.       Правда, не дошёл, потому что на секунду показалось, что его окликнули. Он обернулся. Показалось же? Никого.       Снова знакомый голос. На этот раз ближе. Сердце ушло в пятки, а после — подскочило обратно, безудержно ликуя. Блядь! Неужели.       Мирон шёл ровно в его сторону, а на лице у него красовались очки — те самые, которые Слава забыл на балконе. Выглядело это нелепо.       — Опаздывать больше, чем на пятнадцать минут, — моветон, ты в курсе? — ухмыльнулся Слава, когда тот оказался рядом.       — Мне можно, — Мирон стянул очки, встречаясь с ним взглядом.       — Как «приличной» даме?       — А у нас свидание?       — Хуй его знает.       Отпустило так резко, что захотелось выкинуть какую-нибудь хуйню — поорать, выпить пару ершей залпом или наконец засосать этого ублюдка прямо, блядь, здесь. Потому что невозможно ебать себе мозг столько времени.       — Ты распиздяй, Слава. Очки, кстати, полное говно, нихуя не видно. Чуть не наебнулся, пока тебя искал.       Слава забрал очки и нацепил их на ворот свитшота, расплываясь в довольной улыбке.       — Выпить хочешь?       — Я не собирался задерживаться.       — Я угощаю.       Мирон ухмыльнулся.       — И это твои красивые ухаживания?       — А хули нет?       — В Хабаровске планка ниже, я понял. Ладно, валяй.       Хуй знает, как они докатились до того, чтобы общаться так перманентно, но Слава был готов душу продать за то, чтобы это не заканчивалось. Мирон рядом ощущался как ёбаная зависимость, и Слава точно был мазохистом, потому что невозможность прикоснуться к нему убивала, но их бесконечная игра подстёгивала. Замкнутый круг.       На баре их встретили Вани — в полном составе.       — О, смотрите, кто пришёл, — гоготнул Рудбой, протягивая Мирону руку. — Чё-то ты поздно, я съёбывать собираюсь уже. Поезд завтра утром.       — Да, я помню, — отозвался Мирон. — Накидываться не буду.       Ваня красноречиво подмигнул Славе.       Через пару минут бармен поставил перед ними ещё два бокала с пивом.       — Надолго в Москву? — Слава осушил разом одну треть.       — На пару недель, — отозвался Евстигнеев. — Чё, будешь по Мирону скучать?       — Ещё как будет, — подъебал Ваня. — Он даже будучи с ним в одном городе скучает.       — А не пойти ли вам обоим нахуй? — ухмыльнулся Слава, сделав вид, что не заметил дебильную улыбку на лице Мирона.       — А пойти. Мне — так точно, — Евстигнеев поднялся на ноги и повернулся к Мирону. — Я погнал. Надеюсь, ты не из бара на вокзал приедешь.       Мирон кивнул, а Ваня вскочил следом.       — Я провожу, — он похлопал Славу по плечу и удалился вместе с Евстигнеевым.       — Хуйня какая-то происходит, — заключил Слава.       — Где?       — В жизни.       Пиво было выпито быстро, Слава — как и обещал — заплатил за обоих. Очень скоро они оказались снаружи — со стороны служебного входа, только отошли немного поодаль. Снова — вдвоём. Снова — с сигаретами.       В переулке было темно — лишь тусклый свет от полудохлого фонаря позволял видеть друг друга чуть лучше, чем никак.       — Чё, пересечёмся, когда вернёшься? — Слава затянулся, наблюдая за тем, как Мирон щёлкает зажигалкой. На улице заметно похолодало — противный ветер изо всех сил пытался ему помешать.       — Составляем график встреч? Мы вроде пока не на той стадии отношений, — хмыкнул Мирон. — Блядь.       — Хорош страдать, — Слава сделал шаг вперёд и наклонился. Поднёс свою сигарету к его, не выпуская изо рта, и прикрыл их ладонями от ветра. Замер. Мирон — тоже. Поднял взгляд, сталкиваясь с глазами напротив. Так близко. Пиздец.       — Спасибо, — Мирон медленно отстранился и сделал затяжку. — Илью мучает совесть, — улыбнулся криво и встал спиной к стенке.       — С чего?       — Не хотел мешать.       — Так он же не в курсе.       — Кто-то из ребят распиздел, — Мирон медленно выдохнул дым. — Он больше иронизирует.       — А тебя? — Слава снова подошёл ближе и остановился прямо напротив Мирона, отрезая все пути отступления. Впрочем, отступать он, видимо, не собирался.       — Не понял.       — Мучает совесть? — Слава прищурился.       — Может быть, — чуть тише ответил Мирон, глядя в упор. Его глаза поблёскивали в темноте, и Слава поймал себя на мысли, что раньше не замечал, насколько они огромные.       — Ты тоже иронизируешь?       — Это твоя прерогатива — не моя.       — Вот как?       — У тебя монополия на иронию.       — На постиронию.       — Мне похуй.       — Как же ты заебал.       Сигарета полетела на землю, и Слава сделал ещё один шаг, стирая оставшиеся сантиметры. Положил ладонь Мирону на шею и, не дав сказать ни слова, поцеловал. Да, блядь, поцеловал — впервые с того сраного вечера. Просто ебануться, как долго он этого ждал.       Мирон промычал что-то в губы, а после — схватил за плечи и прижал сильнее. Приоткрыл рот, впуская чужой язык, позволяя Славе буквально вылизывать его, отвечая и, сука, просто задыхаясь. Уёбок, какой же он уёбок. Он же хотел этого, но морозился какого-то хуя. А Слава буквально вжал его в стену, и ему казалось, что у него случится инсульт, потому что в голове творился какой-то ёбаный ад — в висках пульсировало, дышать было нечем, но остановиться он не мог. Мирон дрожал — Слава чувствовал его стояк своим, и если бы кто-то узнал, насколько похуй ему было на то, что кто-нибудь мог их заметить, то просто охуел бы.       В какой-то момент всё же оторвался — что стоило нечеловеческих усилий.       — К тебе или ко мне? — спросил хрипло прямо в губы, даже не думая его отпускать.       — Кто сказал, что я тебе дам? — на выдохе выпалил Мирон, а Слава — лишь улыбнулся.       — Вздёрнусь сегодня же, если не дашь.       — Звучит заманчиво.       — Ненавижу тебя.       — Пиздишь.       — Пизжу.       — У меня поезд утром.       — А у меня — кот и Замай за стенкой. И оба плохо переносят эгоцентричных жидов.       — Значит, ко мне.       — Заебись.       А дальше — всё как в тумане. Такси, многозначительные взгляды, пролетающий за окнами ночной Питер. Лифт, ключи, захлопывающаяся дверь. Слава чувствовал себя как в ёбаном ромкоме, когда, едва оказавшись в хате, Мирон сам полез к нему целоваться, даже не дав разуться. Или рассмотреть интерьер, например. Слава был бы не против — а то успел заприметить только белые стены. С другой стороны, поехавший жид интересовал его куда больше.       С горем пополам добрались до спальни — обувь разбросали, часть одежды. Мирон опустился на кровать, утягивая Славу за собой. Жался так, будто не ебался года три, будто боялся, что всё может исчезнуть в один миг. Было жарко, тело пробивала дрожь, Слава снова чувствовал адреналин, потому что едва верил в происходящее.       — Куда ж ты так торопишься? — шёпотом, глядя на Мирона сверху вниз.       — Заебался дрочить.       Лицо Славы вытянулось. Вот так нихуя себе.       — Я тоже.       Мирон усмехнулся и полез к его ширинке, судорожно пытаясь её расстегнуть.       — Хоть бы предупредил кто, что так будет, — пробормотал себе под нос, а Слава решил, что отставать не стоит, так что очень скоро они запутались в руках.       — Я предупреждал.       — Тебе опасно верить.       — Выходит, что наоборот, — ухмыльнулся и просунул ладонь под одежду Мирона, обхватывая член.       Мирон шумно выдохнул, а Слава принялся медленно водить по нему и целовать — губы, скулы, шею. Часто, сбивчиво, нетерпеливо, но при этом — нежно, потому что с момента выхода из «семнашки» не прекращал охуевать. А сейчас — охуевать вдвойне, потому что Мирон лежал под ним практически голый и нетерпеливо толкался в его кулак. Утыкался в шею, сжимал — то волосы на затылке, то плечи.       — Смазка и презы в шкафу, — прошипел на ухо. — Слава, блядь.       — Подготовился?       — Ага.       — Есть проблема, — Слава сглотнул.       — Ну?       — Я никогда этого не делал.       — В смысле?       — В коромысле, блядь. С мужиками не ебался, говорю.       Мирон хихикнул на ухо.       — Берёг для меня пидорскую девственность? — поиздеваться решил.       — Рот закрой.       Хотел бы Слава сказать, что ни на одного мужика у него не стоял так, как на Мирона, но в таком случае сопливая поебота вышла бы за все рамки. Пусть даже это была правда.       — Это немногим сложнее, чем с девчонкой.       — Успокоил.       Смазка и презы нашлись, и через пару минут Мирон уже лежал на животе. Остатки одежды полетели на пол, руки у Славы тряслись так, что со стороны это выглядело нездорово, но на них никто не смотрел. Сжать округлую задницу, поцеловать и ввести палец внутрь — это оказалось так легко и так приятно, что Слава окончательно уличил себя в пидорстве, но не почувствовал ни капли смущения по этому поводу.       Мирон под ним ёрзал, сжимался, хватал простыни и тихо-тихо постанывал. Слава добавил второй палец, третий. Они у него были длинные, так что Мирону наверняка было больно, но Слава мысленно признался себе, что мог кончить только от этого — нужно было только пару раз провести по члену.       — Тш-ш-ш, — прошептал на ухо, стоило Мирону застонать громче. У него внутри было мокро от смазки, пальцы проскальзывали легко, и он отставил задницу — вжимаясь, дёргаясь, напрашиваясь.       — Слава.       — Да?       Слава натянул резинку — быстро, а затем натянул Мирона — медленно, мучительно, едва ли не рыча. Необходимость быть осторожным бесила, но он старался, борясь с желанием засадить ему по самые яйца и грубо выебать, не церемонясь. Хуй знает, откуда взялась эта нежность.       Двинулся — раз, второй, третий. Опустился, ложась на Мирона целиком, — так, чтобы лицо оказалось на уровне его. Поцеловал в загривок и замер, наблюдая за тем, как дрожат ресницы. И тут же — как закатываются глаза, стоило двинуться сильнее.       — Блядь.       Ещё пара толчков — и Слава отпустил себя. Выпрямился, положил ладонь между лопаток, вжав Мирона в кровать, и вошёл резко — так, как хотел. Ускорился, продолжая держать, вбиваясь в него, а другой рукой — сжимая задницу, блядь, как же это было охуенно. В голове не осталось ни одной мысли — лишь звуки, слетающие с чужих губ.       Кончил не выходя. Дыхание сбилось так, будто только что марафон пробежал, но Слава всё равно подался вперёд и полез целоваться. Снова обхватил член Мирона рукой и сделал несколько размашистых движений, прежде чем тот кончил, вздрогнув и простонав в рот.       — Пиздец, — наконец выдал Слава, так и не отлипнув от него. Мирон не был против — тоже судорожно пытался отдышаться. — Получается, выебал короля дважды, — улыбнулся, чуть отстраняясь и заглядывая в лицо напротив.       Мирон смерил его многозначительным взглядом.       — Только в твиттер об этом не пиши.       Дотянулся до телефона и посмотрел на время. Половина третьего.       Слава перелёг на другую сторону кровати. Мысли начали постепенно возвращаться, а вместе с ними — вопросы, ответов на которые у него не было. Один из них, впрочем, Слава решил задать напрямую:       — Попросишь уехать?       Мирон встал и поднял с пола свои штаны. Пошарил по карманам и достал пачку сигарет.       — Попрошу завести будильник на шесть тридцать, — улыбнулся и кивнул в сторону балкона. — И составить мне компанию за сигаретой. У тебя это охуенно получается.       Слава выполнил просьбу и, натянув джинсы, направился следом.       Им явно было о чём поговорить, но это всё — потом. Может, завтра, может, когда Мирон вернётся, может — вовсе никогда. Главное — не этой ночью.       Впервые за последнее время Славе стало спокойно.