Призрак Сан-Дени

Тень скользнула по черепице крыш, спрыгнув в темный переулок за пределами богатого квартала. Теперь здесь не было «наследницы де Витт». Здесь был Призрак. Ирен поправила широкие поля черной кожаной шляпы. Из-под них вызывающим пламенем выбивались непослушные рыжие пряди, контрастируя с мрачным нарядом. Она натянула маску, скрывая молодое, точеное лицо, оставляя видимыми лишь глаза. Огромные, глубокие, как океан перед штормом, голубые глаза внимательно сканировали пространство. Ее облик внушал суеверный ужас случайным прохожим. Длинный черный кожаный плащ до пят развевался при каждом шаге, открывая вид на арсенал: два тяжелых револьвера «Кольт» в кобурах по бокам и длинный охотничий нож с костяной рукоятью. За спиной, закрепленный ремнями, покоился обрез дробовика, готовый в любой момент изрыгнуть пламя. Каждый её шаг по булыжной мостовой сопровождался коротким, мелодичным звоном серебристых шпор. Этот звук стал для преступного мира Сен-Дени предвестником скорого конца. Ирен подошла к стене, на которой в свете газового фонаря висел постер о розыске. «Живым или мертвым: "Мясник" Миллер. 50 долларов». — Пятьдесят долларов… — прошептала она. Голос из-под маски звучал глухо и опасно. — Сегодня ты стоишь дешевле своей совести, Миллер. Следы вели к портовым складам. Ирен двигалась бесшумно, несмотря на шпоры — она умела ходить так, что звук раздавался лишь тогда, когда она сама этого хотела. Воздух в порту был пропитан солью и гнилью. Внезапно из-за ящиков выскочил подручный Миллера, вскидывая карабин. Ирен не дрогнула. Одним плавным, почти балетным движением она ушла с линии огня, плащ взметнулся черным крылом. В ее руках мгновенно оказался револьвер. Грохот выстрела разорвал тишину порта. Пуля пробила плечо нападавшего, заставив его выронить оружие. — Где он? — Ирен приставила холодный ствол к его виску. Ее голубые глаза в этот момент были холоднее льдов Амбарино. — В третьем ангаре… ждет шхуну… — прохрипел бандит. Она не стала тратить пулю, оглушив его рукоятью ножа. Через полчаса, когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь туман, шериф нашел Миллера. Тот был привязан к подъемному крану, а на его груди ножом было выцарапано лишь одно слово: «ПРИЗРАК». А в особняке де Витт молодая девушка с рыжими волосами уже осторожно отмывала руки от пороховой гари, готовясь выйти к завтраку и обсуждать новую оперу, как ни в чем не бывало. В ангаре пахло ржавчиной и дешевым виски. «Мясник» Миллер, грузный мужчина с лицом, изрытым шрамами, лихорадочно затягивал узлы на мешках. — Проклятый город... — хрипел он, вытирая пот грязным рукавом. — Еще пара минут, и болота меня спрячут. — Болота не принимают тех, кто уже отмечен печатью смерти, Миллер. Голос прозвучал сверху, откуда-то из-под самых стропил. Бандит вскинул револьвер, паля наугад в темноту, но ответом ему был лишь тихий звон шпор, переместившийся за его спину. Ирен двигалась как ртуть. Плащ взметнулся, словно крыло ворона, и рукоять тяжелого «Кольта» с глухим стуком встретилась с затылком мясника. Миллер рухнул на колени, роняя оружие. Через несколько минут всё было кончено. Оглушенный бандит был надежно связан, а его лоб украшало клеймо позора. Ирен вышла из темного ангара на пристань. Туман здесь был настолько густым, что фонари казались тусклыми желтыми пятнами. Она издала короткий, едва слышный свист. Из-за угла склада, медленно разрезая пелену тумана, показался ОН. Суеверные бандиты в салунах не зря шептали молитвы, завидев этот силуэт. Это был пегий жеребец — истинное воплощение первобытной мощи и мистического ужаса. Его огромный рост и широкая, литая грудь делали коня похожим на живой таран. Но всё величие меркло перед его мордой. Природа нарисовала на ней жуткий, безупречный узор: черная шерсть в сочетании с белыми пятнами образовывала идеальный лик черепа. Казалось, будто сама Смерть оседлала этого зверя, чтобы явиться за грешниками. — Тише, мальчик... — Ирен коснулась его мощной шеи. Длинная густая грива, переходящая из угольно-черного в пепельно-серебристый, была заплетена в тугие косы с вплетенными перьями диких птиц — трофеями из диких земель Амбарино. Контрастные пятна на теле коня напоминали рваные облака перед бурей, делая его заметным даже в этом «молоке» Сен-Дени. Жеребец посмотрел на хозяйку холодным, почти человеческим взглядом. Он не просто подчинялся — он разделял её волю. Хвост коня, напоминающий шлейф дыма от пожарища, едва качнулся. Ирен легко вскочила в седло. Под её весом жеребец лишь нетерпеливо переступил мощными ногами, и серебристые шпоры девушки звякнули в такт его движениям. — Вперед. У нас еще есть время до рассвета. Когда жеребец перешел в галоп, звук его копыт зазвучал для спящего города как погребальный набат. Золотистая трава на окраинах пригибалась к земле под его мощью. Для аристократов в поместьях это был лишь шум ночной грозы, но для тех, кто скрывался в тенях, этот конь был последним, что они увидят перед тем, как кандалы сомкнутся на их запястьях. «Призрак» исчезла в ночи так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь запах озона и ледяной страх в сердцах тех, кто нарушил закон. *** Солнце Сен-Дени не ласкало — оно пробивалось сквозь смог и туман, превращая воздух в горячий, влажный саван. В столовой особняка де Витт пахло свежесваренным кофе и хрустящими круассанами. Ирен сидела на своем обычном месте, напротив отца. На ней было закрытое платье цвета слоновой кости с тугим воротничком-стойкой. Никто бы и не догадался, что под этим кружевом, на плече, темнел свежий синяк от отдачи дробовика, а ладони, которые сейчас изящно держали серебряную ложечку, еще пару часов назад сжимали поводья «Проводника». — Это просто возмутительно! — Мистер де Витт с силой хлопнул по столу утренним выпуском газеты. — Опять этот «Призрак». Шериф нашел «Мясника» Миллера подвешенным прямо у входа в полицейский участок. Весь порт только об этом и гудит! Ирен медленно поднесла чашку к губам, скрывая легкую, почти незаметную улыбку. — Неужели, папа? Я думала, шериф должен быть благодарен за помощь в поимке такого опасного человека. — Помощь?! — отец побагровел. — Это подрыв авторитета закона, Ирен! Какая-то тень на кошмарной лошади вершит самосуд в моем городе. Люди напуганы. Говорят, этот конь — выходец из преисподней. Череп вместо морды... бред сумасшедших! И самое ужасное — он ведь дикий! Этот мустанг живет на воле, в прериях, и никто, кроме этого призрака, не может к нему приблизиться. Он словно демон, которого вызывают из тьмы. — Может быть, люди просто любят приукрашивать легенды, — спокойно ответила она, переводя взгляд на окно. Там, далеко за коваными воротами поместья, город жил своей жизнью. Ирен знала, что где-то в прериях на окраине её пегий жеребец сейчас жадно пьет воду из ручья, наслаждаясь свободой, а её маска и плащ надежно спрятаны. Вечером особняк мэра Сен-Дени сиял огнями. Сотни газовых рожков освещали бальный зал, где собрался весь цвет общества. Ирен, в платье глубокого синего цвета, выделялась среди других дам не только нарядом, но и пронзительным взглядом голубых глаз. Огненно-рыжие волосы были уложены в сложную прическу, от которой ныла кожа головы, но лицо выражало лишь вежливый интерес. Мэр, тучный мужчина с маслянистыми глазками, поманил её отца рукой. — Мистер де Витт, дорогая Ирен! Позвольте представить вам человека, который приехал, чтобы навести порядок в наших землях. Офицер Джулиан из гвардии Нового Орлеана. Из тени вышел молодой человек, одетый в безупречную гвардейскую форму. У него были правильные черты лица, дерзкий взгляд и аура человека, привыкшего командовать. Ему было не больше тридцати, но в его поведении сквозила стальная уверенность. — Офицер Джулиан, — представил его мэр. — Он приехал, чтобы командовать войсками для подавления мятежа Индейцев в окрестностях и принять самые жесткие меры против разбойников, которые терроризируют штат. Джулиан отвесил легкий поклон. — Рад знакомству. Надеюсь, мое присутствие принесет мир и спокойствие в ваш прекрасный город. Хотя, — он прищурился, глядя на Ирен, — я слышал, у вас здесь уже есть свой собственный... «защитник». Этот «Призрак»... Ирен почувствовала, как по спине пробежал холодок. Охота началась, но на этот раз добычей могла стать она сама. Джулиан явно приехал не просто командовать, а уничтожать всё, что мешает закону. И «Призрак» был в этом списке первой. Джулиан сделал уверенный шаг вперед, его сапоги со шпорами, начищенными до блеска, глухо стукнули по лакированному паркету. Он протянул руку в белоснежной перчатке, и Ирен, не имея возможности отказать под прицелом сотен любопытных глаз, вложила в неё свою ладонь. Музыка сменилась на медленный, тягучий вальс. Джулиан вел уверенно, его хватка была крепкой, как у человека, привыкшего держать поводья и рукоять сабли. — Вы кажетесь слишком серьезной для такого прекрасного вечера, мисс де Витт, — произнес он, слегка наклоняясь к её уху. Его голос был бархатным, но за ним скрывалась сталь. — Или вас тоже тревожат слухи, которыми полнится этот город? — О каких именно слухах вы говорите, офицер? — Ирен старалась дышать ровно, хотя корсет и близость этого человека давили на неё одинаково сильно. — В Сен-Дени новости рождаются и умирают быстрее, чем подают ужин. Джулиан усмехнулся, увлекая её в очередной разворот. — Я говорю о «Призраке». И, что более интересно, о его тени. С тех пор как я прибыл, только и слышу сказки о диком мустанге, который появляется из ниоткуда и исчезает в тумане. Ирен почувствовала, как внутри всё напряглось. Она вспомнила Аниви — его мощную грудь, белое пятно в форме черепа на морде и то, как его копыта выбивали искры из камней прерий. — Индейцы в окрестностях, — продолжал Джулиан, пристально глядя в её голубые глаза, — шепчутся, будто этот конь — не просто животное. Они называют его проводником в загробный мир. Якобы он является лишь тем, чьи руки уже в крови, чтобы забрать их души. Он сделал паузу, его взгляд стал испытующим. — Скажите, Ирен, вы верите в этот бред? Что дикая скотина может быть чем-то мистическим? Или это просто глупые оправдания шерифа, который не может поймать обычного разбойника на резвом скакуне? Ирен выдержала его взгляд. Её глаза, океанически-голубые и холодные, не дрогнули. — Я верю, что в этих землях много тайн, офицер. И иногда то, что вы называете «бредом», оказывается единственным правосудием, которое осталось у людей. А что касается мустанга... возможно, он просто слишком свободолюбив, чтобы позволить гвардейцам надеть на себя узду. Джулиан прищурился. В его глазах промелькнула искра азарта — он почувствовал в этой хрупкой рыжеволосой девушке достойного противника. — Свобода — это опасная иллюзия, мисс де Витт. И я здесь для того, чтобы эту иллюзию развеять. Дикие звери должны сидеть в клетках. Или лежать в земле. Музыка смолкла. Джулиан плавно отпустил её руку, запечатлев на ней короткий, формальный поцелуй, но его глаза продолжали изучать её лицо, словно он пытался найти под кожей след от маски. *** Вечер, который только что казался томным и полным завуалированных угроз, раскололся в одно мгновение. Тяжелые дубовые двери бального зала распахнулись с таким грохотом, что музыка оборвалась на полуслове. В зал ввалился курьер. Его одежда была перепачкана речным илом и копотью, а лицо побледнело от ужаса. Он тяжело дышал, сжимая в дрожащей руке запечатанный конверт. — Мистер де Витт! Срочное послание из порта! — прохрипел он, едва не падая. Отец Ирен, выхватив бумагу, быстро пробежал глазами по строчкам. Его лицо, еще минуту назад румяное от вина, налилось багровым гневом. Жилка на его виске вздулась, а рука, сжимавшая трость, побелела от напряжения. — Мясники! Проклятые животные! — взревел он, сминая письмо. — Мой корабль... «Мария-Луиза»... Ограблен до нитки! Весь товар, весь груз! Они не просто забрали деньги, они вырезали команду до последнего матроса! В зале воцарилась гробовая тишина. Ирен почувствовала, как внутри всё заледенело. Она знала, что этот корабль был самым ценным активом отца, но масштаб жестокости поразил даже её. Мистер де Витт повернулся к Джулиану, его взгляд был безумным от ярости. — Офицер! Вы говорили о порядке? Вот вам ваш порядок! Я хочу, чтобы вы немедленно отправились туда. Соберите своих людей, найдите этих ублюдков и притащите их головы к моим дверям! Джулиан мгновенно преобразился. Вся его светская расслабленность исчезла, уступив место хищной собранности гвардейца. — Будет сделано, сэр. Я отправляюсь на разведку прямо сейчас. Мои люди перекроют все выезды из города, — он бросил короткий, пронзительный взгляд на Ирен, в котором читался немой вызов, и, чеканя шаг, покинул зал. Отец Ирен схватил её за локоть с такой силой, что кружево платья опасно треснуло. — А ты, — он посмотрел на дочь взглядом, не терпящим возражений, — сейчас же едешь домой. На улицах кровь и хаос, я не позволю тебе оставаться здесь ни секунды дольше. Он почти волоком дотащил её до выхода, где уже ждал личный экипаж де Виттов. — Усади её и не останавливайся, пока не закроешь ворота поместья! — крикнул он кучеру, захлопывая дверцу кареты. Экипаж сорвался с места, подпрыгивая на булыжной мостовой. Ирен прижалась лицом к холодному окну. Через пелену дождя и тумана она видела, как по улицам Сен-Дени уже скачут гвардейцы Джулиана, сверкая саблями. Она знала: если отец и Джулиан доберутся до места первыми, они зальют город кровью, но не факт, что найдут истинных виновников.