Договор с профессором

Было действительно скучно. Чайлд, положив голову на парту, болтал ногой и думал, как хорошо бы было сейчас не тухнуть в душной аудитории, а сидеть дома на диване, положив голову не на твёрдую деревяшку, а тёплое плечо в потертом бежевом свитере… Но впереди еще пара по биологии, а он пообещал себе не пропускать их, если хочет сдать хоть что-то в этом году. Да и за проваленную экономику его по голове не погладят. Сквозь ленивые мысли пробивался мягкий размеренный голос профессора: — …таким образом, купив акции на полмесяца раньше, будет нарушен пункт уговора, следуя которому, покупатель обязуется… Чайлд мог поклясться, что этот голос — единственное, что не дает ему уснуть на этих злочастных парах по экономике. Эти золотистые глаза, изредка встречающиеся взглядом со студентом на последней парте, будто приклеивали к стулу и заставляли писать. Тонкие пальцы, изящно державшие кусочек мела или деревянную указку, манили, не давали отвести взгляд. Но сейчас Чжун Ли, а именно он вёл столь скучный и нудный для Аякса предмет, спокойно сидел за столом, и объяснял очередную тему, лишь иногда поднимая ладонь, чтобы поправить очки в золотой оправе или убрать прядь волос с лица. Чайлд не выносил такого Чжун Ли — правильного, уравновешенного, серьёзного. Чжун Ли, который притворяется, будто между ними ничего нет, будто не он ещё вчера вжимал Чайлда в кровать, шепча на ухо непристойности, и заставляя задыхаться от собственных стонов. Аякс трясёт головой, пытаясь прогнать назойливые воспоминания прошлой ночи. Как назло, в этот момент Чжун Ли поднимает голову и смотрит на Чайлда поверх очков — всего пару секунд, но эти пара секунд заставляют студента залиться краской и спрятать лицо в ладони. Пытаясь сосредоточиться на учёбе, он открывает конспект и начинает записывать то, что хотя бы знает, как пишется, из сотни заумных терминов. В первом ряду поднимается чья-то худенькая рука: — Профессор! — У вас вопрос? — Чжун Ли слегка наклонил голову, обращаясь к студентке. — Да, профессор. Зачем нам так подробно изучать тему контрактов и договоров? Разве их не составляют специально обученные люди? — Конечно, вполне вероятно, что вы не будете сами составлять важные документы, но любому стоит уметь понимать хотя бы простые контрактные схемы. Иначе вас будет легко провести и вы можете в мгновение лишиться всего. Не думаю, что кто-то из вас, хотел бы оказаться в ситуации, где вам нечем расплатиться даже за собственный обед, потому что вы подписали всего одну бумажку. Чайлд усмехнулся себе под нос — контракты контрактами, а он не помнит, когда великий профессор экономики последний раз сам платил за себя в ресторане. Не то, чтобы Аякс возражал, но семейный бюджет у них явно основывался не на сбережениях Чжун Ли. Видимо его смех прозвучал слишком чётко в тишине аудитории, потому что Чайлд заметил, как Чжун Ли бросил на него неодобрительный взгляд, совсем слегка приподняв бровь в немом вопросе «Что смешного?» «Ничего» — Чайлд вновь утыкается в тетрадку, но вместо конспекта начинает рисовать на полях маленького дракончика. Вот он летит над высокими горными вершинами среди облаков, вот лежит, свернувшись калачиком на подушке, а вот в самом углу, сердито смотрит прямо на художника. Получалось кривовато, но этот дракончик, будто напоминал Аяксу кого-то, и он увлечённый, рисовал ещё и ещё. — Чайлд. Холодный тон прямо над самым ухом пронизывает парня до глубины души, и он опасливо поворачивает голову. — Я? Чжун Ли возвышается над ним, скрестив руки на груди, нахмурившись и не предвещая ничего хорошего. — Покажи мне, пожалуйста, что ты записал за эту лекцию. Чайлд сидит неподвижно и Чжун Ли сам протягивает руку и вытаскивает из-под локтей студента тонкую тетрадку, из которой судя по всему было вырвано не меньше дюжины листов — какие-то на другие предметы, какие-то на бумажные самолётики. — Мне казалось, наш уговор был предельно ясным. Только тут Аякс замечает, что в аудитории никого кроме них не осталось. Видимо звонок уже был, а он, увлечённый своим творческим порывом, не заметил окончания лекции. Чайлд всё еще молчит, пока профессор рассматривает страницу, на которой стоит дата и несколько небрежных записей. «Проект предстоящего договора желательно разработать самой заинтересованной организацией, а не мучить бедного студента никому не нужной нудятиной и макулатурой» Чайлд краем глаза видит, как брови Чжун Ли поднимаются в недоумении, но сумев совладать с собой, он снова обращается к парню: — Ты помнишь, в чем состоял наш уговор? Чайлд, все еще уперевшись взглядом в блестящую поверхность парты, неуверенно начинает: — Я не отвлекаюсь на твоих лекциях… — Хорошо. — Прилежно пишу конспекты и готовлюсь к экзаменам. — Молодец. От этой похвалы Чайлд вздрагивает, а по телу проходит тепло. — И что же было с моей стороны? — Чжун Ли наклоняется и упирается руками в край парты. — Я получаю награду за каждый выполненный пункт. — Что за награду? Помни, Чайлд, контракты не терпят неточностей. Теперь Чайлд уже не сомневается, что Чжун Ли решил его помучить. — Ты выполняешь…любое желание, всё, что я захочу в постели. — Очень хорошо, а что же будет, в случае не выполнения одной из сторон своих обязательств? Чайлд уже жалеет о всем, что совершал в своей жизни. Чжун Ли в университете — совсем не тот Чжун Ли, которого он привык видеть дома. От слов этого Чжун Ли у него внутри все сжимается, щеки заливаются краской от любого намёка, и хочется провалиться под землю от стыда. Что же он с ним делает? — В случае не выполнения мной условий, выполняю желания я. — Разве это всё? Нет, этот мужчина абсолютно точно сведёт его с ума. Говорить такое абсолютно спокойным учительским тоном, словно они на лекции, издевательство чистой воды. — Мне… запрещено кончать, пока выполняю твои желания. Чжун Ли неожиданно берет его за подбородок и поворачивает лицом к себе. От холода кожаных перчаток Чайлд вздрагивает. Он смотрит прямо в золотистую глубину глаз, утопая в этом спокойном взгляде. — Молодец. Значит ты прекрасно знаешь, что тебя ждёт.