Haegeum.

Чимин не бежит как в тех фильмах, где стажеры опаздывают в первый рабочий день. Столько бороться с жизнью и обществом, чтобы потом опаздывать на рабочее место? Дураки.  Черный кофе в его ладони обжигает, но не так сильно, как направленные на него взгляды. Юный студент "новая жертва Агуста" - сенсация в отделе. Они помнят предыдущих жертв и чуть ли не крестят аккуратные плечи под пиджаком черного цвета.  - Похоронит он парнишку, жалко даже, вон горит как процессом - И не говори, странно, что его вообще взяли И так всегда. Каждый. чертов. раз. Они ничтожны если видят в людях лишь оболочку, а что тогда остаётся обществу, если его правоохранители такие? Разложение неизбежно, но можно хотя бы попытаться выбраться. Или вскрыться, тут уж как пойдет.  Чимин стучит ровно три раза и сразу открывает дверь, получая одобрение на вход. Мин сидит на стуле, положив ноги на стол и недовольно рассматривает документы, принесенные экспертизой. То, что говорил мальчишка правда, но это не отнимает того факта, что это черт возьми телосложение 85% населения. Как это вообще может помочь? Рядом сидит Ким Намджун - заместитель прокурора по делам с убийствами. Его пальцы стучат по поверхности стола, раздражая не только уже находившегося в кабинете Агуста, но даже Чимина. Он решает разбавить давящую тишину, ставя стаканчик с кофе перед прокурором и ненароком заглядывает в бумаги.  О, поистине отвратительное зрелище. Горло рассечено безбожно, брызги крови остались почти везде, а огромная лужа под бизнесменом только увеличивалась, пока вся не осталась на ободранном полу. Пальцы неестественно лежат поперек груди, а глаза закатаны вверх, показывая свету белую оболочку.  - Как тебе, Пак? Приятное зрелище?  Чимин делает вид, что не вздрагивает от голоса, но внутри он хочет выброситься в окно. Потому что на него обращены черные зрачки, а шрам, слегка побагровевший от напряжения, выдает чужую злость с лихвой.  - Да, мне нравится, что я все же оказался прав. Будь убийца хоть немного знаком с основами медицины, здесь не было бы такого потопа. А заключение экспертизы не совсем верное, время смерти нужно указывать не 15:25, а 33. Так быстро такой объем крови бы не вышел, а при том, что тело было еще теплым по приезду наряда в 15:41, значит я все же более точен. И да, отчет я тоже читал, нужно же быть хоть немного готовым.  Намджун сбоку усмехается, одаривая прелестной улыбкой с ямочками молодых людей, что смотря друг на друга.  - Так, раз ты дохуя умный иди сюда.  Мин бесцеремонно усаживает стажера рядом с собой и отдает половину листов.  - Найдешь хоть что-то нужное - уйдёшь домой раньше 12. 

-

Они сидят уже который час, но Чимин уже успел подкинуть пару идей, чаще отвергаемых, чем принимаемых прокурором. Солнце палит через окно, а вентилятор, который работал на всю мощность, уже медленно просит пощады и умирает на последнем издыхании. Раздавшиеся снаружи выстрелы оглушают их только на 2-3 раз, потому как привыкшие к перестрелкам они уже давно не видят разницы между пулей и звуком открытия холодильника. Втроем подскакивают к окнам, так и замирая. Прямо под окнами полицейского участка лежит известный политик, который спонсировал биржи наркоторговцев, прикрывая это благотворительностью. То что он не дышит понять просто, а вот уезжающую полицейскую, явно сворованную машину с высунутой головой с пассажирского очень даже видно. Пак выскакивает первым, в голове прокручивая автомобильный номер M0903YG. Кто такие вообще в наше время-то делает?  Он ускользает словно последний луч солнца за горизонтом, скрывается, омрачая лица. Распоротое тело на площади перед самим участком - плевок не в сердце, в лицо. В лицо полиции, каждому прокурору, отдельный и самый желанный - Агусту. Он будто физически ломается от этого факта, стукая рукой по деревянному столу, что опасно скрипит. Еще секунда и упадёт. Еще секунда и разорвутся к чертям цепи, сдерживающие агонию, и главный прокурор больше не увидит перед собой людей, пока один конкретный человек не будет беспощадно убит, а душа его не будет отправлена на вечные муки в чертоги Ада. Сладкие мысли - горечь разочарования в реальности. У них все еще труп, у них все еще сбежавший головорез, а они стоят и просто смотрят в окно. 

Что-то в этом момент щелкает внутри Пак Чимина. 

-

- Это было охуенно! - Чонгук по привычке стучит по аквариуму, куда самолично запустил рыбку и хватает банку пива, разваливаясь на диване. Юнги ему улыбается, когда видит, насколько младший упивается их властью.   Рядом с Чоном садится Хосок, тут же по-собственнически обнимая младшего за талию и зарываясь носом в волосы. Для них обоих Юнги как отец. Гука он вообще с улицы вытащил за шкирку, когда тот его сковородкой огреть пытался. Ну как пытался, замахнулся и завис. Они его на кухню кинули, а тот себе поесть сделал и довольный сидел жевал, когда его спустя несколько часов все же соизволили вызволить. Так и прижился мелкий пацан, пока в их компании старший Чон не появился. Что их связывало с Мином мало кто знал, но шрам на груди у старшего Чона часто ноет, напоминая о пережитках прошлого. А Гук его любовно целует, заставляя кожу мурашками покрываться. Юнги им как отец, потому что громко скачущего на члене Хосока Чонгука он тоже первым увидел. Охуел знатно, но просто кинул в чужую голову мандарин и ушел подальше. Потому что смотрелось это настолько грязно и горячо, что поистине превращалось в нечто великолепное. Они были настолько странными, что даже нормальными. Олицетворение про браслетик с котиком совсем не про них. Гук бы убил всех, а потом с улыбкой вернулся к старшему, показывая красивую вещицу. Зачем искать себе проблемы, если можно на секунду забыть обо всем, отдаваясь горячим рукам и громким крикам. В особенности когда старший мог прижать Гука в машине перед всеми и, сжимая волосы на затылке, говорить так остро и пошло, что у обоих член к концу операции уже был каменным. В этом они все. Их не осуждают, пусть общество и не принимает. Да и зачем, если скоро этих людей не станет. Они еще станцуют свой танец на чужих костях. 

-

Юнги вертит банку с колой в руке, задумчиво разглядывая ванну, полную денег. Они лишь способ власти, способ показать, что ты лучше других. Даже если за тобой вереницей трупы лежат. А за Юнги они стоят с ножами у горла за рано отобранную жизнь. Он видел взгляды за собой, даже не пытается скрываться. Ему эта игра нравится до безумия. Как и оставаться тем, кто всегда выходит сухим из крови. Их внезапная прогулка повлекла очередную смерть морального урода, и Юнги благодарит сам себя за возможность дать городу вдохнуть. Может набить на лбу Робин Гуд чтобы люди не шарахались?  Мин высыпает оставшиеся банкноты, поджигает сигарету и заносит фитиль над бумагами. Мусор. Кровавый мусор, что излечить можно только огнём. Можно ли его самого так излечить?  Вопрос остаётся без ответа, как и комната, покинутая хозяином. Он встает и пренебрежительно осматривает себя в грязное зеркало, которое не мыли скорее всего с самой выделки. Да и плевать, видно и это главное. Неизменная толстовка и джинсы, скрывающие худобу ног, обязательно маска и кепка. Вершить правосудие из тюрьмы конечно можно, но энергозатратно. Губы сами складываются в неловкую трубочку, насвистывая недавно услышанную мелодию, а пальцы тарабанят по карманам, выдавая ритм. Он снова сидит в забегаловке прямо рядом с местом преступления и не гнушается кушать с открытым удовольствием. Он может купить хоть сотни таких забегаловок, но не хочет становиться одним из тех пожирателей чужих душ и состояния. Замкнутый круг проблем. Он вновь чистит мандарин, неловко улыбаясь совсем как ребенок под маской из-за сладости. Игнорирует тот же самый пронзительный взгляд, что пронзал его тогда. Пронзительный взгляд без мандарина к слову не ушел.  Кошки - мышки такая забавная игра. Юнги кладёт одну дольку к себе в рот, а вторую на край стола, что ближе к парню. Он эту макушку еще из окна участка увидел. Помощник Агуста - от такого наверняка Джин в первую очередь подавился. Мальчишка не подходит, но и взгляда не отводит. Снова одна мандаринка в рот, другая на стол.  Фрукт заканчивает примерно через 3 дольки на столе, а чужое терпение слишком большое, чтобы продолжать гляделки. Юнги даже его имени не знает, а мальчишка ему уже наскучил. Хотя в этом у них 1:1, ведь стажер встает с места, сгребая дольки в ладонь и отходит к выходу, даже не бросая взгляда. 

-

Юнги не нужно торопиться. Он поджигает сигарету прямо у входа, растворяясь в расслабляющем дыме. Курить до фильтра и обожженных пальцев приятно и главное живо. Живые эмоции терзают душу, заставляя не откинуть ноги к демонам. Взгляд скользит по прекрасной темноте, останавливаясь на машине, которую они с Хосоком украли с заправки какого-то мотеля. Сняли мигалку и оставили на заброшенном складе, зато автомобиль в полицейском окрасе даже дает теперь некоторое преимущество на дороге. Номера, выбранные Юнги, слегка потрепались со временем. Так плевать, главное свое.  Не заметить пронзительный взгляд из-за угла настолько же сложно, насколько не закинуть слишком любопытного парня в машину и не оставить очередное послание любимому прокурору. Плевать, надо выходить из тени, и пусть уж теперь стажер сделает свой ход в расследовании.  Жизнь - это чертово безумие.