На грани

Вышагивая в пока неизвестном для себя направлении девушка томно доставала из сумочки пачку «Camel» одновременно с этим пытаясь противиться ветру развивающему локоны в разные стороны. В очередной раз затягиваясь она заметила давно знакомое место. Теперь её шаги стали куда более размашистыми и уверенными. Чёрные лодочки аккуратно и в тоже время безумно уверенно ступали по дороге. Платье мини на тонких, почти незаметных бретельках под цвет обуви с характерным разрезом на бедре не оставляло ни капельки излюбленной загадочности, а на безымянном пальце левой руки блестел перстень печатка с казалось безмерным изумрудом. От неё не пахло, от неё несло состоятельностью за километр. Каждое движение казалось было продумано. Неоновая вывеска «Метелица» буквально зазывала юную особу внутрь, каждый шаг приближал к столь желанному чувству легкости и безмятежности. Она не станет сопротивляться, она никогда не противиться своим желаниям. Проходя охрану девушка с неким пренебрежением осматривает стоящих на входе амбалов, которые не смеют препятствовать её появлению. Проходя зал для обычного люда девчонка невольно осуждает каждую из здесь присутствующих. Пошедший пятнами на их лицах «Балет», дёшево сверкающие яркие тени сочетающиеся с малиновыми помадами сделанными будто из масла вызывали в ней отвращение. Китайский ширпотреб который считали за одежду и вовсе мог заставить её проблеваться будучи абсолютно трезвой. То как пошло снимались барышни практически приклеиваясь к ширинкам возможных кавалеров для неё было поводом для смеха. Она прирезала все то, чём давно стала сама. Осматривая зал для птиц полетом повыше девушка буквально сразу заприметила его. Голубоглазый парень, толи русый толи блондин, чего рассмотреть она не смогла, а если совсем честно, то даже не пыталась. Он был в темной рубашке с массивной золотой цепью, буквально кричащей о том, что он все же смог выбиться в люди, на его пальце сверкала печатка уж больно схожая на ту, что виднелась у неё. Проходя мимо его столика она как бы ненароком дотронулась к вальяжно расположенной руке парня бедром, даже не обернувшись после сего действа. У неё было лишь одно правило: мужчина всегда должен подойти первым. Все остальные тяготы, раз на то пошло девица брала на себя. Расположившись буквально напротив она делает односложный и до боли банальный заказ, если её спросить, то она не вспомнит когда последний раз заказывала что-то кроме давно приевшегося «Blue Label». Стоит отдать должное официанту, чье имя девушка даже не планировала запоминать, что через несколько минут в её руках покачивался бокал с плескающейся жидкостью внутри. Она даже не смотрела в его сторону пока не ощутила чьего присутствия, доморощенная леди никогда не реагировала сразу, никогда не давала смотреть на себе с высока и не дарила ощущение победы, диалог с ней ощущался как горечь, только не та которая остаётся после глотка хорошего алкоголя, она скорее напоминала ту, что остается после ночных объятий с унитазом. — Делаешь вид, что не замечаешь меня? — почти запрыгивая на диван спрашивал он. — Если тебе легче от мысли, что нужно прикладывать усилия, чтоб тебя не заметить, то считай так, — буквально плюясь ядом процедила дева не снимая с лица хищный оскал. — Оригинально, — усмехнувшись констатировал молодой человек, одновременно продумывая следующие шаги. — Очень. Давай не растягивать неизбежное? К тебе или ко мне? — делая предыдущий вопрос риторическим спросила она. — Ко мне, — как-то замешкавшись ответил парень. Она действительно вырвала у него чувство победы чтоли, ему не пришлось делать ровным счетом ничего. Это было даже унизительно, его будто поставили в ряд с шлюхами, которым достаточно было указать на тачку и они бегут сломя голову в надежде поиметь хоть что-то. До этого он не осознавал важность самого ритуала, хоть результат и был основным, путь был не менее важен. Подзывая рукой официанта она визуально не проявляла ни малейшего интереса к своему спутнику, для неё его будто не существовало. Он это видел, более того — чувствовал. Это было чувство с привкусом толи ненадобности толи пренебрежения, создающее уверенность в том будто ты уже использованный материал. Он всегда сам дарил эти эмоции, но никогда не ощущал на себе. Ей же? Ей было плевать, не демонстративно как перед мнимым знакомством, а на самом деле. Она редко интересовалась чувствами других, просто потому что слишком не любила врать. Врать, что ей не похуй на кого-то кроме себя. Доставая несколько смятых купюр она столкнулась с его рукой. — Я заплачу. Это было попыткой доказать себе, что ситуацию контролировал он. Хотя, по правде у руля не стоял никто из них. Все произошедшее было закономерностью, в прямом смысле целью каждого. Но если ей для удовлетворения хватало осознания предстоящего, то ему нет, он не получил очень важный аспект — борьбу, попытки доказать, что «я не такая», а лишь после повержение. Тут же ему буквально сразу озвучили чего от него хотят, очень странные и неведомые чувства заполняли не давая даже вдохнуть полной грудью. Пройдя хорошо известные каждому из пары локации, она все так же старалась выйти из зала «для плебса» как можно скорее. Летний ветер обдувал по дороге в такую же неизвестность как и в начале вечера. Зажав сигарету между зуб она поднесла зажигалку к кончику прикрывая её рукой и одновременно с тем впуская в легкие дым от первой затяжки. Звук открывающейся машины указывал на чёрный «Мерин», ей не нужно было приглашение. Девушка стала оперевшись об капот автомобиля докуривая «Самца», перед тем как кончиком туфель потушить окурок. Присев на кожаное кресло параллельно осматривая салон единственным, что привлекло её внимание оказался какой-то незаурядный заграничный ароматизатор. — Где такой купить? — показывая пальцем на побрякушку спрашивала девчонка. — Это действительно то, что тебя сейчас волнует? — с ухмылкой на лице спрашивал он. — Ну, да, — для неё его вопрос был странным, что ещё её должно волновать? — Может хоть как меня зовут спросишь? Так, для приличия, — посмеиваясь предложил парень. — Зачем? — ей действительно было все равно на его имя, маму или душевные прореживания. — Ты всегда такая? — сменяя улыбку на недопонимание спрашивал юноша. — А ты всегда перед тем как трахнуть телку ебешь ей мозги? — решила перекривить его девчушка. Сейчас он промолчал, понимая, что его вопросы звучат попросту жалко. А он никогда не унижается, ни перед кем, особенно перед соской из клуба, для снятия которой и делать то ничего не пришлось. Выходя из машины она невольно хмыкнула, круг новоявленной «элиты» был насколько тесен, что казалось Цветной бульвар стал пристанищем для всей новоявленной верхушки общества, которая не так давно кричала за социализм, но стоило триколору развеяться на административных зданиях и все напрочь забыли о «трудовом народе». Заходя в подъезд она не осматривалась, ведь, при надобности могла и сама провести экскурсию, с деталями в виде рассказа о недавно закрашенных надписях или когда сменился консьерж. Подходя к двери она слегка оперлась о стену в ожидании, её взгляд транслировал надменность, которую очень хотел снять рядом стоящий. Пропуская вперед гостью он остался наблюдать как та снимает лодочки, элегантно шагая в комнату. Игнорировать его касания она перестала почти сразу переступив порог спальни. Девушка провела языком по шее параллельно расстегивая рубашку спутника, ненароком оставив след губ в районе груди. Он же будто не замечая платья отодвинул кружево проводя холодными пальцами по клитору, заставляя свою знакомую сдерживать все же вырывающийся стон. Она больше не сопротивлялась, не старалась перехватить инициативу, податливо прогибаясь девчонка давала ему ту самую власть, которую он не получил тогда в «Метле». Она действительно извивалась лишь от умелых движений его пальцев, постанывая когда он проталкивал их глубже. Ей попросту не нужна была выигрышная позиция, чувствуя стояк в плену брюк она ощущала как каждым своим действием он приближает её к желаемому. Но он слишком долго не проявлял инициативу ей казалось будто мучительное ожидание продлиться вечность. Происходящее было похоже на издевку и изощренную месть за хамство в машине. В своей голове юная особа приписала это к новомодному способу пыток вперемешку с блаженством от касаний его грубой кожи. Но все было куда проще, он играл, а всем играм приходит конец. Эту игру он начал в тот момент как все же подпустил её ближе позволяя девице медлительно расправляться с кожаным ремнем на своих брюках. Разворачивая её казалось со всей агрессией накопившейся за весь вечер он будто кидая, с неким ответным пренебрежением ставил её раком, приподнимая платье и приспуская трусики как бордельной работнице, не приделяя никакого внимания остальным частям тела. Он хотел забрать у неё то же, что забрала она нагло объявив о своих намерениях. Проводя головкой по клитору он усмехался, а она поддавалась ближе, каждым свои движением показывая, чего жаждет на самом деле. Но имеющейся власти ему было не достаточно, он хотел услышать, что она буквально нуждается в нем, хоть и ловил почти что крик от её телодвижений. Сейчас он был ей действительно нужен. — Чего ты хочешь? — прижимая к кровати, тем самым заставляя расслабить лопатки шепотом спрашивал парень. — Тебя. — ему этого было недостаточно. — Я хочу тебя, — почти по слогам пыталась произнести она прерывисто дыша, он оборвал её речь на последнем слове входя в неё резко, без предупреждений и сжимая бедра неизвестной казалось со всей силы. Его движения не казались механическими, но каждый из толчков показывал неоспоримую уверенность и власть, как минимум над девушкой впивающейся сейчас ногтями в даже не расстеленное одеяло. Со стороны это выглядело будто сейчас она порвет мягкую ткань или с корнем вырвет ногтевую пластину. Каждый раз слыша уж больно развязный протяженный стон внутри его передергивало, это не было отвращением или восхищением. Это было что-то новое, непривычное, неизведанное. Конечно, в его постели оказывать дамы и поэмоциональней, но сейчас бы он не вспомнил даже их очертаний или характерных особенностей, эту же в своем мысленном списке он поставит на уровень явно повыше. Она хватала ртом воздух стараясь не задохнуться пока он сдавливая талию притягивал её все ближе. Насаживаясь спутница пыталась сделать все, чтобы контакт оставался как можно теснее, а его член как можно глубже. Он буквально вдалбливался в незнакомку чьи черты лица рисовало подсознание, она сейчас улыбаться, так же хищно как за столиком в «Метелице», он был готов на это поставить и сорвал бы джекпот. От ощущения его в себе она готова была лезть на стены. Её буквально свело в пике, после испытанного впервые за последние несколько лет оргазма, девчонка могла даже поставить за него свечку, если он того захочет, хоть в бога конечно и не верила. Сердце казалось отбивало чечетку от его последних рванных действий, после чего по бедру потекла инородная теплая масса. Доставая салфетки из сумки она довольно улыбалась. Впервые за столь длительное время она получила полное удовлетворение, которого в начале пытался лишить её парень. Натягивая трусики она зрительно рассматривала место в котором оказалась и осознавала, что вероятнее всего выбрала лучший из предложенных вариантов. Зажимая сигарету в зубах она смотрела на парня, который на удивление даже после окончания процесса не вызывал отвращение. — Здесь курить можно? — скидывая использованный продукт на прикроватную тумбочку спрашивала девушка. — На балкон сходи, в соседней комнате, — отвечал он без былого энтузиазма, все же его задело, он не смог оставить её в проигравшем положении и об этом ярко свидетельствовала улыбка на все лицо, именно улыбка, это больше не было оскалом. Ни малейшего смысла рассматривать вид который и так видит каждый день с разницей в один лестничный пролет она не видела. Поэтому поправляя платье в районе бедер размашисто зашагала в сторону выхода, отмечая шкаф-купе в прихожей, зеркало во весь рост дало возможность рассмотреть слегка смазанный макияж и всецелый облик, который у себя в голове она окрестит «блядским». — Деверь закрой, — крикнула девушка обувая лодочки. — Уже уходишь? — облокотившись в дверном проеме спрашивал хозяин жилища, на чьем лице красовалась грустная ухмылка. — Подождать пока ты меня выгонишь? — спрашивала она захлопывая дверь. Выгляни он на секунду раньше увидел бы, что сегодняшняя пассия, скрывалась в известном направлении, поднимаясь на последний этаж дома. Или будь он чуть внимательней, то определённо услышал бы звук проворачивающихся ключей. Но для него она сбежала, оставив вопросы, ответы на которые он и знать не хотел, сбежала оставив привкус той не притворной горечи в горле. Он не любил проигрывать, но сегодня чувствовал себя поверженным. От неё действительно хотелось проблеваться.