Большое маленькое счастье

      Чан с Феликсом уже третий час выбирают детскую кровать, им сказали, что в этот раз они смогут забрать Микки на выходные. Целых два дня с малышом, который так сильно полюбился им обоим. Они, безусловно, могут уложить его на гостевую кровать, просто поставив бортики, или, даже лечь вместе с ним, но им кажется, что детская кроватка — это отличный вариант, потому что, в конце концов, одна из гостевых спален скоро станет его комнатой.       — Вот эта кроватка подойдет под любой цвет стен, к тому же, он в ней сможет спать несколько лет, а уже годам к восьми мы ему просто купим большую, взрослую кровать, — говорит Феликс, указывая на предмет мебели красивого цвета слоновой кости, — здесь и ящики есть, он сразу сложит туда игрушки.       — Мне тоже она больше всего нравится, — отвечает Чан, заходя в карточку товара, — написано, что смогут привезти и собрать послезавтра, как раз за день до приезда Микки.       — Тут и матрас можно сразу выбрать.       Они еще какое-то время просматривают страницы сайтов, которые открыли ранее и, наконец, заказывают кроватку с доставкой и сборкой. Чан целует Феликса мягко и трепетно, ведь это очередной, хоть и маленький, шажок в их жизни.       Чан сводит трек, надев один наушник. Он очень хочет успеть все сделать сегодня, потому что завтра они заберут Микки и ему точно не захочется ни на что отвлекаться. Они с Феликсом снова прописали план мероприятий, Чан хочет сводить Микки в игровую комнату, чтобы он познакомился там с другими детьми, повеселился и немного расслабился. Вечером они обязательно съездят на пляж, куда давно собираются с Феликсом, но вечно отвлекаются на бытовые дела. А на следующий день устроят марафон просмотра мультиков.       Он отвлекается от собственных мыслей на телефонный звонок, звонит его мама и он откладывает в сторону наушники.       — Привет, ма, — говорит он, сохраняя на всякий случай музыкальную дорожку.       — Привет, Чани, ты дома?       — Да, решил поработать удаленно.       — Как хорошо, я недалеко от вас, заеду через пять минут.       Он улыбается, откладывая телефон и выключая ноутбук. Они редко видятся с родителями, несмотря на то, что живут в одном городе. Работа и остальные дела отнимают много времени, так что он очень скучает. У Джессики есть ключ от их дома, она иногда приходит, когда их нет и приносит много домашней еды, либо готовит на их кухне, всегда переживая, что ее дети плохо питаются. Чан безмерно ей за это благодарен, иногда им действительно некогда поесть, Феликс пропадает в танцевальной школе, приходя домой уставший, но счастливый. Он и сегодня там, правда вводит в курс дела новых преподавателей, которых нанял, потому что у него, с появлением Микки, появилось куда более важные заботы. Они с Чаном собирают документы, заполняют различные анкеты, а когда Микки будет официально частью их семьи, Ликс хочет все свободное время посвятить ему.       Чан спускается на первый этаж, слыша звонок в дверь. Его мама, как всегда, светится солнечной улыбкой, стоя на пороге и он сразу же оказывается в ее ласковых объятиях. Чан перехватывает пакет, который она держит свободной рукой и они вместе идут на кухню. Конечно же его мама принесла много продуктов, торопливо убирая все необходимое в холодильник, Чан тепло ее благодарит и они садятся пить чай.       — Сынок, ты ничего не хочешь мне сказать? — Джессика пристально на него смотрит и Чан даже пугается, вспоминая, что натворил. Ему тридцать пять, а он все еще чувствует себя ребенком под ее взглядом.       — Просто скажи сразу, что я сделал? — смеется Чан, решая мгновенно сдаться, — мне ничего в голову не приходит.       — Возле вашего мусорного контейнера стоит огромная коробка из-под детской кровати.       — Вот черт, — Чан закрывает лицо ладонями. Они не планировали рассказывать никому про Микки, пока все документы не будут одобрены.       — Чан, ребенок — это не то, что появляется из воздуха, вы с Ликсом что-то задумали?       — Мам, мы хотели рассказать, но немного позже, когда все утрясется. В общем, мы с Феликсом подали документы на усыновление.       — О боже! — Джессика удивленно распахивает глаза, — как вообще о таком можно молчать? Как давно вы этим занимаетесь? Как зовут малыша? Сколько лет?       — Мама, остановись, — Чан снова трясется от смеха, прекрасно зная, что Джессика ни перед чем не остановится, пока все не узнает, — его зовут Микки, совершенно чудесный мальчик, я уверен, что вы с папой будете в восторге, когда познакомитесь с ним. Он просто покорил наши с Ликсом сердца, сейчас покажу фотографии.       Он листает снимки из парка, где Микки убегает от Феликса, широко улыбается и выглядит совершенно счастливым. Микки катается на аттракционе для малышей, кормит уток, смешно смотрит на упавшее мороженое, крепко держит Чана за руку и сидит у Ликса на плечах. Джессика искренне умиляется каждому снимку, просит некоторые фотографии увеличить и в какой-то момент Чан видит застывшие слезы в ее глазах.       — Не плачь, мам, — говорит Чан, блокируя и убирая телефон.       — Иногда я забываю, что вы с Феликсом уже такие взрослые, что можете захотеть ребенка. Я помню вас совсем юными и влюбленными, грезящими светлым будущим.       — И это на самом деле оно. То, о чем мы оба всегда мечтали.       — Вы же всё точно обдумали? — спрашивает она чуть тише, — ребенок — это очень серьезно, назад пути не будет.       — Мы знаем, и это решение как никогда взвешенное. Мы можем дать малышу абсолютно все, но самое важное — мы полностью готовы к крохотному человеку в нашем доме. Новый этап для нашей семьи.       Джессика встает и подходит к Чану, который принимает ее крепкие, материнские объятия. Если честно, он немного боялся, что она начнет отговаривать его, потому что его мама всегда была немного жесткой, а, иногда, даже суровой. Зачастую она отвергала многие вещи, которые любил Чан, особенно в детстве, так что с ней невозможно было договориться. Конечно, ее мнение никак не изменило бы их с Феликсом решение, но оставило бы неприятный осадок, потому что он терпеть не может ссориться с родными. Но его мама все же тихо всхлипывает, похлопывая его по спине.       — Вы будете идеальными родителями.       Феликс наблюдает за тем, как Чан убегает от Микки по песчаному берегу, на влажном песке остаются отпечатки их ног и от этого сердце замирает. Они пришли на пляж несколько часов назад, все вместе построили огромный песочный замок, поели мороженого, поплавали. Микки практически не отходит от них обоих, стараясь держаться как можно ближе, брать за руки или держаться маленькой ручкой за край шорт. Директор Беннет сказала, что Микки постоянно о них говорил, ждал встречи с нетерпением и не выпускал из рук игрушку, которую ему подарил Феликс. Они все друг к другу прикипели, несмотря на то, что это их первые полноценные выходные вместе.       — Феликс, иди к нам, — кричит Микки, снова забегая в воду, весело брызгаясь вокруг, он выглядит невероятно счастливым.       Ликс конечно же сразу встает с мягкого пледа и подходит к воде, мгновенно оказываясь в объятиях Чана, Микки смотрит на них с широкой улыбкой. На нем надет смешной зеленый надувной жилет, с лягушачьими глазками и лапками, поэтому он может чуть глубже зайти в воду, оставаясь наплаву. Феликс подходит к нему вплотную и помогает плыть, чувствуя, как малыш дрыгает ножками. Чан смотрит на них с неописуемой любовью, чувствуя, что с каждым мгновением счастье переполняет его все больше. Прошло так мало времени с тех пор, как они познакомились с Микки, но Чан уже сейчас не представляет жизни без него.       День проносится невероятно быстро, на улице совсем темнеет, когда они втроем возвращаются домой, после долгой прогулки, Микки дремлет у Чана на руках. Их план на день удался, в игровой комнате они провели почти четыре часа и, кажется, Феликс с Чаном устали куда сильнее самого малыша, который резвился и бегал, катался на горках, ползал в лабиринте и играл с другими детишками, примерно его возраста. Потом они катались на машинках в парке, врезались друг в друга и хохотали во весь голос. Несколько часов на пляже стали завершением их маршрута, Микки изрядно вымотался и выглядит невероятно сонным и милым. Феликс помогает ему принять теплую ванну с резиновыми уточками, пока Чан расстилает постельное белье с мультяшными динозаврами.       — Здесь твоя комната, Микки, — говорит Феликс, опуская мальчика на мягкую кровать, — мы с Крисом будем вот за этой стенкой, если тебе что-то понадобится, то ты всегда можешь нас позвать.       Он ставит включенную радионяню на прикроватную тумбу. Мальчик широко зевает и выглядит так, словно один раз моргнет и мгновенно отключится. Феликс целует его в лоб, поправляя влажные волосы, а Чан накрывает его мягким одеялом.       — Спокойной ночи, солнышко, — говорит Феликс напоследок, вставая с края кровати.       — Спокойной ночи, — отвечает малыш, переводя взгляд с одного на другого и его глазки, наконец, закрываются.       Чан выключает в комнате свет и они тихо выходят, прикрывая дверь так, чтобы осталась небольшая щель. Он обнимает Ликса за талию и тянет в спальню, потому что оба вымотались, как физически, так и эмоционально. В кровати происходит непонятное копошение, они хихикают и пытаются расправить покрывало под которым спят жарким летом. Наконец, разобравшись со своей проблемой, они лежат в полной тишине, обнявшись всеми конечностями, с годами определенные привычки не меняются. Феликс засыпает первым, едва успев сделать пару глубоких вдохов, Чан отключается следом. Спустя несколько часов Феликс просыпается от того, что его слегка трясут за плечо, он распахивает глаза и пытается хоть что-то разобрать в полнейшей тьме.       — Микки, что случилось? Ты в порядке? — он различает мальчика как только глаза привыкают к темноте.       — Можно мне с вами поспать? — шепчет малыш, цепляясь за руку Феликса, — мне приснился страшный сон.       — Конечно, солнышко, — Феликс помогает ему забраться на кровать, попутно расталкивая Чана.       Они укладывают Микки посередине, помогая ему разместиться под покрывалом, Феликс рассматривает его маленькое личико, на предмет испуга или беспокойства.       — Микки, ты можешь нам рассказать, что тебе приснилось, тогда тебе станет легче и ты быстрее забудешь сон, — говорит Феликс, беря мальчика за руку.       — Мне приснилось, как будто вы больше никогда ко мне не приходите, — тихо отвечает Микки, и Феликс тяжело сглатывает, ища подходящие слова.       — Этого никогда не произойдет, — отвечает Чан и Феликс хочет благодарно его обнять, — Микки, мы с Феликсом хотим, чтобы ты как можно чаще проводил с нами время, ты же не будешь против?       — Не буду. Мне с вами очень нравится.       — И нам с тобой, солнышко, — хрипло говорит Феликс, обнимая малыша, — мы с Крисом сделаем все, чтобы тебе разрешили быть с нами.       — Вы меня заберете из приюта? — сдавленно спрашивает он, и Феликс чувствует, как Чан сжимает его ладонь.       — Микки, мы правда хотим тебя забрать, — отвечает Чан, он думает, что мальчик и сам давно догадался. Весь процесс движется без заминок, директор Беннет говорит, что они идеальные кандидаты, так что ему можно уже рассказать, — но нужно немного времени, хорошо? Ты сможешь проводить с нами выходные дни, а потом, когда все документы будут готовы, мы тебя заберем. Ты же сможешь подождать?       — Конечно, я подожду, сколько нужно, — этот крохотный мальчик звучит так по-взрослому, что Феликс и Чан одновременно обнимают его с обеих сторон, заставляя тихо хихикать и беспорядочно махать руками.       Дни и недели неумолимо ускользают, время в будние дни тянется бесконечно долго, в ожидании выходных и того момента, когда они снова смогут забрать мальчика, чтобы провести с ним прекрасные мгновения. Ожидание ответа от органов опеки тоже добавляет напряжения, хотя директор Беннет успокаивает их всякий раз, когда они звонят или приезжают. Зато выходные пролетают незаметно, они много гуляют, смотрят мультики и веселятся. Родители Чана приезжают в одни из выходных, чтобы посмотреть на мальчика, хотя Чан всячески просит их подождать, но разве это возможно? Они оба в сумасшедшем восторге от малыша и он тоже с радостью с ними знакомится.       Спустя два месяца им разрешают забирать Микки немного чаще, и тогда он три-четыре дня проводит с ними, полностью заполонив собой все пространство. Его игрушки теперь разложены во всех жилых комнатах, на кухне появляется детский стульчик, чтобы малышу было удобно кушать, а дом словно оживает. Их щенок Макс тоже обожает Микки, они вместе гуляют на заднем дворе, плавают в надувном бассейне и роют ямки в песочнице. А в один из дней Крис приносит домой еще совсем маленькое деревце яблони и они втроем, с совершенно счастливыми лицами, сажают его, бережно присыпая корни землей, а Микки поливает почву из маленькой лейки.       Они становятся настоящей семьей, малышу больше не снятся плохие сны, но он все равно иногда приходит к ним по ночам, чтобы комфортно улечься посередине и уснуть с блаженной улыбкой, после таких ночей у Феликса и Чана всегда случаются самые приятные пробуждения, когда они видят рядом с собой взлохмаченную светлую макушку.       В один из дней, когда Микки с ними нет, Феликс проходится по магазинам, скупая все необходимые продукты и уже представляет, как на выходных они все вместе испекут печенье. В приподнятом настроении он возвращается домой, раскладывая продукты по местам. Его телефон звонит и он с огромной радостью видит, что это директор Беннет, ответ от службы опеки должен прийти со дня на день.       — Здравствуйте, Феликс, — говорит она, как всегда, приветливым тоном, но что-то все равно не так — я не смогла дозвониться до вашего супруга, поэтому решила набрать вам.       — Здравствуйте, у него очень важная встреча с партнерами, так что он не может ответить. Что-то случилось?       — Да, нам пришел ответ и… к сожалению, вам отказали в усыновлении Майкла.       — Что? — Феликс мгновенно меняется в лице, становясь белым, как простыня, — почему? Вы говорили, что мы идеальные кандидаты, которым не отказывают.       — Это действительно так, я не вижу причин для отказа, но служба опеки решила иначе, мне очень жаль.       — Но… — Феликс сам не знает, что хочет сказать, кровь так громко стучит в висках, что он за этим стуком ничего больше не слышит, — мы с Крисом заедем к вам, с этим ведь можно что-то сделать? Мы можем повторно отправить запрос.       — По закону после отказа вы можете обратиться к нам не раньше, чем через год.       — Но мы ведь сможем забирать Микки, как раньше?       — Сожалею, но после отказа вам запрещено общаться с ребенком, потому что органы опеки не сочли вас надежными усыновителями. Мне правда очень жаль, но больше я ничего сделать не могу, всего вам доброго, Феликс, — она говорит очень мягко и вкрадчиво, но Ликс уже ничего не осознает, слыша только короткие гудки.       Он с запозданием понимает, что плачет, когда горячие слезы обжигают его лицо. Феликс все еще сжимает телефон так сильно, что рука начинает неметь, но все, что он может — просто смотреть в одну точку, осознание лишь постепенно приходит к нему, разрывая изнутри. Они обещали Микки, что заберут его, но вместо этого они даже не смогу с ним видеться. Что тогда он подумает?       Он никогда их не простит, понимая, что его в очередной раз предали.