Призрак Сан-Дени

Ночной порт Сен-Дени встретил Ирен запахом сырого дерева, дешевой махорки и пережаренной рыбы. Над водой висел туман — липкий, как патока, скрывающий очертания мачт «Марии-Луизы». Корабль её отца стоял у дальнего пирса, тяжело покачиваясь на маслянистых волнах. После вечернего нападения судно выглядело раненым зверем: порванные снасти свисали с реев, а на палубе все еще виднелись темные пятна, которые не успели смыть матросы. Ирен скользила между ящиками с хлопком, её черный плащ сливался с тенями. Внутри неё боролись две личности: благовоспитанная дочь аристократа, чье сердце обливалось кровью за отца, и «Призрак», знавший, что мистер де Витт никогда не был кристально честным человеком. «Если этот груз был так важен, что за него вырезали команду, значит, дело не в деньгах», — рассуждала она, перепрыгивая через спящего пьяного грузчика. — «Папа так дрожал над этим письмом... Он боялся не потери золота. Он боялся огласки». Она зацепилась перчаткой за холодную цепь и бесшумно, словно дым, поднялась по правому борту. Палуба встретила её зловещей тишиной. Охрана, нанятая отцом после налета, явно не ожидала визита с воды. Ирен знала, где искать — капитанская каюта. Личный сейф её отца был замаскирован под винный шкаф, но она помнила, как в детстве подсмотрела комбинацию. Внутри каюты пахло порохом и дорогим воском. Ирен замерла у стола. Её пальцы, обтянутые тонкой кожей перчаток, коснулись тяжелой кожаной сумки. Она была расстегнута. Внутри тускло блеснули золотые слитки, но поверх них лежала папка из грубой бумаги, перевязанная черной лентой. Ирен вытащила документы. Глаза лихорадочно забегали по строчкам, выхватывая слова: «Координаты стоянок племени Вапити... Артиллерийская поддержка... Очистка земель под железную дорогу... Подпись: Мистер де Витт». Мир вокруг неё на мгновение рухнул. Холодная дрожь пробежала от затылка до кончиков шпор. «Нет... Папа, только не это. Ты не просто торговец. Ты — мясник в шелковом цилиндре. Ты натравил Джулиана на них, чтобы построить свои проклятые рельсы на их костях!» Паника, острая и колючая, сдавила горло. Ей захотелось закричать, бросить эти бумаги в лицо отцу, но внезапный звук сапог по палубе заставил её мгновенно прийти в себя. — Проверьте каюту! — рявкнул голос снаружи. Это был не просто охранник. Это был голос из патруля Джулиана. — Офицер сказал, что «Призрак» может вернуться за уликами. Не смыкать глаз! «Джулиан... Он знал. Он с самого начала знал, что я здесь появлюсь», — пронеслось в голове Ирен. Она схватила документы, запихнув их во внутренний карман плаща, и рванула к выходу, но путь был отрезан. В дверном проеме показался силуэт гвардейца. — Вор! Она здесь! — закричал он, вскидывая карабин. Ирен не дала ему выстрелить. Охотничий нож с костяной рукоятью с глухим звуком вошел в плечо нападавшего, заставив того выпустить оружие. Она не добила его, просто оттолкнула и выскочила на палубу. Весь порт мгновенно превратился в осиное гнездо. С берега, с соседних кораблей, из-под складов посыпались люди Джулиана. Они перекрывали выходы, палили из револьверов, вспышки которых на мгновение ослепляли Ирен. — Не дайте ей уйти! — надрывался кто-то на пристани. — Огонь на поражение! Свинцовый град обрушился на «Марию-Луизу». Пули щелкали по мачтам, выбивая щепы, рвали парусину, которая хлопала на ветру, словно раненая птица. Ирен бежала по борту, балансируя над черной бездной воды, её черный плащ развевался за спиной, а огненно-рыжие волосы выбились из-под шляпы, сверкая под луной, как раскаленная медь. «Если я сейчас сорвусь, эти бумаги найдут и сожгут. И племя Вапити будет стерто с лица земли... Папа, зачем ты это сделал? Зачем?!» — мысли бились в её голове, перемешиваясь со свистом пуль и грохотом выстрелов. Её голубые глаза, обычно холодные, теперь горели неистовой, отчаянной решимостью. Она знала — её единственный шанс на свободе, там, за стеной огня. — АНИВИ! — закричала она, сложив пальцы у губ. Пронзительный свист прорезал шум порта, перекрывая даже винтовочные залпы. И тогда Сен-Дени содрогнулся. Из густого тумана, буквально проламывая временные заграждения порта, вылетел пегий жеребец. Вестник Апокалипсиса с ликом смерти на морде несся напролом. Он не боялся огня. Он не замечал людей. Гвардейцы Джулиана, пытавшиеся перекрыть ему путь, разлетались в разные стороны, как кегли, сбитые грудью этого титана. Мощные ноги Аниви растаптывали деревянные ящики, швы на мостовой выбивали искры под его копытами. — Стреляйте по лошади! Сбейте его! — орал один из командиров, вскидывая «Винчестер». Пуля задела бок жеребца, оставив кровавую борозду, но он лишь издал яростное ржание, прибавляя ходу. Ирен стояла на самом краю фальшборта, когда Аниви поравнялся с кораблем, проносясь внизу по узкому пирсу. Расстояние было огромным, а скорость — бешеной. Ошибка означала либо смерть под копытами собственного коня, либо падение в ледяную воду, скованную портовым мазутом. «Сейчас... либо я «Призрак», либо просто девчонка, которой не место в седле!» — прошептала она, зажмурив глаза на долю секунды. Она прыгнула. Прыжок был почти балетным, точным и отчаянным. Плащ взметнулся за спиной огромным черным крылом. На мгновение она зависла в воздухе между небом и землей, а затем с глухим стуком приземлилась точно в седло. Удар выбил воздух из легких, но Ирен мгновенно вцепилась в поводья. Её шпоры звякнули, впиваясь в бока коня. — Вперед, мальчик! Лети! — прохрипела она, прижимаясь к его мощной шее. Жеребец, почувствовав хозяйку, совершил невероятный рывок. Они пронеслись сквозь кольцо оцепления, буквально перепрыгивая через упавших гвардейцев. Свинцовый шторм бушевал позади, но они уже уходили в темноту прерий. Она увозила с собой не золото. Она увозила правду, которая должна была сжечь этот город до основания. Ирен чувствовала, как папка с документами жжет ей грудь сквозь кожу плаща. Охота только начиналась, и теперь за её рыжей головой охотился не просто закон, а её собственная кровь. До рассвета оставалось два часа. Два часа, чтобы решить: спасти своего отца или тех, чьи жизни он оценил в стоимость железной дороги. Луна висела над Лемойном, как бледный череп, освещая шпиль заброшенной церкви в тени болот. Здесь, среди покосившихся надгробий и шепота ночных птиц, Ирен наконец позволила себе остановиться. Она спрыгнула на землю, и её ноги в пыльных сапогах глухо ударились о сухую траву. Дрожащими руками она коснулась морды Аниви. Конь тяжело дышал, из его ноздрей вырывался пар, а бок, задетый пулей, кровоточил, но жеребец лишь преданно ткнулся носом в её плечо. — Тише, мальчик... Ты спас нас. Снова, — прошептала она, чувствуя, как адреналин медленно сменяется ледяным осознанием реальности. Она прислонилась спиной к облупившейся каменной стене церкви и снова вытащила бумаги. Теперь, в относительной тишине, каждое слово вгрызалось в её разум, словно раскаленное клеймо. Её отец, Филипп де Витт, всегда был мастером многоходовок. Он не просто продавал информацию — он плел паутину, в которой задыхались целые народы. Ирен знала, что он осторожен: он никогда не хранил все яйца в одной корзине. «Координаты и точное время атаки были переданы через моего самого верного человека», — гласили аккуратные, каллиграфические строки, написанные знакомым почерком. — «Никаких прямых записей в порту. Основной договор и печати штата будут доставлены отдельно». Ирен прикусила губу, чувствуя вкус соли и металла. Её пальцы судорожно сжали край письма. «Завтра на рассвете... Роудс... Поместье Греев». — Роудс, — повторила она вслух, и её голос эхом отозвался под сводами старой церкви. — Город, где закон — это просто слово, а кровная месть — образ жизни. *** Поместье Греев — «Калига-Холл». Огромные плантации, охраняемые не хуже форта Уоллес. Если дилижанс с оставшимися документами доберется туда, сделка будет закрыта. Армия получит «законное» право выжечь резервацию Вапити, а её отец получит свои миллионы и монополию на перевозки. «Он отправил документы через Греев, потому что знает: никто в здравом уме не станет нападать на их конвой в Роудсе», — рассуждала Ирен. — «Но он не учел одного. Он не учел свою дочь». Она посмотрела на восток, где небо уже начало едва заметно светлеть, приобретая глубокий фиолетовый оттенок. Времени почти не осталось. Путь до Роудса через красные земли Лемойна займет несколько часов бешеного галопа. Ирен свернула письмо и спрятала его в потайной карман жилета, прямо у сердца. Паника исчезла. На её место пришла холодная, расчетливая ярость. Она больше не была Ирен де Витт, скучающей аристократкой. Она была Призраком, и этой ночью тень падет на Роудс. — Значит, дилижанс, — она проверила барабаны своих «Кольтов», щелчки металла прозвучали в тишине кладбища как приговор. — Посмотрим, насколько верны твои люди, папа. И насколько крепки стены поместья Греев. Она легко вскочила в седло. Аниви нетерпеливо ударил копытом, чувствуя состояние хозяйки. — Нам нужно успеть к перекрестку у поместья до того, как взойдет солнце, — она поправила шляпу, скрывая лицо. — Игра только начинается, и на этот раз, отец, я переверну твою доску. С коротким звоном серебристых шпор Ирен сорвала коня с места. Пегий мустанг с ликом смерти на морде растворился в предутреннем тумане, неся на себе всадницу, которая решила бросить вызов собственной крови ради тех, у кого не осталось ничего, кроме надежды. Дорога на Роудс была залита кровью еще до того, как первое колесо дилижанса коснулось пыли. *** Солнце над Роудсом висело низко, превращая марево над дорогой в густой оранжевый суп. Ирен чувствовала, как под кожаными перчатками потеют ладони. Она вела Аниви по кромке леса, скрываясь в зарослях красного дуба. Её взгляд, обострившийся до предела, был прикован к тракту. «Дилижанс должен быть здесь с минуты на минуту», — билась мысль в такт пульсу. — «Если я не перехвачу документы сейчас, Грэи и армия превратят Вапити в пепелище. Папа... ты поставил на кон чужие жизни, а я поставлю на кон твою сделку». Внезапно Аниви прянул ушами и издал низкий, вибрирующий звук. Ирен пригнулась к его шее, сливаясь с пегой гривой. Впереди, у поворота к поместью «Калига-Холл», она заметила движение. Но это был не дилижанс. Артур Морган сидел в седле своей вороной арабской кобылы неподвижно, как гранитное изваяние. Он чувствовал, как кобыла под ним нервничает — её тонкая шкура вздрагивала, а уши ловили звуки, недоступные человеческому слуху. — Тише, девочка, — прошептал Артур, поглаживая её по шее. — Знаю. Кто-то здесь есть. И это не те олухи из охраны Грэев. Билл Уильямсон, сидевший на своем тяжелом кентуккийском скакуне, грубо выругался, вытирая пот со лба грязным платком. — Датч сказал, золото Грэев само идет в руки! А мы торчим тут в этой рыжей пыли уже час! Артур, твоя арабская принцесса слишком много мнит о себе, она дергается от каждой тени! — Закрой пасть, Билл, — холодно отозвался Артур, не оборачиваясь. — Она чует хищника. И этот хищник чертовски близко. В этот момент из-за поворота показался дилижанс. Четверка лошадей тяжело хрипела, кучер нахлестывал их, стремясь поскорее оказаться за воротами поместья. Ирен поняла: медлить нельзя. Она знала, что бандиты в засаде — помеха, но документы важнее. — Но, Аниви! Пора показать им, кто здесь хозяин дорог! Жеребец вылетел из чащи, как пушечное ядро. Его белая морда-череп в лучах заходящего солнца казалась маской самой смерти. Ирен подняла его на дыбы прямо перед упряжкой дилижанса. Кони Грэев обезумели, повозка вильнула, колесо попало в глубокую колею, и дилижанс с оглушительным треском завалился на бок, подняв облако оранжевой пыли. — Какого черта?! — взревел Билл, вскидывая карабин. — Это наше дело! Ирен, не теряя ни секунды, спрыгнула с Аниви прямо в пылевое облако. Она рванула дверь кареты, где среди перепуганных клерков лежал заветный кожаный саквояж. Схватив его, она в один прыжок снова оказалась в седле. — Эй, мисс! Положи это на место! — Артур пришпорил свою арабскую кобылу. Черная кобыла рванула с места, демонстрируя легендарное ускорение своей породы. Она шла легко, грациозно, стремительно сокращая расстояние до Ирен. Артур выхватил револьвер, его палец лег на курок, но он колебался. — Остановись! Я не хочу дырявить твою красивую голову! — крикнул он, искренне восхищенный тем, как уверенно незнакомка держится в седле. Ирен обернулась на скаку. Сквозь прорези маски она встретилась взглядом с Артуром. На секунду в её голубых глазах мелькнуло уважение — она видела качество его лошади, видела, как безупречно он управляет этой хрупкой на вид черной молнией. — Удачи, ковбой! Попробуй поймать ветер! — донеслось из-под маски. Она дала Аниви полную волю. Если арабская кобыла Артура была воплощением скорости на ровной дистанции, то Аниви был танком прерий. Там, где кобыла Артура осторожно выбирала путь среди корней и поваленных бревен, Аниви шел напролом. Его мощная грудь ломала подлесок, он перемахивал через канавы, не сбавляя темпа. Пуля Артура, выпущенная скорее для предупреждения, свистнула над головой Ирен, сорвав её шляпу. Огненно-рыжие волосы мгновенно рассыпались по плечам, вспыхнув в лучах заката, как лесной пожар. — Рыжая... — выдохнул Артур, невольно ослабив поводья. Память мгновенно подкинула ему образ девушки на балконе в Сен-Дени. — Не может быть... Аниви издал пугающее, торжествующее ржание, от которого черная кобыла Артура испуганно всхрапнула и сбилась с шага. Через мгновение Призрак и её монструозный конь растворились в густых сумерках лесов Лемойна. Артур остановил кобылу, ласково похлопав её по взмыленной шее. Он смотрел вслед ушедшей всаднице, чувствуя странное смятение. Билл подкатил следом, его кентуккийский конь дрожал от усталости. — Ушла! Черт бы её побрал, Артур! Она просто испарилась! — Билл в сердцах ударил шляпой по колену. — Датч нас в порошок сотрет. Кто это был? Еще один законник в юбке? — Нет, Билл, — Артур медленно убрал револьвер, глядя на тяжелые, глубокие следы копыт Аниви в красной земле. — Это не законник. Я видел её пару ночей назад в Сен-Дени. Стояла на балконе под луной, вся в шелках, как привидение. Наследница де Витт. — Девчонка из высшего общества? — Билл расхохотался, вытирая пот. — Ты перебрал дешевого пойла, Артур! Такие куколки не палят из обрезов и не скачут на конях-скелетах! — Возможно, — Артур прищурился, заметив на кусте застрявшее серебристое перо, выпавшее из гривы Аниви. Он осторожно взял его. — Но эта «куколка» только что обставила лучшего наездника банды Ван дер Линде. И, кажется, у неё в руках не просто золото, а что-то поважнее. *** Утро в особняке де Витт было тихим. Ирен сидела в столовой, её лицо было бледным, но спокойным. Она изящно размешивала сахар в кофе, стараясь, чтобы отец не заметил, как дрожат её пальцы от напряжения. — ...и представь себе, Ирен! — Мистер де Витт в ярости расхаживал по комнате, размахивая газетой. — Дилижанс Грэев! Прямо у ворот их поместья! Эта девка на демоническом коне... Говорят, банда Датча Ван дер Линде тоже была там, и она обставила их всех! Эти головорезы в бешенстве, их обскакала девчонка! — Неужели, папа? — Ирен подняла на него свои бездонные голубые глаза. — Должно быть, это была очень решительная особа. — Это была преступница! — рявкнул отец. — Она украла документы, которые стоят целое состояние! Теперь Джулиан перевернет весь Роудс, чтобы найти её. Ирен, ты меня вообще слушаешь? — Да, папа. Я просто думаю о том, какой красивый был вечер вчера, — она отвела взгляд к окну. Внутри неё горел огонь. Она знала, что теперь она — цель номер один. И для закона, и для бандитов. Но саквояж был спрятан надежно, а в голове Ирен уже зрел план, как использовать эти документы, чтобы заставить отца и Джулиана отступить от Вапити. Игра стала смертельной, и теперь каждый звон её шпор мог стать последним.