Чёрные, Зелёные и Красные

Приближение к материнству – Глава 57 Мария служила у меня уже чуть больше года, и, должна сказать, я была невероятно впечатлена тем, что она сделала за это время. Я могу даже простить ее продолжающуюся влюблённость в охранника Хелейны, потому что она, основываясь на моих смутных представлениях о благотворительности, создала… ну, лучшее слово, которым я могла бы назвать это, своего рода протосоциальный уход. Клиники, помогающие создавать и сохранять семьи, несколько детских домов, бесплатные столовые и продовольственные банки. Велись даже уже разговоры о начале лечения в клиниках незначительных травм и болезней! Все это делалось от моего имени. Неудивительно, что жители столицы любили меня. Дети из приюта для сирот матери Изеллы выстроились передо мной, мальчики и девочки, все они были одеты так опрятно, как только возможно, и только что вымыты. Было в некотором роде мило то, как они кланялись мне, небрежно, но с энтузиазмом. Хотя королевская семья и жила в этом самом городе, сирота из Блошиного Конца, скорее всего, никогда в жизни не увидел бы одного из них. “Такие вежливые, вы отлично справились с воспитанием этих детей”. Услышав мою похвалу, две септы покраснели и, заикаясь, поблагодарили. До того, как Мария и Фалена взялись за дело, этот приют был запущенным и заброшенным, получая лишь самый минимум ресурсов, предоставляемых Верой для того, чтобы дети не умерли от голода или переохлаждения. В четырнадцать лет им бы пришлось уйти, в независимости от того были ли бы у них дом и работа или нет ... половина из них оказалась бы мертва в течение следующего года. Королевская Гавань - не самое приятное место для жизни, если у вас нет дома или дохода. Мрачное напоминание о том, как мне повезло родиться принцессой, пусть даже и той, которая столкнется с войной за престолонаследие, а ни каким нибудь крестьянином Джо. По правде говоря, и теперь их жизнь была не намного лучше, но здание содержалось в хорошем состоянии, у всех была прочная и чистая одежда и двухразовое горячее питание. “Мы очень гордимся этими детьми”, - сказала септа Алейн. “И мы не можем в достаточной мере отблагодарить Вашу Светлость за предоставленные вами деньги и помощь”. “Я едва ли заслуживаю вашей благодарности, действия леди Стокворт и леди Уэйнвуд сделали это возможным. Я считаю, что мы все должны стараться быть больше похожими на них”, - поспешно заверила я женщину. Мария засияла, а Фалена улыбнулась, но я почувствовала себя виноватой. Я прибыла сюда только потому, что у меня была запланирована определённая встреча сегодня днем, и мне очень нужно было что-нибудь, чтобы отвлечься от всего этого дела. “Её светлость слишком добры и скромны”, - начала Мария. “Именно ее действия вдохновили меня на это. Когда я поступила к ней на службу, она уже работала над достижением этой цели”. И вот теперь я чувствую себя действительно виноватой. Вероятно, я плохой человек. “И теперь у нас есть… три таких приюта?” Спросила я, и септа Алейн кивнула. “Что ж, помочь может каждая мелочь. Я верю в необходимость быть всегда добрым к другим”. “Хотели бы вы услышать, как дети споют вам гимн, ваша светлость?” Спросила септа Алейн, и я, оглядев ряд полных надежды лиц, натянула на лицо натренированную улыбку. “Конечно, я была бы польщена!” Я не знаю, слышали ли вы когда-нибудь, как пятьдесят детей в возрасте до четырнадцати лет изо всех сил стараются спеть гимн, который большинство помнит лишь отчасти, но результат ... не такой уж и замечательный. По крайней мере, я узнала мелодию. Гимн Матери. Я подавила приступ страха, который возник вдруг, и сумела вновь улыбнуться. После этого я лично похвалила их всех, вручила каждому по серебряной звезде и отправилась обратно к лошадям вместе с Марией и Фаленой, которые выглядели более довольными, чем когда-либо прежде. “Мы надеемся открыть еще один приют к следующему месяцу. Сир Джоффри был бесконечно полезен в этом отношении”, - сказала мне Мария, когда мы тронулись в путь. Сир Стеффон Дарклин и остальные мои люди заняли позиции вокруг нас, как бесшумные, но очень хорошо вооруженные и бронированные тени. Визерис заверил меня, что не будет совать нос в то, какие приказы я отдаю сиру Стеффону. Что он будет моим белым рыцарем, каким когда-то был Коул, но я все еще не решалась посвящать его во все. Помогло то, что Джоффри думал, что пока он верен мне. Он может и не остаться таким, если Визерис передумает. “Поистине достойное начинание. Однако я должна спросить, неужели средства, которые я жертвую, не окупают всего этого?” В ответ на мой вопрос Фалена фыркнула. “По правде говоря, выделяемые вами финансы покрывают лишь четверть расходов. Сир Джоффри выделяет нам некоторые суммы, но мы также получаем пожертвования от Черных и Веры”. “Фалена - это та, кто занимается нашими финансами, что вы наверное уже поняли”, - усмехнулась Мария. “А я то думала, что Вера возражает против всего, что я делаю”, - заметила я, заметив, что две дамы немедленно нахмурились. Юстас в тот день говорил от имени Верховного Септона. Теперь проповедники начали распостранять пропаганду о противоестественных зельях и приспособлениях, о бездушных женщинах, оторвавшихся от Веры. Мои попытки распространить акушерок за пределы Королевской Гавани и Узкого Моря отчасти провалились. То, что раньше было костром, теперь превратилось в пожар, и они на этом не собираются останавливаться. Моя связь с Мудрыми, мои благотворительные организации, обвинения, связанные со склонностями Лейнора, беременность Лейны до брака… для идиотов, распространяющих слухи, не было ничего святого. За этим стояла Алисента, я была уверена в этом, но в данном случае я могу поверить, что она спланировала это ещё до того, как Лейнор унизил ее. От этого желание вонзить ей зубы в горло не становится меньше. “Септон Юстас возражал, ваша светлость, но в этом городе вы найдете немало последователей Веры, которые ценят работу, которую выполняют эти женщины. Как и мы ”, - сказала мне Фалена твердым голосом. Даже всегда жизнерадостное лицо Марии потемнело. “Я что, разворошила осиное гнездо?” Я спросила, и смех Марии, раздавшийся в ответ, был на самом деле горьким. “Если бы не септон Патрек, у нас не было бы даже того финансирования, которое мы получаем сейчас!” - воскликнула она. Я заинтересованно приподняла бровь. “Септон Патрек?” “Он лидер тех представителей Веры, которые готовы работать с нами. Что-то вроде оппозиционера, ” фыркнула Фалена. О? Раскол в рядах Веры? Мне нужно узнать об этом всё. “В этом нет ничего слишком серьезного, ваша светлость. Септон Патрек - … он открыто критикует Веру, но имеет большое влияние в городе. Он действительно заботится о своих и чужих людях, чего большинство не делает ”, - уточнила Мария, увидев мою поднятую бровь, неправильно восприняв мое настроение. Затем она добавила виноватым тоном. “Он проповедует с холма Висеньи”. “Критикует?” Я задумалась. То, что он проповедовал с холма Висеньи, было интересно. Там всегда был кто-то, кто пытался поднять большую бучу, выступить либо против знати, либо против Веры. Обычно они исчезали через несколько месяцев. Их убивали или арестовывали. Или, напомнила я себе, они собирали огромную толпу, во главе которой успешно вторгались в Драконье Логово и обрывали жизни пятерых взрослых драконов. “Это ... действительно беспокоит многих. Но он верит в наше дело – необходимость кормить и одевать невинных. Чтобы у детей было детство, а женщин не бросали умирать!” Я удивленно моргнула, увидев такую вспышку эмоций со стороны обычно молчаливой Фалены. “Возможно, я встречусь с этим септоном Патреком, если он захочет”, - сказала я. Играть с Верой было опасно, Серсея почувствовала это на себе, но это может стоить того, если означает, что я смогу избавиться от Юстаса. Я просто должна помнить, что нельзя позволять ему приближаться ближе чем на пять метров к чему либо, связанному с Воинствующей Верой. “Я спрошу его, ваша светлость, при следующей нашей встрече”, - заверила меня Фалена, слегка расслабившись. “Он о вас хорошего мнения”. “Спасибо тебе, Фалена. Честно говоря, я думаю, что твой отец многое потерял, когда ты поступила ко мне на службу ”. Мария захихикала. Было трудно не забыть, что Фалена была дочерью лорда-гиганта Дениса. Фалена, может быть, и высокая, но она была стройной. Лорд Денис был так сказать мужчиной-монстром. Ходили слухи, что Горные Кланы боялись его лично больше, чем остальных Соколов, вместе взятых. Мысль о Долине вызвала раздражение и острое чувство потери. Я уже скучала по своей младшей сестре, хотя Джейн сообщила, что она прибыла целой и невредимой и у нее все хорошо. Джейн также написала, что рассмотрит вопрос о браке. В очень официозном тоне, от чего мое сердце ушло в пятки. Это был далеко не тот поддразнивающий тон, который мы часто использовали в разговоре друг с другом. “Он не жаловался”, - заверила меня Фалена, отвлекая меня от мыслей о том, насколько сильно я испортила отношения со своей двоюродной сестрой. “Не пора ли вам проходить осмотр?” Я подавила желание сбежать, пока меня сопровождали домой. Это заставило меня задуматься, были ли охранники приставлены ко мне для моей защиты или для того, чтобы помешать мне сбежать на Сиракс и жить в Эссосе, где никто никогда не потребует от меня иметь детей. Девушка может мечтать. Лейна уже ждала меня, и Мария приветствовала ее объятиями, прежде чем начать ворковать над маленьким Люцерисом. Фалена была более сдержанной, но большинство моих дам, даже острая на язык Марис Графтон, были очарованы маленьким парнем. Честно говоря, не знаю почему, все, что он делал, это спал и ел. Вы знаете, что они даже перестали играть в карты в свободное время? Теперь они все без ума от Люцериса! Это странно, понимаете? Как только Мария и Фалена передали меня на попечение Лейны, их отправили обедать за счет Веларионов, а меня чуть ли не в лягушачьем темпе сопроводили в мои комнаты и переодели в тонкий белый халат, Аланнис настаивала, чтобы я надевала его на каждый осмотр. Я старалась не возмущаться тем фактом, что с каждым разом он становился все теснее. “Можно мне?” - спросила Лейна, когда я села на кровать. “Можно тебе что?” Она указала на мой живот и вяло махнула рукой. Хотя я ещё раньше поняла смысл. “О! Ты так хочешь этого?" Честно говоря, если даже я ничего не чувствую, сомневаюсь, что ты почувствуешь ”. “Странно думать, что там ребенок Лейнора, мой племянник”, - пробормотала она, когда ее рука опустилась на мой живот. “Рейнира, он говорил тебе что-нибудь о Люцерисе?” “Нет. А что?” “Он...” Она замолчала, когда открылась дверь и вошла Аланнис. Сопровождавшая ее горничная поклонилась и затем ушла. “Ваша светлость, как вы себя чувствуете сегодня?” - спросила она, бросая свою сумку на пол. Сразу к делу. На самом деле мне по большей части нравится такой подход. “ Лучше, но все еще не ... очень”, - вздохнула я. Она подняла бровь. “Все чешется, я опухаю, прибавляю в весе, волосы растут там, где не должны, и я все еще не могу находиться в пяти минутах ходьбы от туалета не желая отправиться туда”. “Хммм, все это довольно распространено у женщин, может быть не столь ярко выражено, но распространено”, - сказала она и начала рыться в своей сумке. “Почему кто-то вообще хочет забеременеть?” Я проворчала. Аланнис проигнорировала меня, вытаскивая книгу в кожаном переплете с завитушками. “Ради малыша ”, - пробормотала Лейна. “Ради их собственного маленького Люцериса”. “Конечно, и учитывая, как все идёт, у тебя будет самый воспитанный ребенок Вестероса, а у меня будет какое-нибудь вопящее отродье Семи адов”. Ее рука легла мне на плечо, так она попыталась утешить меня. Я поймала ее и ненадолго переплела наши пальцы. “Я выбита из колеи. Не обращай на меня внимания”. “Я понимаю твой страх, Рейнира, я действительно понимаю. Пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что ребенок стоит всех проблем, которые приносит беременность”. С ее стороны было мило попытаться успокоить меня, но я просто не видела себя матерью. Даже если бы я сама кормила его или ее, он все равно провел бы большую часть своего детства, воспитываясь другими. “Ваша светлость, мне утруждать себя вопросом, что вы ели, или просто запросить отчет у леди Лейны?” “У меня и нет возможности съесть то, что вы запрещаете. Лейна убедила моего отца соблюдать соотношение жареной пищи к рекомендуемой ”. Лейнор, Рейнис и даже Корлис не согласились помочь. Предатели, все до единого. Конечно, это не значит, что я не подкупаю нескольких работников кухни, чтобы они приносили мне бекон ... и яйцо, и грибы, и сосиски. Хотела бы я, чтобы здесь существовал картофель. Тогда я могла бы приготовить картофельные оладьи… Действительно, остается загадкой, откуда взялся этот вес. Не судите меня! Знаете ли вы, каково это - испытывать тягу к еде? Эта глубоко укоренившаяся потребность в чем-то, а затем, когда вы наконец это получаете… удовлетворение сводит пальцы ног. Это как приятная теплая ванна после насыщенного дня. “Ваша светлость, вы должны подходить к своей беременности осторожно. Я знаю, что распространенное заблуждение гласит, что вы должны потакать своим пристрастиям, но это совершенная неправда!” Сказала мне Аланнис, делая пометки в своей книге. “Я ела рыбу, яйца, листовую зелень и все такое!” Я запротестовала. Аланнис посмотрела на меня с большим сомнением, прежде чем достать свой драгоценный стетоскоп. Стало резко холодно, когда она ткнула мне этим в грудь, а затем в живот и что-то записала. У нее было хмурое выражение лица, которое мне совсем не понравилось. Затем она мягко толкнула меня на кровать и слегка отодвинула платье, положив руки мне на живот, прежде чем начала ощупывать выпуклость моего живота. Я уставилась на неё, раздраженная тем, что она вообще существует. Проклятые сладости и проклятая тяга к жареному. Честно говоря, если Рейнире в каноне тоже приходилось иметь с этим дело, то я сомневаюсь, что именно беременность испортила ее внешность, потому что я очень сомневаюсь, что эта женщина понимала что такое сдержанность ... или знала что такое калории. Ха, я должна это запомнить. Это не то, что я записала в книгу, но знание о калориях, вероятно, чертовски важно. Еще одна вещь, которую Джоффри может подсунуть тому Мудрому, которого он в конечном итоге использует для открытия йода. Я слишком полагаюсь на этого человека. Мне очень не нравится всё растущее хмурое выражение лица Аланнис. Я подпрыгнула, когда рука Лейны скользнула в мою и ободряюще сжала ее. Должно быть, она заметила, как я напряглась, когда Аланнис убрала руки и вернула платье на место. “Я думаю ... ты уверена, что не почувствовала, как ребенок оживился?” спросила она осторожным тоном. “Очень уверена, и, конечно, еще слишком рано? В конце концов, это мой первый раз ”. Глаза Аланнис метнулись к Лейне, и меня затошнило. “Ваша светлость, Рейнира, мне нужно, чтобы вы оставались спокойной”. Мое сердце подскочило к горлу, а частота сердечных сокращений быстро взлетела до небес. Почему люди вечно говорят подобные вещи!? Это ещё хуже чем ‘Нам нужно поговорить’! “Я не спокойна, я не могу быть спокойна! Скажи мне, что не так!” Потребовала я, и сама себя возненавидела за то, как мое дыхание сбивалось, и за то, что мне хотелось убежать и заплакать. “Ребёнок уже начинает двигаться. У большинства мам это происходит гораздо позже”, - медленно сказала она. Страх скрутил мой желудок, и мой смех был слишком отчаянным и пронзительным. “Ваши симптомы слишком ярко выражены; тошнота, опухание...” “Я не опухла! Это не так! Это просто ... жир! Во всем виновата Лейна! Она покупает мне сладости!” Аланнис прикусила губу, и я поняла, что у меня на глазах выступили слезы, потому что я ведь знала, что она собиралась сказать, и я хотела, чтобы она сказала что угодно, но не это. “Рейнира, велика вероятность, что вы, возможно, беременны не одним ребенком”.