Агентство "Душеприказчик"

      Мокрые волосы неприятно липли к шее. Вокруг слышался негромкий говор, лязг железа и запах потных тел. Он лежал на тренажёре и монотонно опускал и поднимал штангу с небольшими блинами, ловя на себе недоуменные взгляды. Ведь делал это без поддержки, но вовсе не выглядел качком. Георгий всегда старался держать своё тело в хорошей форме и удивлялся, как то же самое без особых усилий удавалось лоботрясу Костику. Или он просто трепал, что в качалку не ходит.       Вот уже час на исходе, и тело начало понемногу уставать. Уже больше усилий надо было на то, чтобы выпрямить начинающие ныть руки и не уронить штангу на себя.       Тут над ним нависло чьей-то лицо. Он поначалу не обратил внимания, пока она не поздоровалась.       — Привет! — озорно улыбнулась она. Девчонка шестнадцати-семнадцати лет. Рыжие волосы, собранные в два хвостика, и живые карие глаза. От неё исходило слабое светлое сияние. От неожиданности Георгий чуть действительно не уронил штангу.       Девица тут же уселась на его торс. Одетая в короткий топик и спортивные короткие шорты. От веса её тела мышцы пресса свело болью.       — Классно выглядишь для нечистого, — похвалила она.       — Всю жизнь ждал твоего одобрения, — прохрипел он.       В её руке появился узкий светящийся стилет. И Георгий понял, что участь у него незавидная. В таком состоянии он вряд ли смог бы сражаться с ней в полную силу. Упокоить она его не смогла, а вот серьезно ранить вполне. Девушка стала крутить его между пальцами. Напрягая мышцы до предела Клаудису всё-таки удалось вернуть штангу в стойки.       — И чего ты ждёшь? — поинтересовался он.       — Трепещи, нечестивец! Именем Господа я покараю тебя! — начала она свою тронную речь, направив на него стилет. Оружие вмиг удлинилось так, что его кончик упёрся ему в шею. Но девушка не спешила наносить фатальный удар. Ангела тяжело вздохнула и убрала оружие.       — Не могу. Даже такое мерзкое создание, как ты. Вот за дело, это да. Если ты сам на меня нападешь или чего гадкого совершишь. Ведь я не просто должна карать, а карать за что-то, — сказала она.       Георгий, немного отдохнув и осознав, что ему ничего не угрожает, спихнул девицу с себя и поднялся с тренажёра. Затем взял полотенце и направился в душ. Струи прохладной воды приятно охлаждало и расслабляло тело. Открыв дверцу кабинки ошарашенно замер. Перед ней стояла все та же ангела.       — Давай сразимся! Ой! — умолкла она, покраснев, увидев парня в неглиже. Тот снова закрыл дверь душевой кабинки.       — Может, дашь мне хотя бы одеться, — сказал Георгий.       — Конечно, конечно, — затараторила девчонка и удалилась.       Он оделся и покинул здание спортзала. На порожках сидела ангела, только одетая в джинсы и ветровку.       — Давай сразимся! Нападай на меня! — настаивала она.       Георгий смерил её спокойным взглядом. Молоденькая, неопытная, наивная. Соблазн, конечно, был велик: втоптать её в грязь, унизить. Но лень оказалась сильнее.       — Нет, — коротко ответил тот, не желая тратить время на всякую ерунду, обошёл ее и направился прочь.       — Как это нет?! Ты же зло. А зло ненавидит добро! — возмутилась она и последовала за ним.       — Я зло, поэтому могу творить, что хочу. А я не хочу сейчас ни с кем сражаться. Особенно с такой малявкой, как ты, — ответил Георгий и ускорил шаг, поправляя на плече спортивную сумку.       Девчонка покраснела оскорбившись.       — Ах, так! У меня, между прочим, пятерка по владению духовным оружием, — обиделась ангела.       Весь вечер он просидел дома за компьютером, проверяя и просчитывая отчетность.       Утро началось как обычно, с водных процедур, разгоняя дремоту. Оделся в классический костюм, плащ и, прихватив кейс с документами, вышел из дома. В отношении дресс-кода Модест был особенно строг. Тут даже Каину приходилось одеваться в так ненавистную им классическую рубашку, хотя во всем остальном он вполне позволял себе вольности. Исключением была Прозерпина, ведь она первая принимала клиентов и должна была выглядеть эффектно.       Георгий шел по улице, борясь с накатываемой дремотой. Направляясь в офис.       — Привет, соскучился? — услышал он возле себя знакомый озорной голос. Рыжеволосая, как ни в чем не бывало, шла рядом с ним.       — Зачем ты преследуешь меня? — спросил Георгий.       — Как зачем. Жду, когда ты совершишь что-нибудь отвратное и греховное, чтобы тебя за это покарать, — объяснила это таким тоном, как будто это было и так очевидно. Он остановился и пристально посмотрел на неё.       — Ты что, собираешься за мной весь день следить, — возмутился Георгий, остановившись.       — Да, — подтвердила ангела.       Клаудис тяжело вздохнул и продолжил путь. Через некоторое время девушке молчать, видимо, надоело.       — А что ты вообще задумал. Ведь что-то же ты задумал. Может кого совратить или ещё чего. Ой, вон гляди, какая девочка. Может с ней поразвлечься хочешь. А вон гляди, мальчик. Ему явно даже шестнадцати нет. Сидит, что-то в телефоне листает. Может, заставишь его порно глянуть. Это же так просто - нажать на галочку "подтвердите, что вам есть восемнадцать". И получай удовольствие. О, вон девушка идёт и по телефону говорит, а на плече сумка. Мимо парень идёт. Соблазни его. Пусть сорвет с её плеча сумку и убежит. Ух ты, погляди, бабушка у дороги стоит, а недалеко мужчина, явно достатка ниже среднего. Пусть толкнет её на дорогу. Может под машину попадет, — тараторила она.       Клаудис резко остановился и строго посмотрел на неё.       — Кто из нас двоих демон: ты или я, — едва скрывая раздражение, произнес он.       — А я что. Я ничего. Я же должна карать за такое. Вот я и пытаюсь предугадать твои действия, — невинно хлопая длинными ресницами, произнесла она.       Георгий продолжил путь, чувствуя, что на работу он явится с головной болью.       — А ты куда идешь? — поинтересовалась она.       — На работу, — ответил Георгий.       — А кантора называется "Рога и копыта", — предположила его назойливая спутница.       Вскоре он достиг офиса и скрылся за тяжелой железной дверью. С трудом поборов в себе желание забить её досками. Зашёл в офис. Снял плащ и повесил его на вешалку. Сел за компьютер и попытался сосредоточиться на цифрах на мониторе. Но не прошло и часа, как он услышал шум прямо под окном его кабинета. Георгий обернулся и обомлел. Напротив его окна стояло рыжеволосое Божье Наказание, прыгало, махало руками, изображая ветреную мельницу, и истошно орало во всю силу своих лёгких:       — Рогатый, выходи!!!       Он открыл окно и, выглянув, строго произнёс:       — Ты что, очумела. Забыла, что в миру за такое либо в тюрьму, либо в психушку можно угодить.       — Ну, ты же не сказал, как тебя зовут, — оправдывалась она.       — Георгий, — нехотя ответил он. Только чтобы она замолчала.       — Анастасия, — представилась светлая, протягивая ему руку для рукопожатия.       Он закрыл окно перед её носом, искренне желая, чтобы её воплей никто не услышал, особенно Модест. Георгий не считал эту пигалицу серьезной проблемой, поэтому тревожить шефа по пустякам был не намерен.       Покидая офис в конце рабочего дня, недалеко от здания он увидел знакомый силуэт на роликовых коньках. Она опять последовала за ним, напевая какие-то странные песни.       — Тебе что, больше заняться нечем, — раздраженно произнёс Георгий. Не смотря на кажущееся спокойствие, непробиваемым он не был, и ярость уже пробивала скорлупу нордического характера Клаудиса.       — Нет. Ну, в принципе, это и есть моё задание: найти демона и победить его с помощью духовного оружия, — сказала она.       — С чего ты взяла, что победишь меня. У тебя был шанс, но ты его упустила, — сказал Георгий.       — Ангелы всегда побеждают, — уверенно ответила она.       Ранее утро следующего дня. Всё как обычно. Вышел из подъезда своего дома, торопясь на работу, и чуть не столкнулся нос к носу с Анастасией.       "Хочет вывести меня из себя", — догадался Георгий.       — Утречка нечистый, — заулыбалась она.       — Ты вроде знаешь, как меня зовут, — произнёс Клаудис.       — А что я не то сказала. Ты же нечистый. А мне положено говорить правду, — заявила она и зашагала с ним рядом.       — Ты, видимо, не лучшая из учениц, — догадался Георгий.       — Ну, по терпимости и христианскому смирению у меня тройка с натяжкой, — призналась рыжая.       — Это заметно, — отозвался Клаудис.       Так продолжалось ещё три дня. Она всю дорогу до офиса трещала без умолку и он снова пришёл в офис с гудящей головой, не уверенный, что его надолго хватит такими темпами. Клаудис зашёл на кухню, чтобы сделать себе кофе. Туда же явился и Модест Петрович. Окинув быстрым взглядом коллегу, он спросил:       — Не выспался?       — Бессонница замучила, — ответил Георгий.       Не успели они разойтись по кабинетам, как явился Азазель и снова ввалился к Асмодею без доклада. Тот смерил гостя недовольным взглядом.       — Чем обязан? — холодно поинтересовался Асмодей.       — Как это чём. Я вообще-то твой куратор и поставлен наблюдать за тобой. Так что, хочешь ты того или нет, а видеться нам с тобой придется. И то, что я буду докладывать вниз, будет целиком зависеть от твоей ко мне доброжелательности, — недвусмысленно произнёс Владыка Пустынь, вольготно развалившись в кожаном кресле.       — Ты приходишь ко мне и смеешь мне угрожать. Как глупо, — усмехнулся Асмодей.       Пентаграммы на стёклах его очков вспыхнули голубоватым светом. Это означало, что гнев уже овладел принцем Ада, и ещё немного Азазелю не поздоровится.       — Ну что ты! Как я могу себе такое позволить. Просто просил быть со мною повежливее, — осекся Азазель, сознавая, что немного увлёкся. Соперником он Асмодею не был. А насколько тот страшен и беспощаден в гневе, ему приходилось видеть. И зрелище его впечатлило.       — Я не вижу, что ты этого заслуживаешь, — в голосе Асмодея появились рычащие нотки.       — Ладно, ладно. Не горячись. Кстати, проезжал недавно мимо твоего особняка. Впечатляет. Ты всегда жил в роскоши, хотя всегда почему-то жил один. Даже прислуги и садовников у тебя никогда не было. Вспомнить хотя бы твой дворец в Содоме. А какой там был чудесный сад. Но твой теперешний дом ничуть не хуже. Ну, это и понятно. Ведь пробуждать в людях стремление к деньгам - одна из твоих специализации. И не просто к достатку, а к умопомрачительному богатству. Я всегда любил наблюдать, как ты это делаешь. Твоя работа - это искусство. Это как наблюдать за работой ювелира, который плетет золотую нить, создавая шедевр. Ради того, чтобы ездить на золотом Роллс-Ройсе, чтобы летать на личном самолете, плавать на собственной яхте размером со стадион, жить в пятиэтажном особняке с лифтом, твоя жертва готова на что угодно: обман, предательство, убийство, подстава. Ты с неподражаемым изяществом уродуешь их души. Ради того, чтобы купить кого угодно и что угодно. Дорогие шмотки, побрякушки, золотые айфоны, инкрустированные драгоценностями. И закон им ни по чём. И сам черт им не брат. Хотя, скорее наоборот. Можно еще приправить это блюдо известностью. Чтобы взирать с высоты Олимпа на копошащихся внизу жалких людишек и смеяться над их мелочными потугами, считая их низшими существами. Но самое интересное произойдет потом, когда они всего этого лишатся в одночасье. Вот они, адовы муки, сравнимые разве что с ломкой наркомана. Ведь к лакшери так легко привыкнуть. Это самый сладостный из наркотиков. Секс по сравнению с этим - ничто. Тебе доставляет огромное удовольствие наблюдать за их муками и стенаниями. И ради того, чтобы вернуться под этот бриллиантовый дождь, окунуться в ванную с дорогим шампанским, срать в золотой унитаз, они готовы на любой разврат, низость и подлость по отношению к любому, вплоть до собственных родителей и детей. Вот что в тебе всегда меня восхищало. Ни к одному делу ты не подходил спонтанно. Все всегда планировал и просчитывал всё до мелочей. Истинный стратег, — улыбаясь, говорил Азазель.       Асмодей раздраженно посмотрел на гостя.       — Я польщён, — коротко ответил он.       А тем временем Георгий сидел в своем кабинете, затыкая уши, чтобы не слышать, как Анастасия барабанила в окно. Он обернулся. Она, увидев это, состроила ему страшную рожу. Он подошёл к окну и резко открыл его.       — Иди к чёрту! Оставь меня в покое! — резко сказал Клаудис.       — Так я к нему и пришла, — сказала Анастасия.       Он резко закрыл окно. Но не слышал, как к нему зашёл посетитель. Георгий обернулся и испугано охнул. В кабинете стояла девица в черном. Нет, не в трауре, а в одежде и не только. На выкрашенных в угольный цвет волосах была невообразимая прическа "после удара током". Глаза смачно подведены черной тушью. Губы накрашены черной помадой. Вся в черной одежде и латексном плаще. Обвешанная цепями и черепами. Завершали сногсшибательный образ черные сапоги-чулки с невообразимо толстой подошвой, от чего ноги казались лошадиными копытами. Смотря на это чудо природы, Георгий понял, что близок к нервному срыву.       — Тут у вас похороны организовывают? — спросила девица.       — Д-да, п-присаживайтесь, — отмер Григорий и вернулся за стол. Та села на стул напротив его стола.       — Хочу уйти красиво. Жизнь - боль и тлен. Хочу, чтобы это было на пике моей красоты, — говорила клиентка с задумчивым видом.       Георгий смотрел на неё, ещё не совсем отойдя от шока, и всё гадал, что в её понимании означает красота.       — Так вот сценарий. Ночь. Я на кладбищ. Лежу в гробу, оббитом черным бархатом и кружевами. Играет готическая музыка. Вокруг мои друзья и соратники. Все плачу, толкают торжественные речи о том, что мы все равно там все будем. Но в первую очередь смерть забирает самых лучших, — вдохновенно продолжала она.       Георгий призвал всё своё самообладание, слушая этот бред.       — А потом я встаю из гроба! — торжественно продолжила клиентка. От её пафосного восклицания он невольно подскочил. Клаудис представил, как её друзья отреагируют на воскрешение покойницы, и после похороны могут быть вполне себе настоящие.       — Через пятьдесят лет, — тихо и как можно спокойнее произнёс Георгий.       — Чего?! — не поняла клиентка.       — Приходите через пятьдесят лет. Чем ближе к дате смерти, тем точнее я смогу составить смету, — пояснил Георгий.       — Ты чё, обалдел! Я же тогда буду старухой! — возмутилась девица.       — Вот именно, — подтвердил Клаудис, — Во всевозможных фрик-шоу наша контора не участвует.       — Так я плачу бабки, и вы делаете то, что я хочу, — не унималась клиентка.       Георгий чувствовал, что начинает звереть. Поднялась температура. Глаза налились кровью. Кожа на руках огрубела. Ещё немного и она потемнеет, и сквозь волосы начнутся пробиваться рога, и в руке вспыхнет черное пламя, пробуждая демонический меч. Иногда человеческая дикость может вывести из себя даже демона.       — Я сказал, пойди умойся и возьмись за ум! А теперь вон!!! — громогласным басом произнёс он.       Девицу как ветром сдуло.       Модест, сидя в своем кабинете и слушая хвалебные речи гостя, почувствовал неладное. Он вышел в коридор и чуть столкнулся с несостоявшейся клиенткой. Форгин вошёл в кабинет Клаудиса.       — Что случилось? — строго спросил он, наблюдая, как Георгий тяжело дышит.       — Простите, Модест Петрович. Не хотел вас тревожить. Всё в порядке. Девушка просто не туда попала, — пояснил Клаудис.       Модест смерил его внимательным взглядом, но вскоре покинул его кабинет, вернувшись в свой.       — Вижу, ты весь в заботах, — сделал вывод Азазель.       Тут у него зазвонил телефон.       — Аристарх Антонович, тут приехали на подписание договора, — произнёс мелодичный девичий голосок.       — Скоро буду, — ответил Азазель.       — Что ж, мне пора. Дела мирские. Но я не прощаюсь. Как-нибудь загляну ещё, — пообещал Азазель и покинул кабинет Форгина.       В течении ещё пары дней нервная система Клаудиса совсем расшаталась. Даже в снах не мог отделаться от кошмаров, в которых его преследовала Анастасия, одетая в черное и требующая её похоронить заживо. И утро начиналось с аспирина. Он все чаще думал о том, что следует взять выходной.       В этот день, как на зло, Костик и Данислав уехали на погребение. Значит, клиенты остались на нем и Модесте. Георгий упорно боролся со сном и боялся, что просто потеряет сознание от недосыпания. Четвертая кружка кофе не особо помогала.       Вот дверь его кабинета вновь отворилась и, пропуская вперед себя шлейф дорогих духов, вошла дама очень солидного возраста. Живое подтверждение того, что динозавры действительно существовали. В сопровождении молодой женщины. Дама была одета по последнему слову престарелой моды, пестря вещами от Armani и Gucci, которые делали её весьма представительной особой. Модная шляпка, строгое платье и плащ. Сумочка от ста тысяч и выше. За цену её гардероба можно было купить недорогой, но новый автомобиль. Женщина помогла ей сесть на стул.       — Не заслоняй молодого, сексуального, — произнесла она, отмахнувшись от женщины небрежным жестом. Георгий заметно побледнел. Отчаянно хотелось провалиться сквозь землю.       — Канторка-то у вас чуть выше среднего, хотя отзывы прям восторженные. И теперь вижу почему, — сказала дама смерив Клаудиса масляным взглядом, отчего ему стало не по себе.       — Чем могу быть полезен, — произнёс он дежурную фразу.       — Это я, дорогуша, долго перечислять буду. Ну а в общем, надо мне позаботиться о своем бренном теле, пока ещё при жизни, — сказала клиентка.       — У вас нет родственников, — предположил Георгий.       — Родственников у меня как грязи. Дорогие мои упыри, кровопийцы мои ненаглядные. Только вот как умру, они тут же мои миллионы кинуться делить. Так что спасение утопающих будет делом рук самих утопающих. Кстати, ты, милый, кем тут работаешь? — поинтересовалась дама.       — Бухгалтером, — ответил Георгий.       — Ладно, бухгалтер мой, бухгалтер. Записывай: гроб из красного лакированного дерева, или черного. Лучше черного. Траур всё-таки. Внутри белый кашемир. Нет, лучше атлас. Забыла, что на шерсть у меня аллергия. Платье от Gucci я уже заказала, прибудет через неделю. Вот с размером гроба пока думаю, потому что не решила: туфли с каблуками одеть или без. Ладно, к стандарту на всякий случай сантиметров тридцать прибавьте. Так, место, чтобы с хорошим видом. Можно даже возвышенность соорудить, чтобы со стороны как мавзолей смотрелся. Ну, вроде всё. Если что ещё надумаю, позвоню. Когда мой заказ будет готов? — поинтересовалась клиентка.       — Примерно через две недели, — ответил Клаудис. Из-за расшатавшейся в конец нервной системы, он даже забыл посмотреть ее время смерти, но ему почему-то казалось, что она и его переживёт.       — Хорошо. Значит, через две недели его лично привезёшь в мой особняк на примерку. И фотик захвати. Эротичных фото понаделаем, — сказала клиентка, подмигнув парню. Тот удивленно и слегка испугано взглянул на неё.       — Должна же я видеть, как в гробу буду выглядеть. Там же весь бомонд соберётся. В грязь ударить лицом никак нельзя, — объяснила она.       После её ухода Георгий стал замечать, что у него начали трястись руки.       "Нервы совсем ни к чёрту", — иронично подумал он.       Вечером долго не мог уснуть, но когда всё-таки усталость сомкнула его веки, услышал грохот. Стучали в стекло. Он вскочил и посмотрел в окно. Там никого не было. Да и не могло быть. Седьмой этаж всё же.       "Может, показалось", — подумал он, но снова услышал сильный стук. Георгий встал с постели, вышел из спальни и направился в зал. И обомлел. На балконе стояла Анастасия и барабанила в застекленную балконную дверь и орала:       "Сила нечистая, выходи бороться!!!"       "Она никогда не оставит меня в покое", — догадался Георгий, начиная паниковать. И быстро надев джинсы и накинув куртку, покинул квартиру. Было уже далеко за полночь. Но он знал только одно спасительное место.       Вскоре он достиг высоких кованых ворот и, миновав их, почти бегом устремился по аллее к дверям двухэтажного особняка. Ангела в это время следовала за ним по пятам и кричала:       "Стой! Не уйдёшь!"       Он несколько раз нажал на клаксон звонка. Вскоре услышал шаги и недовольный голос босса.       — Кого черти принесли? — задал он риторический вопрос и посмотрел в глазок на двери.       — Модест Петрович, помогите, — тихо сказал Георгий и посмотрел в сторону глазка. Через маленькое стекло их взгляды встретились, и Асмодей, выругавшись, полез в карман халата за очками.       Георгий охнул. Вмиг боль стянула низ живота. Асмодей открыл дверь и втащил Гассиона в дом. Посмотрел на стоящую у его порога ангелу. Та, увидев высшего демона, запрыгала от восторга.       — Если я сражу ещё и падшего Владыку, то мне все предметы автоматом пойдут. Может и диплом вручат сразу. И под начало к самому Михаилу определят! — вдохновенно тараторила она. В её руках быстро формировался узкий меч, заполыхавший синим пламенем.       Он тяжело вздохнул и двинулся к ней. Ангела размахнулась мечом и ударила по диагонали справа. Асмодей поймал лезвие меча рукой. И он даже не поранил его. Глаза девушки изумленно расширились. Ведь она свято верила в другой исход битвы. Асмодей дернул меч на себя, заставляя ангелу приблизиться, и медленно снял очки. Она охнула, встретившись взглядом с голубоватой лазурью его глаз, и выронила меч. Он тут же развоплотился.       — Ты кое что забыла, — спокойно сказал демон.       — Что, — пискнула светлая.       — Это там, наверху, вы бесплотные духи. А здесь, в миру, с полным погружением вы обретаете смертное тело со всеми втекающими и вытекающими последствиями, — говорил он бархатным тихим голосом.       Девушка вмиг покраснела и потеряв равновесие от того, что ноги перестали её слушаться.       — Нет... мне нельзя...это же грех, — говорила она, задирая топик, и обнажая свою грудь. Затем расстегнула джинсы и сняла их вместе с бельем. Легла на газон, принялась себя ласкать прямо на траве.       — Нет...не надо! — взмолилась она, не прекращая делать то, что начала, и вскоре её слова переросли в стоны наслаждения.       Он просто стоял в стороне и не сводил с неё внимательного взгляда, не отпуская её. Она же извивалась, выгибалась в талии, не стесняясь того, что все это происходит на улице и кто-нибудь из прохожих может это увидеть. Волны сладкой похоти охватывали её тело снова и снова, отключив разум. Ей было хорошо, а на всё остальное было наплевать. Вскоре с её губ сорвался полустон-полукрик, её тело содрогнулось в сладких конвульсиях, и руки оросились обильной влагой. Только тогда он вошёл в дом.       Гассион сидел на полу и тяжело дышал, уже начиная расстегивать одежду. Его тоже задело, чего Асмодей вовсе не хотел.       — Ты в порядке? — спросил он, посмотрев ему в глаза.       Расширенные зрачки резко пульсировали.       "Дело плохо", — сделал вывод демон и помог Гассиону подняться. Повёл его в одну из гостевых комнат.       Было два варианта решения проблемы: успокоить само тело и, возможно, это остудит возбуждение, или дать фантазии разгореться настолько, что она приведет к логическому завершению. Асмодей решил начать с первого. Он зашёл на кухню и открыл шкафчик с лекарствами. Сгрёб все флаконы с успокоительными настойками, вылил их в один высокий стакан, залил апельсиновым соком. Когда он вернулся в комнату, Гассион лежал на постели уже обнаженным, и его откровенно корёжило. Сила возбуждения была уже хорошо заметна затвердевшей увеличенной в размере плотью, которая слегка дергалась и истекала прозрачной жидкостью.       — Прошу...помогите, — взмолился Гассион. Уставшее за эти дни тело не могло достойно сопротивляться чарам Асмодея. Тот помог ему приподняться и заставил выпить всё до дна.       — Постарайся расслабиться и успокоиться, —посоветовал он, садясь радом.       Он сделал пару глубоких вдохов, и стало немного легче. Но потом новая волна спазмов охватила его тело, и Гассион застонал. Повернулся на бок, подтянув колени к груди. Асмодей тяжело вздохнул, понимая, что без второго способа не обойтись. Он взял его за руку, наклонился над ним.       — Я не хочу этого делать, но, видимо, придётся, — сказал он, проведя пальцами по его светло каштановым волосам, и снял очки, встретившись взглядом с серо-стальными глазами Гассиона.       Его проникновенный взгляд заставлял тело пылать пламенем неистовой сладкой страсти. Она затмевала разум и рождала отчётливые соблазнительные образы. Огромный зал, полный разгоряченных обнаженных тел юношей и девушек. В конце зала на небольшом возвышении стоял трон, на котором восседал Асмодей. Его обнаженное тело, покрытое шелковым золотым полотном, было так притягательно прекрасно. Гассион некоторое время стоял и смотрел на него, не отрываясь. Зал наполнялся музыкой разносившихся по нему стонов, криков изливающейся страсти, ароматами жажды и желания. Пламя наслаждения скользило в каждом изгибе, создавая живописный танец плоти. Обнаженные молодые люди, находясь как бы в гипнотическом трансе, искушённые в нежностях и удовольствиях, охотно принимали друг друга в страстные объятия, отдаваясь распутству, где царил только неистовый поток похоти, удовлетворяя самые греховные фантазии и потребности. Но стоило ему пойти через зал, каждый, кто вставал у него на пути, начинал ласкать его тело, побуждая заняться с ним сексом. И чем дольше он смотрел в лазурные глаза принца Ада, тем больше желание охватывало его. И он отвечал на эти ласки, поцелуи, побуждая к ещё большему экстазу. И сам он, окунувшись в это море горячего безумия, ласкал и целовал, страстно сливаясь с другими в сладостном танце. Гассион сбился со счета, сколько раз его тело достигло оргазма. Сердце бешено колотилось в груди. Кровь стучала в ушах. Но единственной его целью, единственным неистовым желанием был он. Асмодей же спокойно взирал на происходящее, как-будто ничего из того, что творилось вокруг, его не волновало.       Приближаясь к трону все ближе, Гассион значительно выбился из сил. Тело едва слушалось его. Ноги подгибались. Он упал на колени перед ним и, как только коснулся его, вздрогнул и очнулся от наваждения. Клаудис оглядел незнакомую комнату, обставленную дорогой мебелью. Откинув одеяло, почувствовал на нем влажные пятна. Открылась дверь, и вошёл Асмодей. Гассион только успел прикрыть свою наготу.       — Простите, — тихо произнес он.       — В этом нет твоей вины. Скорее это я был неосторожен, — спокойно ответил Асмодей.       — Сколько я уже здесь? — спросил Гассион.       — Ты проспал двое суток. Почему ты не сказал мне, что у тебя проблемы со светлыми? — строго поинтересовался Асмодей.       — Я думал, что сам справлюсь, а оказалось... — запнулся он, стыдливо отводя взгляд.       — Ладно. Отдыхай, — сказал, наконец, хозяин дома.       — А как же работа? — встрепенулся Гассион.       — Никуда она от тебя не денется, — сказал Асмодей, прежде чем уйти.       Гассион расслабленно откинулся на подушках и заснул. Теперь спокойным, ровным сном. Проснулся он только к вечеру, когда Асмодей уже вернулся с работы. Отказаться от ужина с ним он не рискнул. О видении не произнёс ни слова. Да и не к чему, ведь о том, что происходило, Асмодей прекрасно знал.       Георгий возвращался домой, когда уже начало темнеть. У подъезда своего дома на скамейке увидел её. Ангела сидела, хлюпая носом и изредка вытирая слёзы. Он остановился возле неё и внимательно посмотрел на девушку.       — Тебе ещё повезло, что он не стал с тобой сражаться в полную силу. Ему бы понадобилось пару секунд, чтобы развоплотить тебя. Так что радуйся. Ещё легко отделалась, — произнес он.       — Я за-завалила п-практику, — всхлипывая, произнесла она.       — С чего ты вообще взяла, что сможешь победить нас обоих, — удивился Георгий.       — Ну, нас же учили, что добро всегда побеждает, что за ними правда и Свет, — говорила она, начиная успокаиваться.       "А что добро должно быть с мозгами и трезво оценивать свои силы. Этому явно не учили", — усмехнулся про себя Георгий.       — Ладно, давай я сражусь с тобой. Будем считать, что я на тебя напал, — сказал, наконец, он.       — А ты не обманываешь, — насупилась девчонка, недоверчиво поглядывая на демона.       — Ну, вообще-то хотелось бы. Но не буду. А то ты за мной до второго пришествия бегать будешь, — произнёс Георгий.       Место выбрали просторное. Центр стадиона. В руках Анастасии материализовался тот самый стилет, быстро увеличившись в размерах и вскоре выросший до размеров меча с узким лезвием. Из ладони Георгия взвилось черное пламя, принимающее форму меча с витиеватой гардой. После того как обрел форму, засиял алым пламенем.       — А разве ты обращаться не будешь? — удивилась ангела, видя, что её соперник до сих пор в человеческой форме.       — А надо? — с кислой миной поинтересовался демон.       — Бить человека как то неудобно. Я же должна защищать людей от таких как ты... — произнесла она.       — Не привередничай, а то уйду, — строго сказал Георгий, которому капризы Анастасии порядком надоели.       Он атаковал внезапно, стремительным выпадом, резкими диагональными взмахами меча. Ангела едва успевала блокировать и парировать их. Он, монотонно атаковывая с разных позиций, проверял её навыки и выносливость. Взгляд её карих глаз, поначалу смешливый и задорный, всё больше наполнялся серьёзностью. Внезапно подобравшись ближе , одновременно с контратакой, он ударил кулаком в центр её тела, из-за чего девушка охнула, потеряла равновесие и упала. Георгий не медлил и не дал ей подняться, ухватив её свободной рукой за шею, нависая над ней. Пальцы его руки удлинились внушительными когтями. Он едва ли сдерживал желание придушить светлую. Та, бросив оружие, которое тут же исчезло, стала неистово колотить по его руке.       И тут он увидел, как образ ангелы на секунду померк, и вместо него Георгий увидел девочку-подростка. Светлые волосы. Темные глаза. Лицо искажено болью и страхом. Большие мужские руки сжимают мертвой хваткой её горло. И тело содрогается от сильных толчков. Она впивается пальцами в руки, пытаясь оторвать их от себя. Но с каждым мгновением её попытки становятся всё слабее.       Он резко отпустил её и поднялся.       "Вот значит, как, юная душа. Земная жизнь оказалась слишком короткой, и ушла она при очень неприятных обстоятельствах. Может быть, и земле не предана, как полагается. Сколько их, без вести пропавших. К таким наверху снисходительнее. Отсюда и замашки детские, и обидчивость, и непоколебимая вера в победу добра над злом в любом случае. Даже если зло невероятно сильно, оно должно обязательно дать себя победить", — догадался он, наблюдая, как она поднимается, отряхиваясь.       — Ты победил, — нехотя признала она и пошла к выходу со стадиона.       — Постой! — остановил её Георгий.       Она остановилась и обернулась.       — Ты лучше завязывай с этим. Не твоё это. Займись лучше чем-нибудь другим. Быть певцом, музыкантом или божьим вестником не так уж плохо, — сказал он. Она всего лишь вздохнула и пошла дальше.       Ступая размеренным, неспешным шагом, он возвращался домой. Георгий все думал, почему он сразу не принял её вызов. Что его останавливало. Банальное не желание играть по её правилам, потакать её детским, раздражающим капризам.       На следующее утро моросил мелкий дождь, и Клаудис, выйдя из своего подъезда раскрыл купол зонта, и чуть не вскрикнул, увидев Анастасию у подъезда. Она была без зонта, и накинутый капюшон водонепроницаемой ветровки мало спасал от влаги.       — Чего тебе опять, — обречённо поинтересовался Георгий.       "Неужели вчерашнего мало?" — недовольно нахмурился он.       — Ничего. Так просто прогуляться. Видимо, следить за тобой вошло в привычку, — усмехнулась она, поддев носком кроссовки лежащий на дорожке камешек.       — Только к агентству близко не подходи, чтобы Модест Петрович тебя не увидел, — сказал он. Анастасия согласно кивнула.       Они пошли рядом. Шли молча, и каждый думал о своем. Немного не доходя до агентства, остановились.       — И всё-таки когда-нибудь я одолею тебя, нечистый. Ангелы не бросают начатое,— упрямо сказала она.       — Меня Георгий зовут, — напомнил ей Клаудис.       — Ага. И если я когда-нибудь и возьмусь за музыкальный инструмент, то это будут трубы Иерихона! — упрямо сказала она и побежала прочь, помахав ему на прощание рукой.       — Дура упрямая, — буркнул себе под нос Клаудис и направился в офис.