На грани

Рассматривать время от времени проходящих людей не сказать, что было самым увлекательным занятием, а если учитывать, что она не запоминала даже минимальных очертаний прохожих, то и вовсе бесполезным. Хоть, девчонка и не искала смысла в своих действиях, все равно ощущение убогости и бездарности засело слишком глубоко, чтоб уйти сразу за создателем этих убеждений. Сидя в машине минут сорок она попросту не могла заставить себя сдвинуться с места. Впервые за долгое время бессилие было не моральным, а физическим. Ей было действительно тяжело поднять даже пачку сигарет, не говоря о вечных головных болях или о том, что при малейшем телодвижении у неё попросту темнело в глазах. И без того низкое давление понижалось почти до трупного состояния, что Майорова старалась исправить какой-то столетней сладкой водой натощак, найденой практически наощупь на заднем сидении. Заливаясь газировкой где от углекислого газа осталось только присутствие в составе, она копырсалась в причинах столь поганого самочувствия. Варианты по типу стресса или проблем с ментальным здоровьем она даже не рассматривала. А вот мысль о том, что в её организм на протяжении последних нескольких недель не попадало ничего за исключением алкоголя и никотина, была довольно логичной и имела полное право на существование. Окончательно решение было принято в тот момент, как она стояла под ярким весенним солнцем, но под свитер все равно пробирался прохладный ветерок. Действительно, человеку который несколько минут назад был чуть ли не в предобморочном состоянии, лучшей идеей показалась прогулка на свежем воздухе протяженностью почти в километр. Вдыхая полной грудью девушка убеждала себя, что от этого ей становится куда лучше, не учитывая момент, что выхлопные газы от машин в центре столицы не уменьшились от ее решения пройтись. Высматривая «Гастроном» или хотя бы ненадолго поставленный, незаконный киоск она уже минут пять сталкивалась с разочарованием. Спустя ещё примерно такое же расстояние на глаза все же попалась долгожданная вывеска. Дергая за ручку она попадала в обитель и почти сразу же встречалась взглядом с продавщицей, видимо оставшейся по наследству от помещения, закрытой ещё в 88-м «Березки». Осматривая холодильник с явно подгулявшей кулинарией она понимает, что попросту не сможет запихнуть в себя эти произведения искусства даже при большом желании. — Что из свежего есть? — она была готова принять любой вариант из предложенных. — Говядину сегодня завезли, давать? — быстро сообразила женщина средних лет. — Ага, и гарнир какой-то, я не знаю. — Макароны заграничные «Barilla» есть, — ответ в виде кивка был понятен двум сторонам. — Масло нужно сливочное? — Давайте, и ещё, у вас есть «Blue Label»? — Откуда у нас такое, девушка? — скорчив вполне правдоподобное удивление спрашивала продавец. — Долларами дам, — доставая из сумки 4 мятые купюры убеждала девчонка. И этот проверенный годами метод действительно сработал. Демонстративно уйдя в подсобное помещение, якобы для проверки наличия, женщина возвращалась через несколько минут с картонной коробкой в руках. Рассматривая все это время витрину девушка решила набрать ещё с десяток абсолютно ненужных, но в тот момент казалось бы необходимых товаров. Разочарование от столь явного ассортимента пришло почти моментально после ощущения тяжести в руках. Мишель казалось, что она находиться в нескольких секундах от того, чтобы выронить все накупленное. Не забыв после этого проехаться лицом по асфальту предавая своему лицу ещё более несчастный вид. Пересиливая себя и свои физические возможности она все же дотащила пакет до багажника автомобиля. По пути останавливаясь раз пятнадцать, для своеобразного отдыха. Спортсмены же на тренировках дают себе возможность расслабиться после спарринга. А для неё нести груз общим весом порядка семи килограмм было куда сложнее, чем такая обыденность для выше перечисленных. Заходя в подъезд она встречалась с уже приевшимся, осуждающим взглядом консьержа. Иногда ей казалось, что этот седовласый дедушка находиться просто на грани от того, чтоб не прописать ей отцовской пощечены. Сделай он так, она бы даже не осудила, иногда ей хотелось, чтобы хоть кто-то возвращал её в реальность и в последнее время это желание было невероятно высоким. Монотонно вышагивая по ступенькам девчонка проклинала проектировщиков её «Сталики» решивших, что лифт в пятиэтажном доме — проявление роскоши. Добравшись до четвертого этажа она попросту больше не могла тащить столь тяжелый для её неподготовленных мышц багаж. Поставив пакеты на проходе не в силах удерживать их дальше, Майорова свалилась на холодный бетон как бездыханное тело, успев лишь подставить ладони в попытке защитить лицо. Руки могла бы пронизывать нестерпимая боль от прямого соприкосновения выпирающих костей с твердой поверхностью, а нежная кожа на ногах из белого цвета превращалась бы в нежно алый. Ребра бы просто окутывали муки, в голове рисуя картину будущих рентгеновских снимков констатирующих переломы. Торчащая тазобедренная часть скелета, точно бы не сломалась, но гудела бы громче оповещений на улице об экстренной тревоге. А голова бы раскалывалась хуже чем при мигрени или похмелья, после попойки накануне. Все эти прелести могла бы почувствовать девушка, если бы находилась в сознании. Но она лежала неподвижно напоминая толи труп, толи алкоголичку не сумевшую дойти до квартиры оставленной в наследство от родственника занимающего важный государственный чин. Будь она в чувстве, явно бы отнесла себя ко второй категории, даже понимая истинную причину своего самочувствия. Голодные обмороки в последние несколько месяцев стали для неё примерно такими же частыми и не запоминающимися, как для подростков прогулки со школьными друзьями или просто товарищами найдеными в каких-то несуразных обстоятельствах. Нельзя было сказать, что она не ела вообще, скорее это был своеобразный режим, при котором она на несколько недель забывала о потребностях своего организма. После прошествия которых вспоминала и старалась набрать упущенные силы для существования, здоровые волосы, ногти и естественно килограммы, без которых она превращалась в живого покойника. Лицезреть её второй раз за день он не то что не хотел, а даже не мог представить себе обстоятельств, при которых это было возможным. Но жизнь будто подливала масла в и без того пылающий огонь, предоставляя ему картину в виде знакомой особы, со стороны не подающей ни малейших признаков жизни. Осознание чье тело лежало около его квартиры пришло не сразу, но стоило присмотреться к внешнему виду и сомнений не осталось. Определенно его посетило желание просто пройти мимо, оставляя её валяться в отключке. Это было бы прекрасным удовлетворением собственного эго, если бы не осознание всей немощности лежащей. Бросить её здесь приблизительно тоже самое, что начать избивать труп, вроде и получаешь желаемое, но эмоции у другой стороны отсутствуют напрочь. Тот кому хочется сделать больно несомненно должен почувствовать всю свою никчемность перед мстителем. А тело с ели вздымающейся грудью вряд ли поймёт проходил ли он здесь пренебрегая им или нет. — Эй, ты жива вообще? — дергая её за плечо спрашивал парень в пустоту. Не получив ответа он аккуратно переворачивал её, прикладывая ладонь под голову в попытке смягчить повторное соприкосновение. Вторым, что пришло ему в голову после осмотра на наличие ранений, было прощупывание пульса, и о чудо! Он был, хоть, и чувствовался совсем не сразу. Решение не заставило себя долго ждать, выглядывающую из пакета синюю коробку сложно было не заметить. Доставая из кармана бережно сложенный мамой платочек он вливал в него спиртосодержащую жидкость, стараясь не переборщить, чтоб не искупать в ней несчастную и себя самого. Предварительно усадив девушку так, чтоб та спиной опиралась об стену, он присаживался на пол сам продолжая придерживать её за плечо. Прикладывая ткань к носу юноша наблюдал за реакцией её организма. Первое дерганое движение он воспринял как личную победу, а вяло открывающиеся глаза и вовсе вызвали неожиданную для него самого улыбку. Прийдя в себя первое, что увидела Миша выбило её из колеи, на которую она даже не успела встать. Картина представшая перед глазами, заставила задуматься о возможном наличии заболеваний вызывающих галлюцинации, по другому объяснить увиденное она попросту не могла. Моргая какое-то запредельное количество раз она все же смогла стабилизировать картинку и убедиться в том что это нихуя не сон. Ибо такую ноющую боль по всему телу во сне ощутить попросту невозможно. — Ты здесь? — махая рукой перед её лицом спрашивал он. — Что со мной случилось? — вставив перед этим невнятное «угу» спросила девчонка. — А хуй его знает, я пришёл ты тут уже лежала. — Ага, спасибо, — понимая, кто помог прийти в себя все же поблагодарила она. — Я наверное пойду, — говорила Майорова придерживаясь за стену в попытке встать. Почти на половину приподнявшись она не выдерживает и сваливается в невольные объятия к своему спасителю. Его в какой-то мере веселит её самоотверженность, но в тоже время удивляет отсутствие любого сопротивления, как при прошлых двух встречах, и он точно спишет это то, что она провалялась без сознания неопределенный промежуток времени. Она же повторно постаралась встать, придерживаясь за его плечи, но была слишком ослаблена даже для этого. — Давай я отвезу тебя домой, как раз объяснишь, что ты здесь забыла, — подхватывая на руки более чем знакомую сказал он. Только сейчас задавая самому себе вопрос «Что она тут забыла?» — Я на пятом этаже живу, — вяло показывая рукой говорила девушка. — Значит не меня ждала, соседка? -ухмыляясь от столько комичного стечения обстоятельств спрашивал молодой человек. Мишель лишь покачивала головой в отрицательном жесте, пока парень переносил её стараясь как можно мягче переступать по ступенькам, чтобы не добавлять дополнительного дискомфорта. — Какая квартира? — Правая, — зачем-то опять указывая отвечала она. — Стоять сможешь? — спрашивал мужчина смотря в полузакрытые глаза. Опять кивок, только в этот раз положительный. Ставя её в углу он продолжал посматривать, как девчонка почти впиваться в стену в попытке удержаться, пока он открывал дверь. Не в первый раз за сегодня он подхватывал её на руки, донося до спальни. Интерьер он не рассматривал, на подобные детали ему было все равно. — Я ключи тут оставлю, — проговаривал он укладывая её на кровать. — Спасибо, как тебя? — Неужели, тебя это заинтересовало? — в любой другой ситуации его бы не устроил столь слабый кивок, но сегодня это был её максимум и он это понимал как никто другой. — Витя. — Спасибо, Вить, правда, большое спасибо, — произносила она под конец переходя почти на шепот. — Обращайся, я завтра зайду. Это были последние слова услышанные из его уст. Он ушел оставляя её ещё более опустошенной, нежели в начале дня. Сквозь шум в ушах она слышала как Пчёлкин зашел в квартиру с характерным звуком поставив пакеты на пол, после чего почти бесшумно захлопнул дверь. Её тронули его действия от начала и до конца, он не должен был с ней возиться, а тем более нести на руках. Такую как она должны были бросить там же где нашли, заставляя в муках доползать самой. От полного осознания из её глаз попросту полились слезы, свернувшись калачиком девчонка мысленно извинилась перед ним не один десяток раз, она не понимала за что извиняется, но чувство вины попросту сжирало изнутри. Почувствовал ли он удовлетворение от увиденной картины? Очевидно, что нет. Руки в ссадинах, как единственное видимое телесное увечье и размазанный макияж, как после двухчасовой истерики не подарили ему ничего, за исключением жалости. Ему хотелось ответить тем же, но были явно не те обстоятельства, та и обида после подобного зрелища невольно спала, оставив лишь горстку, от ранее имеющейся чаши. Сегодня от неё не хотелось проблеваться, сегодня её хотелось пожалеть.