История одного похищения

Есть люди, как люди, а есть Катринц.

У принца Катринца было много особенностей, но самая главная заключалась в том, что он обладал редким даром создавать вокруг себя нелепые ситуации. Причем зачастую это происходило даже не по его вине. Некоторые придворные маги-физики предполагали, что виной всему ярко-фиолетовая аура принца. Она, мол, искривляет пространство, время и эфир и прямо-таки притягивает к нему неприятности. Так оно или иначе, но Катринц настолько привык к хаосу, преследующему его с того момента, как он сделал свой первый шаг, что уже ничему не удивлялся. Вот и на этот раз, прогуливаясь по городу, он даже не понял, как его похитили – просто из глаз вдруг посыпались искры, ноги подкосились и немноголюдный переулок утонул в фейерверке. Очнулся же принц со страшнейшей головной болью, привязанный за руки и за ноги к железному стулу. Ему плеснули в лицо ледяной водой, и от неожиданности он едва не задохнулся. — Неженка, — прогнусавил кто-то поблизости. «Сам ты неженка», - хотел возразить обидчивый принц, но обнаружил, что из-за кляпа во рту может только мычать. За это мычание он тут же схлопотал нехилый подзатыльник и на какое-то время вновь отрубился. Второе пробуждение было еще неприятнее – ему сунули под нос бутылочку нашатыря. — Не лапать! — орал кто-то на заднем фоне. — Не бить! Не разговаривать! Темнота была абсолютная, и Катринц был не в силах разглядеть даже свои колени - до него не сразу дошло, что на глазах у него повязка. Однако стоило оравшему приблизиться, как принц мгновенно распознал его по особым ноткам в голосе. От гнева и возмущения он завертелся на стуле ужом. — Ну-ну, — рассмеялся похититель и по-приятельски положил руку Катринцу на плечо. — Без истерик, принцесса. Не порть нервы моим парням, они и без того на взводе: не каждый день удается похитить особу королевских кровей. «Что тебе нужно, урод? — мысленно кипел Катринц. — Предатель! Змея! Знал бы, так… ух!..» — Если будешь сговорчив, то избежишь кучи неприятностей, — продолжал похититель. — Через часик мы отправим твоему папочке письмецо с «радостной вестью» – от тебя требуется наговорить на пленку парочку фраз. Ты ведь не откажешь старому другу в такой мелочи, не так ли? Ответом было яростное мычание и попытка сбросить руку с плеча. — Нет? Гордость мешает? — похититель ничуть не удивился. — Ну, как знаешь. Тогда отрежем тебе локон. Или палец. Мне всегда было интересно, какого же цвета кровь у Депультияков на самом деле… Он хмыкнул и легонько потрепал принца по плечу: — Не скучай, Катринц. Шаги удалились, с лязгом захлопнулась железная дверь. Катринц остался в гордом одиночества. В течение ближайшего часа ему предстояло обдумать и, возможно, решить две проблемы: зачем его похитили, и что важнее – гордость или палец. *** — Старший лейтенант Каллистан? Ваш король-отец и члены совета безопасности ожидают Вас в Большом зале заседаний. Очень молодой, но подающий надежды ефрейтор вытянулся по струнке, ожидая ответа. Его взгляд, полный обожания, был направлен на высокого молодого человека в мундире, отгородившегося от мира книгой в самом дальнем углу читального зала. Кронпринц Каллистан со вздохом отложил книгу – вечно так. Никак они не могут запомнить, что четверг с половины второго до четырёх – это его время. Его маленькая жизнь, когда он может позволить себе хоть чуть-чуть расслабиться. Забыть о грузе ещё не надетой короны, о тяжести ещё не принадлежащего ему скипетра… Быть наследником скорее утомительно, нежели лестно. — Благодарю. Передайте им, что я буду с минуты на минуту. Ефрейтор отдал честь и бодро зашагал обратно. Каллистан проводил его долгим задумчивым взглядом и только после того, как тот скрылся за поворотом, встал сам. Но в зал заседаний не стал торопиться, шагая к выходу медленно и степенно. Читальный зал, огромный, как вокзал, поплыл мимо, стеллаж за стеллажом, стол за столом… Более всего Каллистана огорчал не тот факт, что его выходной нагло отменили, а то, что Катринц не пришёл на встречу. Он ещё два дня назад сообщил этому оболтусу, где, как и под каким паролем они встретятся. Но в назначенный час… Ну конечно, кто бы сомневался. Он не пришел. Наверняка или книгой увлекся, или котенка с дерева снимает, или просто спит и видит десятый сон. И нет, чтобы о брате вспомнить! Ведь четверг бывает только раз в неделю! Погрузившись в горестные думы по самую макушку, Каллистан на автомате дошел до Большого зала заседаний. Обычно зал пустовал (заседатели жаловались на сквозняки и неудобные сидения) - но только не в этот раз. Стоило кронпринцу преступить порог, он мгновенно понял, что происходит что-то из ряда вон выходящее: в зале яблоку некуда было упасть. Огромный круглый стол, расположенный в центре, был окружен более чем сотней стульев. Те же, кто не уместились за столом, сидели на балконах, в амфитеатрах и даже на подоконниках. Еще больше было тех, кто бегал из угла в угол – что самое удивительное, то были не слуги, а весьма значимые при дворе персоны. Беспрестанно хлопали двери и отдавались приказы. «Война», — подумал Каллистан первым делом. Затем его заметили, и в зале наступила относительная тишина. — Каллистан! — позвал его отец. Король сидел в окружении более чем двадцати министров и советников, и из-за беспорядочных стопок бумаг, наваленных вокруг, Каллистан не сразу заметил его. — Да, мой кор… — приблизившись, начал было кронпринц, но был прерван. Махнув дрожащей рукой, король пригласил его наклониться ближе. — Смотри, — надтреснутым голосом произнес он, указывая на листок бумаги, — смотри! Недоумевая, Каллистан поднял листок и принялся зачитывать его. Сначала вслух. Потом тише. Потом про себя. Затем медленно, как во сне, принял из рук отца золотисто-каштановую прядь волос. *** Советники орали в голос, перебивая друг друга и обзываясь. Каждый предлагал свой единственно верный путь решения сложившейся проблемы: удовлетворить требованиям, отказать требованиям; привлечь армию, привлечь наемников; вести переговоры, устроить штурм… Король, подперев голову руками, слушал их в скорбном молчании. Каллистан вновь и вновь перечитывал письмо. Требования похитителей были амбициозны: расторгнуть недавно заключенный экономический договор с королевством Итара, а так же амнистировать всех политзаключенных. В случае отказа или промедления они грозились разрезать Катринца на кусочки. — Вышлем делегацию дипломатов! — орал консул специального назначения. — Дипломатия – это сила! Мы… — Куда Вы их вышлите, тугодум? — рявкал маршал. — Мы не знаем их местонахождения! — Предлагаю узнать на почте, откуда было доставлено письмо! А если не узнаем, то докажем полную некомпетентность как почты, так и всех её сотрудников! — восторженно блеял королевский казначей, у которого был зуб на председателя правления королевской почты. — Письмо прислали посыльным, — взбеленился сын председателя правления королевской почты, непонятно как оказавшийся на этом заседании. Все всполошились и принялись искать посыльного. Когда нашли, то выяснилось, что посыльный забрал письмо на Дворцовой площади из рук мужчины, чьей наружности не запомнил. Он вообще сомневался, что то был мужчина – всякие женщины ведь бывают! На этом моменте король, напоминавший статую, отмер. — Довольно, — негромко произнес он бесцветным голосом, однако его услышали даже в амфитеатрах и на подоконниках. — Все вон, кроме тех, на кого я укажу. Стража, запечатать все входы и выходы. Ни одна живая душа не должна узнать, что здесь будет сказано. Зал резко опустел, да так, словно всех присутствующих засосало в воронку. Стражники по ту сторону защелкнули замки и опустили на скобы металлические жерди. В зале осталось десять человек, и все они уместились за столом: король, Каллистан, маршал армии, начальник городской полиции, начальник службы королевской безопасности, консул особого назначения, старший советник и три высокопоставленных представителя разведывательного управления. — Я сыт по горло жалким лепетом, — не отрывая взгляда от стола, произнес король. — От вас, господа, я желаю услышать конкретный план действий. Решение. Прокашлявшись, встал начальник королевской безопасности. — Случившееся — вина моя и непосредственно моего департамента, — сказал он. — Будет только справедливо, если я возьму на себя разработку операции. — Чтобы вы снова оплошали? — возмутился начальник городской полиции и принялся нервными движениями набивать трубку — Нет уж, я возражаю. Позвольте заняться этим моим людям, Ваше Величество. Мы задействуем все силы. — Это кажется мне разумным, — согласился маршал. — Я буду сотрудничать с вами. Три высокопоставленных представителя разведывательного управления (попросту шпионы) чинно кивнули. — Присоединяюсь к большинству, — улыбнулся консул. — Кто, как не начальник полиции, справится с этим щепетильным делом? — У вас есть план? — глухо спросил король. Его по-старчески желтоватое лицо подрагивало. — Разумеется. Приоритетной задачей является выяснить местонахождение преступников. Добыв эту информацию, мы сможем организовать и выполнить штурмовую операцию. Господин Родчард,— начальник полиции обратился к темноволосому шпиону с блеклыми глазами, — в этом вопросе я целиком и полностью полагаюсь на ваш опыт. Шпион кивнул и сделал пометку в блокноте. — Господин Локли, — начальник полиции повернулся к консулу, — мне нужны будут ваши лучшие дипломаты. Мы создадим видимость бурной деятельности вокруг вопроса амнистирования. Неплохо было бы подключить и прессу, чтобы она освещала наши старания. Но насчет этого я поговорю с редактором «Вести монархии». — А договор? Их первое требование? — Договор - в последнюю очередь. Это внешнеполитический вопрос, кому, как не Вам, понимать это. Король сжал и разжал пальцы. — Мой сын… — произнес он глухо, затем обратил взгляд на Каллистана. — Кронпринц, почему молчите Вы? — Я не имею возражений. — А предложений? — Закончить трёп и исполнять, — процедил Каллистан. Голова у него пульсировала от боли. Катринц, Катринц… Письмо лежало перед ним, измятое и перечитанное тысячу раз, но он по-прежнему не доверял глазам. Похитили… когда? Где? Каллистану хотелось выть и неистовствовать одновременно. То, что происходило, было страшнее кошмара и неправдоподобнее лжи. Катринц, Катринц… — Вы слышали кронпринца, — откуда-то издалека поплыл голос короля. — Приступайте, господа. Верните мне сына. Каллистан встал, когда услышал, как дребезжат ножки стульев. — Не огорчайтесь так сильно, — сказал ему на выходе консул и заботливо прикоснулся к рукаву его мундира. — С Вашим братом всё будет хорошо. Остановившись, Каллистан разжал ладонь: на ней, как солнечный луч, свернувшийся в спираль, лежала прядь волос Катринца. Надо было что-то ответить… Но в голове не осталось мыслей. Из всего тела он чувствовал лишь сердце, и оно болело.