Кошачьи нежности

      — Нет, на шапку я не соглашался! — Алек протестующе всплеснул руками, отчего и так коротковатый пуховик Магнуса подскочил на нем еще выше. Затея утеплиться вещами соседа уже не казалась ему такой безобидной, в то время как Бейн пребывал в настоящем экстазе от созерцания проделанной им работы. Одетый в пушистую флисовую кофту, Алек походил на ворчливого плюшевого медвежонка, которого так и хотелось затискать, а дутый пуховичок немного стеснял его движения, делая Лайтвуда особенно очаровательным. — От холода уши отвалятся, — Магнус, словно затаившийся хищник, выжидающе приближался к Александру, демонстрируя готовность собственноручно надеть какой-то нелепый головной убор на непослушного мальчишку. — И что это вообще за шапка такая странная? — в недоумении воскликнул Лайтвуд, испуганно попятившись назад. — Ушанка. Традиционная русская, — уверенно наступал Магнус. — Ну уж нет. Я лучше капюшон накину, — попытался извернуться парень, однако Бейн оказался проворнее. — Потом спасибо мне скажешь, — победно произнес он, все-таки умудрившись нацепить ушанку на Лайтвуда. Нерадостно оглядывая свое отражение в зеркале большого платяного шкафа, Алек никак не мог взять в толк, каким образом Бейну удалось заставить его перемерить весь свой чертов гардероб. «Из не простила бы мне...» Младшая Лайтвуд вечно желала приложить руку к образу брата — будь то выбор обуви, прически или парфюма. Однако Алек оставался непреклонным, отвергая любые попытки вмешательства. И стоило ему один только раз доверить внешний вид Магнусу Бейну, что из этого вышло? «Ушанка, мать его! Ушанка!!» — едва не выругался вслух Лайтвуд. «Ладно, выбирать теперь не приходится», — он покосился на чрезвычайно довольного Магнуса, — «Так и быть, потерплю немного. Это же всего один раз». — Тебе идет, — не дождавшись реакции от парня, Бейн решил высказать свое скромное мнение, — И между прочим, — он аккуратно надавил на лопатки Лайтвуда, заставляя того выпрямиться, — стоит всего немного поработать над стилем, осанкой, походкой… Модельные агентства сами выстроятся в ряд. Я мог бы этим заняться, — решительно заявил Магнус, — Дать пару рекомендаций, замолвить словечко где надо. «С такими данными и напрягаться не нужно! Чистейшие глаза цвета безоблачного неба могли бы стать визитной картой для какого-нибудь именитого ювелирного бренда вроде Картье, Тиффани, или Сваровски. А эти ноги? Фигура просто замечательная…» — мужчина не на шутку оживился, уже воображая головокружительный триумф красавца Александра Лайтвуда, стремительно штурмующего мировой подиум. Александру же эта идея претила, что он и выразил тяжелым вздохом. — Что? — обиженно надул губы Магнус, — У тебя все задатки для модельного бизнеса! Уж я-то знаю что говорю. — Не вижу себя в этом, — хотел отделаться коротким ответом Лайтвуд, но Бейн явно ожидал пояснения, — Ну-у, — протянул парень, — Меня интересуют другие вещи. — Например? — не унимался Бейн, пытливо вглядываясь в лицо юноши через зеркальную поверхность. Убирать руки с плеч Александра он почему-то не торопился, и это было немного смущающе. Алек задумчиво опустил взгляд. Ну вот, опять не выдержал зрительного контакта. — Меня устраивает моя работа, — с какой-то заунывной ноткой в голосе произнес он. Магнус припоминал, что Александр работает в банке. Подробностей он не знал, да и вообще, кажется, о Лайтвуде ему мало что было известно. Хотелось бы это исправить. — Тебя устраивает твоя работа в банке, — повторил Магнус, хоть не очень-то и поверил в это, — Но что тебя по-настоящему интересует? — шепнул он в самое ухо Александра. Не в силах пошевелиться, Алек испуганно замер. «Ты» — абсолютно четко пронеслось в голове, но отвечать так Лайтвуд, конечно, не станет. Коленки предательски дрогнули, а по спине уже струился пот из-за проклятого наряда и близости Магнуса, но Александр всем своим видом старался сохранить невозмутимость. — Не знаю… — вязкая слюна наполнила рот, и Алек искренне надеялся, что Бейн не замечает образовавшейся неловкости, — Раньше меня интересовала учеба. Но сейчас не получается уделять ей столько времени как раньше. — Учеба… — Бейн слегка напрягся, — Ты ещё учишься? — Да… осталось немного, но нужно активизироваться. В последнее время даже не знаю как все успевать, — зачем-то разоткровенничался Лайтвуд, — Кажется, от меня не так уж много требуется. Но я все равно не справляюсь. Магнус нахмурился, размышляя над словами юноши. К ужасу Алека, цепкая хватка на его плечах только усилилась. — «Не так уж много требуется», — саркастично цитировал Бейн, — это ты о совмещении работы с учебой, заботе о питомце, самостоятельном ведении быта и наверняка частых беспокойствах о младшей сестре? И думаю, что это только часть проблем, которые тебя беспокоят, — не выдержав, мужчина начал обращаться к Александру напрямую, задрав голову повыше и откровенно буравя парня взглядом. Алек, разумеется, заметил это, но оказался не настолько храбрым, чтобы что-то ответить. — Мне кажется, ты слишком строг к себе, — продолжил Магнус, — И я бы даже сказал, что для твоего юного возраста, — он особо акцентировал внимание на слове «юном», — ты делаешь слишком много всего. — В моем возрасте люди уже заводят детей, — отчего-то вспылил Алек, и даже попытался склонить голову вбок, насколько это позволяло зимнее снаряжение, — Когда моему отцу было двадцать один, мне исполнилось три года. — Послушай, но ведь подобное редко заканчивается чем-то хорошим, — поучительно произнес Бейн, — Всегда успеешь нахвататься ответственности. Зачем тебе все это сейчас? Разве не хочется пожить для себя? — Магнус закидывал вопросами, кажется, считая их риторическими, — Вот когда ты в последний раз делал что-то просто потому, что тебе этого хотелось? Не потому что надо, не из чувства долга. — Не помню, — честно признался Лайтвуд. Мужчина мягко усмехнулся, но в его глазах не было радости. — Так никуда не годится… Мы просто обязаны это исправить! Значит так, слушай меня внимательно, — учительским тоном скомандовал Магнус, — прямо сейчас мы отправляемся в парк, на рождественскую ярмарку. Веселимся, пьем глинтвейн, покупаем омелу и всякие безделушки. Кстати, у тебя украшена елка? По правде говоря, вряд ли эти развлечения были тем, чего искренне желал Алек Лайтвуд. Однако же сейчас он был готов отправиться хоть к черту на куличики, лишь бы его пятая точка перестала так неистово потеть…       «Как серый и дождливый Бруклин мог превратиться в гребаную Нарнию за одну только ночь?» — до сих пор не укладывалось в голове у Алека. Действительность казалась нереальной. Ещё вчера он был в Лос-Анджелесе, где удушающий зной обжигал кожу, а синева Тихого океана сливалась в единое целое с голубым небом. Но вереницу хаотичных сцен из этой неожиданной поездки припорошило слоем снега. Метель укутала в сугробы, задвинув мысли Лайтвуда поглубже, оставив на поверхности лишь чистый лист из плавно оседающих на землю снежных хлопьев. «Ну и дубак», — поежился Алек. Поблизости маячила фигура Магнуса, шагающего чуть ли не вприпрыжку. В пальто и с развевающимся шарфиком он был похож на поэта, бегущего за вдохновением, или на частного детектива в погоне за разгадкой страшной тайны. Лайтвуд исподтишка заглядывался на мужчину. Сам того не замечая, он вторил каждому движению Бейна, ступая четко след в след. Шаги отзывались ритмичным хрустом под ногами, а в голове — звенящая пустота и странное чувство удовлетворения от этой маленькой тайной игры.       Парк Бруклин Бридж уже издалека приветствовал гостей своим размахом. Не заметить это громоподобное блестящее сумасбродие просто не представлялось возможным. Чем ближе подбирались путники, тем громче становилась какофония из голосов, детского смеха и живой музыки. В глазах рябило от обилия гирлянд, развешанных вдоль длинных торговых рядов со всевозможными игрушками и угощениями. Огоньками пестрила и нарядная ель перед сценой, где уже вовсю шло рождественское представление. Шумный народ столпился у подмостков, любуясь мизансценой в сене: Дева Мария в голубых одеждах показывала чадо пастухам и волхвам, а хор из поющих ангелов неторопливо обступал их сзади. — Досмотрим? — с надеждой в голосе спросил Бейн, притормозив чуть поодаль от зрителей. — Конечно, — Алек постарался выдавить милую улыбку. Получилось не особо, но Магнус уже двинулся вперед, проталкивая путь к лучшему обзору, не забыв при этом схватить за руку растерянного Александра. Как собачонка на привязи, он телепался в плену твердой хватки Бейна. И если мужчине каким-то магическим образом удавалось миновать преграды в виде человеческих препятствий, то бедный юноша то и дело врезался в ничего не подозревающих людей или наступал им на ноги. — Извините… — тучная женщина наградила Лайтвуда презрительным взглядом, — Простите! — пожилой джентльмен шарахнулся в сторону. Наконец, под недовольные вздохи и причитания, Бейн остановился в самом первом ряду. «Как неловко», — Алек сконфуженно избегал посторонних взглядов, — «Сам бы я никогда не стал вытворять подобное». Не обращая никакого внимания на чужие возмущения, Магнус поднял голову выше, с упоением разглядывая актеров и окружающие их декорации. Стоило признать, вид отсюда и правда открывался потрясающий. Алек украдкой посмотрел на Бейна: снежинки путались в его густых ресницах, а теплое дыхание моментально превращалось в облако пара. Сосредоточенный и такой увлеченный, мужчина с неподдельным интересом ловил каждую реплику со сцены. Чуть запыхавшийся, с лёгким румянцем на щеках, он был невероятно красив. Даже красивее, чем обычно. Тепло его мягкой ладони опаляло жаром прохладную кожу Лайтвуда. Алек терялся в догадках, что будет более естественным: ненавязчиво отпустить руку, или и дальше держать как ни в чем не бывало… Но Магнус, словно прочел его мысли и все решил сам. По-хозяйски засунув их руки в карман своего пальто, он продолжал смотреть шоу с абсолютно невозмутимым видом. Алеку сделалось одновременно дурно и так чертовски хорошо. До дрожи, до дурацкой улыбки, которую настолько сложно сдерживать, что сводит скулы. Странные мысли стали закрадываться в его неприступные чертоги разума. Сегодня он проснулся в кровати Магнуса, в которой они спали вместе, затем сосед специально для него приготовил изысканный завтрак, отвел на прогулку, дал свои вещи (что уж там, Лайтвуд вовсю щеголяет в одежде Магнуса, а Бейн только рад). Шестеренки в башке Александра со скрипом приходили в движение. «В конце концов, этот жест… Он мог бы быть просто заботливым, дружеским», — Алек не понимал, поступают ли так друзья. Стал бы он так делать, например, Джейсу? — «Нет, точно нет», — уверенно рассудил Александр. «Но Магнус не такой как я. Кто знает, что для него нормально?» У несчастного Лайтвуда защемило в сердце. Как человек с ужасным зрением, он постоянно попадал в похожие ситуации, в которых ему что-либо казалось, а позже он выставлял себя наиполнейшим кретином. Поэтому жизненный опыт подсказывал не принимать всерьез сомнительные сигналы, в которых он не был уверен. По крайней мере, до того момента, пока это возможно игнорировать.       — Чем теперь займемся? — Магнус нетерпеливо озирался по сторонам, оценивая доступные им развлечения, — Прошвырнемся по ярмарке, выпьем чего-нибудь теплого, или можем принять участие в конкурсах, — оживленно перечислял Бейн, — Обычно мне везет в метании дротиков. Кстати, как ты относишься к азартным играм? Лайтвуд бросил скептический взгляд на толкучку у тира и киосков с едой и напитками. Как только рождественское представление было окончено, народ быстро перебазировался, создавая очередные столпотворения у прилавков. Даже самый вкусный горячий кофе не стоил того, чтобы выстаивать такие несусветные очереди, а еще одного наглого вторжения в толпу они могут не пережить, ведь когда дело касается провизии, люди становятся куда агрессивнее. — Не особо, — уклончиво ответил Алек и развернулся в противоположную сторону, — Может лучше просто пройдемся? — А ты не замерз? — с сомнением оглядел его Магнус. Лайтвуд покачал головой, хотя это было неправдой. Холодный ветер нещадно обжигал щеки и пробирался под короткий пуховик, но Алек не хотел, чтобы Магнус знал об этом.       Узенькая пешеходная дорожка, постепенно уходящая в глубь парка, оказалась совсем не популярным маршрутом. Все реже и реже на пути встречались заблудшие парочки или одинокие собачники, выгуливающие своих питомцев. Становилось тихо. Здесь уже никто не расчищал снег. Природа брала свое, чему были рады крикливые птицы. Медленно, но верно дело шло к закату: багряное солнце клонилось за горизонт, окрашивая снежные шапки елей в нежно-розовый. В то время как Магнус любовался игрой сияющих бликов в переплетении ветвей, Алек угрюмо сверлил взглядом землю под ногами. Пробираясь по заледенелой тропе как по минному полю, он мысленно проклинал свои блядские туфли. Ужасно скользкая подошва грозила опозорить Лайтвуда буквально на каждом шагу. Хотелось снова взять Бейна за руку, но признавать свои слабости Алек не собирался. — О чем размышляешь? — с участием поинтересовался Магнус. — О законах физики, — Коротко отрезал Алек, чувствуя, как подошвы сраных туфель превращаются в коньки. Дорожка впереди уходила вниз по склону… Лайтвуд пугливо замер на месте, едва заметно балансируя руками: «Не хватало только башку размозжить для полного счастья». Подоспевший вовремя мужчина, уверенно схватил его за куртку и развернул к себе. — Неужели? — как-то подозрительно переспросил Бейн, понизив голос до тихого бархата, — И что же физика говорит нам сегодня? В его глазах вспыхнул опасный азарт, на что тело Алека отреагировало странным волнением. — Что спорить с ней бесполезно, — Лайтвуд нервно сглотнул, не понимая (или все же примерно понимая), к чему ведет их диалог. — Раз так, зачем сопротивляться неизбежному? — почти прошептал Магнус, — Притяжение — штука суровая, Александр, — Бейн шумно выдохнул, и его губы оказались так близко, что Алек почувствовал их тепло, — Особенно когда оно… взаимное. Лайтвуд застыл как вкопанный. Всем существом его влекло навстречу Магнусу, как стрелку компаса, нашедшую свой север. Но Александр не сдвигался с места, только смотрел в ответ ошеломленным, неверящим взглядом. Звенящую тишину прорезал тонкий жалобный всхлип. Где-то в глубине заснеженных елей, совсем рядом, послышался детский плач. — Ты слышишь это? — Алек мгновенно подобрался, и морок спал как иней с веток. — Да-а, — протянул Бейн, тревожно вглядываясь в гущу зарослей. Лайтвуд сорвался с места прежде, чем успел обдумать свои действия.