Большое маленькое счастье

      Чан возвращается домой уже поздним вечером, день был утомительным, несколько встреч с заказчиками вымотали его, так что он просто хочет принять душ и забраться в свежую постель.       — Милый, я дома, — кричит он смешным голосом, оповещая Феликса о своем приходе, — где ты?       В гостиной свет не горит, поэтому он идет на кухню и останавливается как вкопанный, видя сумасшедший беспорядок. Пол усеян осколками, ваза с фруктами разбита, а содержимое рассыпано по полу, как будто кто-то смахнул все, что стояло на столе. Недалеко стоит пакет с продуктами, из которого что-то вытекает, потому что вовремя не было убрано в морозильную камеру, а на столешнице разбрызганы капли крови.       — Ликс, — кричит Чан немного испуганно, и быстро поднимается по лестнице на второй этаж, в спальне горит свет, но Феликса в ней нет и это окончательно сбивает Чана с толку.       Он проверяет ванную комнату, кабинет и даже гардеробную, но никого не находит. Остается только комната Микки и он спешит туда, распахивая дверь. Феликс сидит на полу, прижавшись спиной к кровати, он запрокинул голову назад и молча смотрит в потолок. Он крепко держит практически пустую бутылку бурбона, медленно моргая, не надо даже долго думать, чтобы понять, что он смертельно пьян.       — Феликс, что случилось? — Чан подходит к нему, присаживаясь на корточки, — на кухне кровь.       Ликс медленно протягивает ему левую руку, в которой зажимает кухонное полотенце, оно приобрело уже алый оттенок. Чан аккуратно приподнимает полотенце и болезненно морщится, потому что ладонь полностью рассечена, а рана достаточно глубокая и сырая. Кровь все еще медленно вытекает, но Феликс безразлично подносит бутылку ко рту и пьет из горлышка, шокируя Чана окончательно.       — Поговори со мной, — тихо просит он, пытаясь привлечь внимание мужа, но в ответ получает только тихий всхлип, — ты пугаешь меня, родной.       Лицо Феликса опухло от слез, а глаза покраснели, он, наконец, смотрит на Чана и у того сердце разрывается от болезненной гримасы на красивом лице мужа.       — Чани, нам отказали, — хрипло и надломлено произносит он, делая прерывистый вдох, — звонила директор Беннет, она сказала, что нас не посчитали надежными усыновителями. Мы… мы ему обещали, Крис! Подарили Микки надежду, что у него будет семья, и предали его.       У Чана голова идет кругом, он пытается осознать, что говорит ему Феликс, но мысли не укладываются. Он только тянется к нему и обнимает, позволяя уткнуться лицом в плечо и издать болезненный стон. Нет никаких причин им отказывать, так говорила директор, так говорил юрист, к которому они на всякий случай обращались, что могло случиться?       — Они запретили даже общаться с малышом, — глухо говорит Феликс, содрогаясь в его объятиях.       — Мы разберемся с этим, Ликс, я тебе обещаю, — Чан стискивает зубы, чтобы не дать волю эмоциям.       Феликс отрывается от его плеча и серьезно заглядывает в глаза.       — Это потому, что мы однополая семья, — холодно говорит он, — они только делают вид, что мы равны перед законом.       — Мы этого не знаем, Ликс, может быть и другая причина.       — Ты понимаешь, что в твоей жизни все могло быть иначе? Со мной все понятно, я гей, но ты, — он тычет Чану пальцем в грудь, — ты мог бы жениться на женщине, создать нормальную семью.       — Я и так создал нормальную семью, — спокойно отвечает Крис, хотя внутри все кипит, он ненавидит эту тему, но у Феликса срыв, поэтому он должен быть сильным.       — Но я не могу родить тебе ребенка, — огрызается Феликс, сжимая его плечо поврежденной рукой, — я не могу… черт возьми, мы даже не можем усыновить малыша. У меня не получается дать то, что тебе нужно, и я чувствую себя таким бесполезным, есть люди, которые все еще косо смотрят, когда мы держимся за руки.       — Любовь моя, ты — это все, что мне нужно, так было и так будет всегда. Просто видеть тебя рядом, обнимать и знать, что ты мой муж — привилегия для меня, — Чан беспорядочно целует его лицо, вызывая тихие вздохи, — помнишь, когда я был подавлен, множество раз, на самом деле, когда я отказывался есть и выглядел как… у меня даже нет цензурного слова, ты всегда говорил, что мы пройдем через все вместе. Я возвращаю тебе твои собственные слова, Ликс, мы с тобой горы свернем. Наймем лучших юристов, соберем все нужные доказательства, если потребуется, нагнём систему, — Феликс впервые неуверенно хмыкает, хотя его глаза все еще блестят от слез, — мы заберем Микки, нашего ребенка, ты веришь мне?       Феликс смотрит на него долго и пристально, а потом уверенно кивает, снова оказываясь в мягких объятиях.       — Пойдем, надо промыть твою рану.       Чан помогает подняться шатающемуся Феликсу, осторожно забирает бутылку, оставляя ее на полу. В ванной он промакивает порез ватным диском с перекисью, разглядывая его на предмет осколков внутри. Феликс стоит смирно, но постепенно начинает отключаться, потому что уровень алкоголя в его организме не сопоставим с тем, что он раньше выпивал. Крис придерживает его, заматывает руку бинтом и поднимает на руки, чтобы отнести в спальню, осторожно положив на мягкую подушку.       — Завтра заедем в клинику, чтобы рану зашили, а пока спи, — он целует его в покрасневшую щеку и накрывает покрывалом, расслабленно выдыхая.       Когда Феликс засыпает, Чан впервые в полной мере может осознать, что произошло. Тревога и тоска практически захватывают его мысли, но он вовремя одергивает себя, беря ситуацию в руки. Он достает телефон и тихо покидает спальню, понимая, что нужно решить вопрос с юристом прямо сейчас.       Их знакомый юрист с радостью дает контакты человека, который специализируется на семейных делах. В его портфолио и не такие суды, по уровню накала. Они общаются с Чаном практически до утра, мистер Браун спрашивает все досконально и Чан отвечает даже на самые неприятные вопросы. Не скрывают ли они судимости? Нет ли задолженности перед налоговой? Не отдавали ли они ранее детей в детские дома? Чан понимает, что это важно, каждая мелкая деталь может быть очень значимой в суде, но к концу разговора мистер Браун говорит, что не видит ни одной причины отказать. Конечно, Крис сразу же интересуется, может ли отказ быть связан с тем, что у них однополая семья, на что юрист мгновенно отвечает отрицательно.       — С этим очень строго, у учреждения могут забрать лицензию за дискриминацию, так что это исключено. Органы опеки — государственная структура и они ни за что бы не пошли на такое нарушение законодательства.       — Тогда я совсем ничего не понимаю. Все нам говорят, что причин нет и, тем не менее, нам отказали.       — Мы будем оспаривать данное решение через суд, я уверен, что судья встанет на нашу сторону.       — Сколько по времени длится процедура?       — Обычно до трех месяцев, суд ведь назначает собственное расследование, но я постараюсь все ускорить, потому что у вас не слишком сложное дело. Я предполагаю, что в органах опеки могли допустить путаницу с документами, это не частая проблема, но она по крайней мере объяснит сложившуюся ситуацию.       — Хорошо, спасибо вам. Есть ли еще какие-то моменты, о которых мне сейчас важно знать? — Чан немного расслабляется, чувствуя уверенность в голосе юриста.       — Да, к сожалению, если в процессе разбирательств и судебных процедур ребенка захочет усыновить другая семья, то мы не сможем на это повлиять.       — Что? Вы хотите сказать, пока мы судимся, Микки могут отдать в другую семью? А если мы выиграем суд?       — Если суд завершится после процедуры усыновления, то закон встанет на сторону той семьи, они не будут изымать ребенка.       — Мистер Браун, я очень вас прошу, сделайте все возможное, чтобы ускорить процесс, — практически умоляет Чан, — я готов платить любые деньги, обеспечить вас ресурсами и всем возможным, в тройном размере возмещать переработку, только помогите нам забрать Микки.       — Я сделаю все, что в моих силах.       Феликс просыпается ранним утром, чувствуя, что Чана нет рядом. Он помнит ночной разговор и живот снова скручивается в тугую, неприятную спираль. Алкоголь заглушил боль лишь на короткий период, но Крис обещал, что они справятся, и Феликс верит ему. Голова дико гудит, пока он одевается и шлепает босыми ногами в душ, чтобы смыть вчерашний срыв. Рука все еще немного саднит, но рана затянулась сухой корочкой, поэтому он не снимает повязку, натягивая резиновую перчатку.       Прохладный душ бодрит и в голову приходит осознание, что они смогут поспорить с решением, потому что в их стране запрещена дискриминация. Он все еще мысленно очень вымотан после вчерашней новости, но решает быть сильным, потому что Крис не может один разбираться с произошедшим, Феликс нужен ему.       Он находит мужа спящим в гостиной, откинувшись на спинку мягкого кресла. Феликс наклоняется над Чаном и ласково целует в щеку, вспоминая вчерашний разговор. Он не согласен с его словами, что Феликс, решивший связать свою жизнь с Крисом — это привилегия для его мужа. Для него всегда было болезненно понимание того, что Чан принижает себя, словно он не достоин любви и внимания Феликса, эта мысль красной нитью тянется через все годы отношений. Крис не раз говорил, будто иногда не верит, что Ликс может его любить, но это заявление просто абсурдно. Чан самый потрясающий и незаменимый человек, которого когда-либо посчастливилось встретить Феликсу, это он должен считать себя привилегированным, потому что никому больше не дано почувствовать себя настолько любимым и нужным.       Он тихо уходит на кухню и готовит завтрак, с трепетом замечая, что везде убрано и в помещении нет и следа вчерашней истерики Феликса. Он вспоминает, как громко кричал и швырял на пол все, что попадалось под руку, но сейчас здесь снова уютно, словно ничего и не было. Феликс жарит любимые блинчики Криса и это то немногое, что он может сделать, чтобы хоть капельку порадовать любимого человека.       Чан приходит чуть позже, просыпаясь от сладкого запаха, он обнимает Феликса со спины, когда тот переворачивает последний блинчик и кладет голову на его плечо. Им не нужно множество слов, чтобы понять, что буря миновала, они оба успокоились и готовы к предстоящим событиям. Крис пересказывает Феликсу весь разговор с юристом очень подробно, стараясь ничего не упустить и Ликс ему безмерно благодарен за все, что Чан сделал этой ночью, пока сам он отсыпался после болезненной истерики.              Подготовка к суду закручивается быстро, они собирают все документы и справки, которые готовили для усыновления, оповещают директора Беннет, что детский дом будет выступать третьей стороной в судебной процедуре, и она с нескрываемой радостью признается, что будет счастлива, когда все завершится в их пользу, потому что не каждые потенциальные родители готовы биться за ребенка до последнего.       — Миссис Беннет, как там Микки? — осторожно спрашивает Феликс зная, что она больше не может давать им информацию о малыше.       — Он… немного замкнулся. Не буду скрывать, что ему далось тяжело ваше отсутствие и его иногда дразнят старшие дети, но мы стараемся это пресекать.       — Вы можете сказать ему, что мы с Крисом очень ждем с ним встречи?       — К сожалению не могу, если суд не встанет на вашу сторону, то вы сами понимаете, как все закончится для него.       Феликс прекрасно это понимает, он не раз уже ставил себя на место ребенка и каждый раз ему становилось невыносимо больно. Он вообще не уверен, что Микки простит их даже когда все закончится. Ведь они так сблизились и дали ему надежду, что для него скоро все закончится, а потом просто неожиданно пропали. Мальчику ведь никто не объяснил произошедшее, малыш не знает, что они с Крисом делают все возможное, чтобы исправить ситуацию, он наверняка думает, что его снова бросили. Но Феликс все равно надеется, что суд встанет на их сторону, иначе он просто потеряет какую-либо веру в справедливость.       Спустя месяц подготовки и сбора документов, суд, наконец, назначен и юрист спешит их обрадовать, что он пройдет уже через две недели. Им правда судьба благоволит, что все не затягивается на долгий срок, поэтому у Феликса есть стойкое чувство, что все будет хорошо.       За несколько дней до суда Феликс замечает, что Чан какой-то взвинченный, он выглядит напряженным, хотя и старается это скрыть.       — Что случилось? — Феликс приземляется к нему на колени, когда Крис сидит на диване и копается в телефоне, — ты ведешь себя странно, это из-за суда?       Чан откладывает телефон, придвигая Феликса еще ближе, пока их носы не сталкиваются, Ликс хихикает и целует его в кончик носа, поглаживая мягкие щеки. Его рука полностью зажила и он чувствует себя прекрасно.       — Мы договаривались, что будем сообщать друг другу все, но я боюсь, что ты болезненно отреагируешь, — отвечает Чан, и Феликс действительно напрягается, — заранее скажу, что у нас пока все хорошо, ладно?       — Говори, — спокойно отвечает Ликс, они уже через столькое прошли, что нет смысла сторониться плохих новостей.       — Сегодня звонила директор Беннет, одна семья хочет познакомиться с Микки, но прежде чем ты запаникуешь, — моментально произносит Чан, когда чувствует, что Феликс дергается, чтобы встать с насиженного места, — она нам поможет.       — Как? Она очень принципиальная женщина, вряд ли она встанет на нашу сторону в таком вопросе.       — Ликс, она сказала, что не будет отправлять их анкету до нашего суда.       — Но… но это же нарушение, — Феликс не верит своим ушам.       — Не совсем так. По закону детский дом обязан в течение четырнадцати рабочих дней отправить анкету и документы в органы опеки, обычно директор делает это в первый же день, чтобы не затягивать с процедурой, но в этот раз она просто повременит.       — Но почему? — все еще шокированный Ликс пытается переварить эту информацию.       — Ей не особо нравится семья, я не вдавался в подробности, но там наверно не все так гладко. К тому же Микки постоянно говорит о нас, вчера они хотели забрать у него игрушку Вульфкари, которую ты ему подарил, чтобы постирать, но он… эм, устроил истерику и не отдал.       Феликс шумно вздыхает и задерживает дыхание. Малыш все еще ждет их и надеется, что они его заберут, значит все не зря, значит он любит их настолько, чтобы простить за все случившееся. Он такой маленький, но невероятно сильный и сознательный, Феликс мечтает снова увидеть его, обнять и рассказать, как сильно они скучали и как они любят свое маленькое Счастье.       — Но ты должен знать, что директор Беннет все равно не может отказать им в знакомстве. Завтра они заберут его на несколько часов, как мы в первый день.       — Хорошо, это нормально, пусть Микки немного повеселится, ему это нужно.       В день суда уровень нервозности взлетает до максимальной отметки. Феликс с самого утра затевает генеральную уборку в доме, хотя обычно этим занимается клининг. Он включает музыку на полную громкость и просто старается ни о чем не думать. Чан помогает ему, разгребая хлам в гараже, который скопился за три года проживания в этом доме. Время тянется так невыносимо медленно, что они оба готовы взвыть.       В суд они приезжают за два часа до начала и слоняются по коридорам, тихо обсуждая то, что будут говорить. За полчаса до начала их ловит мистер Браун и говорит, что судья максимально справедливый и непредвзятый. Все их документы в идеальном виде, и указывают на то, что их семья — подходящие кандидаты на усыновление.       В судебном зале Феликса бросает в дрожь, он бледнеет и покрывается мурашками с ног до головы, потому что никогда раньше не был в подобных местах. Чан переплетает их пальцы и целует мягко в висок, это всегда помогает, так что Ликс старается делать глубокие вдохи и выдохи. Мистер Браун их сразу предупредил, что подобные заседания не длятся долго, возможно, через полчаса у них уже будет готовое решение судьи.       Пожилая женщина-судья снова задает им вопросы, касаемо имущества, доходов, длительности их отношений и сверяет все с документами. Она расспрашивает их о прошлых годах, не было ли у них проблем с законом в Корее или в Австралии, снова делая пометки. Через десять минут ей заносят документ, который она внимательно изучает и объявляет, что у суда есть решение.       — Наша проверка в Управлении опеки показала, что в вашем пакете документов была допущена критическая ошибка. Смотрите, вот здесь, — она поднимает папку чуть выше, чтобы Феликс с Чаном могли рассмотреть, — первые два листа с анкетой — ваши, тут все совпадает с тем, что вы сообщили сегодня мне, но следующие документы принадлежат другим людям. Вот тут право собственности на жилье, подтверждение дохода, все это не имеет к вашей семье никакого отношения. Большая часть документов случайным образом попала в эту папку, — она тяжело вздыхает, как будто сама не верит в то безобразие, которое видит, — к сожалению, человеческий фактор иногда играет с нами злую шутку. Мы повторно отправим все нужные документы и лично проконтролируем их обработку. А пока, суд сегодняшним днем одобряет вашу кандидатуру на усыновление Майкла Митчелла и передает свое решение в детский дом и в органы опеки. Поздравляю вас.       Феликс не верит своим ушам, он с открытым ртом поворачивается к Чану и видит такое же ошеломленное лицо. Где-то на фоне он слышит голос их юриста, но все, что он может сделать — рухнуть в объятия своего мужа и радостно завопить. Все закончилось, они выиграли это дело и могут прямо сейчас помчаться в детский дом, чтобы, наконец, обнять своего ребенка. Чан целует Феликса в макушку, пока тот радостно бьется лбом о его плечо.       — Ликси, давай поедем за нашим сыном.       Уже сидя в кабинете директора Беннет, до Феликса, наконец, доходит вся сложившаяся ситуация. У них все хорошо, больше никаких слез и боли, сейчас в кабинет зайдет Микки и они навсегда его заберут, потому что официально он теперь их ребенок. Он краем сознания слышит тихий разговор Чана с директором, она тоже их поздравляет, поясняя, какие их дальнейшие действия. Феликс же только пристально смотрит на дверь, которая уже слегка плывет, потому что он даже не моргает. Как только дверь открывается, он вскакивает со своего места, роняя стул и видит ошарашенного Микки, который кажется даже не верит своим глазам. Феликс делает несколько быстрых шагов и обнимает мальчика, поднимая на руки и прижимая его к собственной груди. Микки плачет так громко и надрывно, что сердце Феликса разваливается на миллион уродливых осколков. Он чувствует, что Чан обнимает их обоих, стараясь сдержать собственную бурю эмоций, и Микки тянется к нему тоже, сжимая черную футболку в маленьком кулачке.       — Все закончилось, малыш, — шепчет Чан, целуя Микки в мокрую щеку, — сейчас мы поедем домой и больше никогда сюда не вернемся.       Мальчик всхлипывает и трет влажные глаза одной ладошкой, а во второй он сжимает Вульфкари, которых Феликс даже не заметил. Он тоже громко шмыгает носом и поднимает глаза к потолку, чтобы не разреветься на глазах у потрясенного ребенка.       — Я знал, что вы вернетесь, — дрожащим голосом говорит малыш и Феликс не выдерживает, смаргивая соленые слезы.

4 месяца спустя

      Феликс наблюдает за Микки, который играет на детской площадке с другими детьми. У него оба колена заклеены пластырем, потому что он неугомонный ребенок, который вечно попадает в передряги. Иногда Феликсу кажется, что это он его родил, потому что сам Ликс все детство падал и расшибал колени, некоторые маленькие шрамы до сих пор сохранились. Они оба ждут Чана, который после встречи должен забрать их с площадки и отвезти на семейный ужин с родителями.       — Папочка, смотри какой домик я построил, — кричит Микки, сидя в песочнице, и Феликс перестает дышать, потому что это впервые, когда малыш назвал его не по имени.       Он встает с насиженного места и на ватных ногах подходит к песочнице, чтобы присесть рядом с Микки и потрепать его по мягким волосам. В груди творится что-то невообразимо прекрасное, трепет и тепло заполняет его изнутри, а глаза мгновенно намокают.       — Папочка, почему ты плачешь? Тебе не нравится мой домик? — насупившись спрашивает Микки и тянется к лицу Феликса, чтобы вытереть слезу.       — Это я от счастья, солнышко, ты построил самый красивый домик, который я когда-либо видел, — он целует Микки в щеку и снова возвращается на лавочку, чтобы дать ребенку больше пространства.       Он все еще не верит, что Микки назвал его папой, это абсолютно новый уровень доверия и он ни за что на свете не потеряет его.       Через какое-то время к нему подсаживается молодая девушка, которая сначала просто копается в своем телефоне, но потом решает завести разговор.       — У вас чудесный ребенок, я иногда вижу вас на этой площадке. У меня тоже тут сын.       — Спасибо, — отвечает Феликс, одаривая ее приветливой улыбкой.       — Наверное, у вас такая красивая жена, — снова говорит девушка и Феликс хмыкает на подобное заявление.       — Папа, — снова кричит Микки и Феликс поднимает взгляд, видя, как малыш бежит со всех ног к Чану, бросив в песочнице все свои игрушки. Он мгновенно оказывается в теплых объятиях, а Ликс хочет счастливо рассмеяться от того, насколько Чан взволнован и ошарашен.       — Мой муж действительно очень красивый, — говорит он девушке и встает, чтобы отправиться к своей семье, — до свидания.       Они втроем обнимаются прямо в центре площадки, никого вокруг не замечая. Микки весело смеется, когда Чан поднимает его над головой и кружит, абсолютно счастливый и радостный.       — Ты слышал? — дрожащим голосом спрашивает Чан, когда Микки убегает за своими игрушками.       — Да, любовь моя, он и меня сегодня назвал папой.       Жизнь для них никогда не была простой, то и дело внося неприятные коррективы в привычный образ жизни, но, в конце концов, они прошли через трудности, обрели друг друга и свое невероятное, всепоглощающее Счастье. Они много лет прожили в крепких и здоровых отношениях, находя радость друг в друге, но, когда в их жизни появился маленький Микки, все вокруг заиграло совсем другими красками. Чан и Феликс поняли, что могут любить еще сильнее, могут находить вдохновение в простых, но таких важных мелочах, и чувствовать себя всегда на подъеме, потому что теперь есть человек, который усиливает все их чувства во множество раз.

От автора

      Огромное спасибо всем, кто был со мной на протяжении этой работы. Она получилась небольшой, но трогательной, как я и планировала. Этой работой я хотела сказать, что у любви нет никаких преград, что это чувство способно помочь вам пройти через все невзгоды.       Изначально я планировала сделать эту главу немного драматичней, Микки должен был быть на волоске от того, чтобы попасть в новую семью, но, честно, я решила, что этому чудесному мальчику достаточно страданий.       Еще раз огромное вам спасибо, буду рада, если вы поддержите эту работу лайком и комментарием: 3